Speak of the Devil

Позови меня в бой — и я сразу же лягу на щит. Я пойду за тобой, но добра от меня не ищи: ломкой ржавчиной страха покрою броню и мечи, и рассыплется прахом всё то, что бывало сталью. А безглазая смерть лишь главою качает устало, и печально мне смотрит вослед… Ты не слушаешь, друг? Загляни же и сам — безобразного видел немало, но такого не смог бы узреть и во сне! …Где испуг? Где же дрожь, Где гримаса и слабость в коленях? Где же ужаса вспышка во взгляде, кинжал наголó?.. Всё ты лжёшь, это маска, я маскам ни разу не верил, ведь привычен уж слишком ваш брат этикету балов, и приучены смолоду врать вы — и позой, и жестом, на пирах и дуэлях кровавою тешась игрой… Присмотрись-ка получше; а братьям твоим я известен — помирали и выли, отправившись шум и погром учинять в моём тихом, уютном гнилом королевстве. Все остались, однако: в земле и сосновых гробах. Для меня, уж простите, нет в мире приюта и места: пьедестал мой — инаковость, вечность — навроде раба, да лицо моё ужас вселяет похлеще страшилок, что считают за вызов неумные дети вельмож. Погеройствовать каждому хочется; жизни лишил я не одно уж колено. И как же похож их мотив на безумие… Вот кого стоит бояться! Только их; не меня, не беззубую бабку с косой. Я — возмездие, тень. И ни ордены ваши, ни братства неизбежность не сбросят намеренно с чаши весов. «Да не так уж и страшен»? Отнюдь! Я ещё раз представлюсь; И послушай внимательней, рыцарь, не то… А не то… А, да знаешь, не важно. Храню я не вечность — усталость. Может, лучше занятие ты предложить мне готов?.. Говоришь, есть трактир недалече у старого дуба? Что ж, веди... Я закрою лицо, успокою коней. Может быть, ты предтеча, что грозное царство погубит, или гнев праотцов. Да, наверное, разницы нет — Знал бы, как я устал от жестокости, злобы да смерти, что идет по пятам; но меня ей никак не догнать. Так промочим уста! Хочешь, верь, ну, а хочешь, не верь: ты был первым, кто мне предложил не дуэль, а вина.