Принятие неизбежного

Услышав подобное из уст Масленникова, бедному Эмилю в голову сразу же полезли развратные мысли, причину которым он объяснить никак не мог. Просто, блять, он стал видеть всё по-другому! Те самые глаза, смотрящие под другим углом, вытянулись, а Иманов благодарил все высшие силы за то, что свет приглушен и его расширившихся зрачков явно не видно. Перевёл дыхание, нервно сглотнул неуверенно кивая другу. «Выкинь из головы эту дурь, придурок!» — опять эта фраза, которая вскоре станет девизом по жизни, но она ни черта не помогает. — Эмиль, — усталый голос Димы заставляет поднапрячься Эмильена готовясь к худшему, — Приберись в комнате с изюмом, пожалуйста. — и сразу же выдохнуть с облегчением, — Или же нам придётся спать в одной комнате. Последнее предложение звучит тихо, однако неимоверно бьет по ушным перепонкам Иманова, который находится в трансе совершенно лишенный сил на какой-либо ответ. Что же ты творишь со мной, Диман? — Я ни за что больше не зайду в ту комнату. — пропищал Эмиль, хотя ему казалось что тембр голоса прозвучал достаточно грубо. — Значит, спим в одной комнате. Сделал вывод Масленников направившись в комнату младшего даже не спросив того о разрешении. Да какое к чертям разрешение?! Иманов готов был старшего к себе на кровать затащить, почувствовать его размеренное дыхание на шее, посмотреть как выглядит во сне. Нет! Забудь, пожалуйста, об этом! Даже не думай. Внутренний голос твердил, выжигал на грудной клетке, исполосовал все руки одним словом «вместе». — Мне нужно видео смонтировать. — потупив взгляд вниз вдруг выдал младший сцепив руки в замок за спиной. Хотелось их сжать до такой степени, чтоб пальцы захрустели, а потом скорчившись от физической боли свалиться на пол, забыв о Диме Масленникове. — Поэтому занимай мою комнату, Дим, а я останусь здесь. Дима отрешённым, полным холода взглядом прошёлся по Эмильену и, хмыкнув, скрылся за дверью. На доли секунд парню показалось, что в глазах друга промелькнуло сожаление, однако он быстро отогнал от себя эти мысли. Отлично, просто прекрасно: ему теперь везде мерещатся гейские замашки. А потом пришло осознание того, что макбук в комнате. Потом пришло осознание того, что Масленников в комнате. И как бы младшему не хотелось провалиться сейчас сквозь землю лишь бы не подыматься за макбуком, ему пришлось это сделать с горем пополам. После чего Эмиль выпал из сознания — грёбанный Диман стоял в одних боксерах посреди комнаты, прям напротив него. Взгляд невольно скользнул по подтянутому торсу, спустился вниз.. — Ты чего такой дёрганый? — Макбук забыл. Вот и поговорили.

***

Дни стали серыми и скучными, время тянулось медленно, как резина. Только перед глазами снова и снова представала картина прошедших дней. А сегодня утром Эмиль повздорил с Димой, из-за своей же вспыльчивости ходил весь на нервах: огрызался, чуть ли ядом не плевался на окружающих. — Не буду я в Among Us сниматься! — зло выплюнул парень нахмурившись и выпуская дым электронной сигареты. В последнее время только она спасает, и одиночество. — Заебали. — Да что с тобой не так, блять?! — теперь сдали нервы Димана, который наяривал круги по студии цокая языком, — На звонки не отвечаешь, ладно, хер с ним. Ходишь весь дёрганный, на съёмки не являешься, пропадаешь чёрт знает куда. Хоть раз подумай о других, ты команду подставляешь! — Масленников остановился напротив фыркающего Иманова, у того пар из ушей чуть ли не шел насколько ему всё осточертело, да вот рассказать некому. — Бро, успокойся. — влез Сударь пытаясь образумить друзей, — Эмиль, тебя это тоже касается. — Кому какое дело до меня? Всем похуй! И тебе похуй, Диман! Не нужно передо мной распинаться! — он отвернул голову от старшего, только бы не видеть разочарование в его глазах. Но поймите и его – у него нервы натянуты до предела, он не знает что с ним происходит, он не принимает очевидного, он злиться на самого себя. — Я выполнил обещание: был с вами на Перевале Дятлова, снялся в первой части Among Us, в прятках, участвовал в открытии ресторана Доширак. Теперь умываю руки. — Эмильен прикрыл глаза стараясь успокоиться, начал считать до десяти, затем пулей вылетел из студии оставляя Никиту с Димой в недоумении. Ему нужен свежий воздух. На улице было сыро, слякоть везде и дубак нечеловеческий. Он сильнее закутался в парку накинув капюшон, ибо напрочь забыл о шапке. Как же все бесят! И чего это он так взъелся на окружающих, если во всём виноват только один человек — Эмильен Иманов, он самый. Парень шёл сам не понимая куда – то ли в парк, то ли прямо, то ли к чёрту на куличики. Но когда в память врезалась их ссора с Масленниковым воздуха почему-то стало мало, судорожные вздохи начались, сердце заколотилось и лишь валявшийся в кармане куртки ингалятор вечно спасающий его, помог в данный момент. Надо бы извиниться. Эмиль впопыхах добрался до студии, чтоб застать друга, который явно уже собирался домой. И не один, с Полиной. Во рту вновь появился привкус желчи, а желание извиниться испарилось вместе со всем хорошим. Надо брать себя в руки и желательно пообщаться с девушкой Димы, вдруг не такая коей кажется. — Привет, Полин. — младший выдавил подобие улыбки совершенно не глядя в сторону старшего, — Я тут подумал.. В общем, не хочешь сняться в ролике? — почувствовав тяжелый испепеляющий взгляд со стороны, он сдался и всё-таки посмотрел туда столкнувшись с серыми глазами. — Почему бы и нет. А что за ролик? — широкая улыбка Полины излучала лучи тепла и добра, вот только Эмиль не смог растаять – он глубоко увяз в холоде. — Завтра узнаешь. Не так уж и сложно было. Не прощаясь ни с кем, не проронив ни слова, Иманов направился в свою комнату где прямо в одежде бросился на кровать начав разглядывать потолок его пустой комнаты. Нужно было придумать идею для завтрашнего ролика и желательно, чтоб в помещении было больше людей, иначе останься он наедине с Полиной точно свихнётся. Взяв телефон в руки, парень начал листать свои прошлые видео и читать комментарии чтобы понять чего хотят и жду от него зрители. Естественно, кто бы сомневался, все ждут роликов с Масленниковым. Эмиль их ждёт больше всех, но об этом никому знать не стоит. Прикрыв глаза, перед ним предстал обезумевший Дима, который смотрел на него с неким осуждением, после чего громко хохотал, потом вновь становился серьёзным. Иманов наверняка мазохист, раз ему нравился друг во всех обличиях, даже с этой коварной, как у Джокера, ухмылкой. Прикоснуться бы к его щеке.. — Эмиль, мы в шаурмичную, ты с нами? — в комнату ворвались Никита с Артёмом. Он пробормотал тихое «нет» и отвернулся к стене. Ему нужно побыть одному.