Принятие неизбежного

Эмиль несколько раз судорожно вздыхает переводя дыхание и, окончательно успокоившись, спрашивает: — Чего? Ты бредишь? — нервный смешок вырывается из его уст безвольно, а он смотрит на друга в профиль. — Не смешно, Дим. — Эмилька, солнышко, я бы стал шутить? — Масленников охает переводя взгляд с дороги на младшего, — особенно после всего что было. — он играет бровями забавляясь с данной ситуации. — А что было? — Иманов бросает вызов, хотя внутри его всего колотит. Блять, что же ты скажешь? Какой ответ дашь? Дима замолчал, лишь тяжело вздохнул и крепче обхватил руль сжимая его до побеления костяшек: одному ему известно что он чувствует, только не Эмилю, который места себе найти не может. Не молчи, прошу. А он молчит, сука. На нервы действует. Видят все святые и не святые – младший настолько заебался с этой всей ситуацией, что как только остановится машина, он врежет другу, разукрасит всё его лицо за то, что тот так поступает с ним. Они несутся по ночной трассе неизвестно куда, проезжают вдоль различных домов, пока не останавливаются возле одного. Старший поворачивается к Эмильену опираясь на подлокотник, только вот тот не смотрит на друга. Вырисовывает на запотевших стёклах не пойми что: то ли звёздочки, то ли сердечки. Дима сверлит его тяжелым взглядом ухмыляясь, затем выходит из машины бросив краткое «выходи». Иманов повинуется, Иманову интересно что дальше. В полной и такой спокойной, не давящей на мозги тишине парни забираются на крышу. Их взору открывается спящий город покрытый тонким слоем инея. Масленников в упор смотрит на заинтересованного друга и, наклонив голову на бок сунет руки в карманы: — Когда я был маленьким никогда не мечтал стать космонавтом, полицейским или врачом. — он маленькими шажками приближался к краю многоэтажки, — Мне нравилось смотреть на бабочек, на птиц, как они размахивая своими крыльями летают над землей, — младший вслушиваясь в каждое слово хмурился всё больше: что этот придурок задумал и к чему такой разговор? — всегда хотел испытать это чувство свободы, которое испытывают они. — Что бы ты ощутил, если бы я полетел сейчас вниз? Сначала Эмилю кажется, что ему послышалось. поэтому он, прикрыв глаза тихонько рассмеялся, неужели этот парень решил сигануть из-за расставания с девушкой? Это же абсурд, бред! Кто-кто, но точно не Дима Масленников. И лишь посмотрев на серьезного друга младший ужаснулся, а глаза чуть не вылезли из орбит. Потом глаза застелила чёрная пелена и вот он уже одёргивает старшего и, сдержав обещание, со всей дури прописывает тому по лицу. Рычит, выплескивая всё что накопилось, а потом отворачивается к ночной Москве разминая руку. Побаливает, но не смертельно. А вот друг его оказался психом. Заливается громким хохотом руками зарываясь в волосы, блаженно прикрывает глаза вдыхая чистый воздух полной грудью и опускается на корточки. Кто из них двоих ещё псих? Ему становится легче, его попускает, ему плевать на всё. — Ты, блять, больной?! Кусок долбаёба! — сплёвывает Эмильен подойдя к ошарашенному другу, который чуть ли не истекал кровью. — Что ты хотел услышать? — вновь звереет младший повышая голос, — Да я бы за тобой полетел, придурок. Не понял ещё? — парень горько ухмыляется, чувствуя как все внутренности сжимаются от сказанного, а Масленников лишь глазами хлопает да в душе ликует наверняка. — Сука, как я тебя ненавижу! Нихуя не знаешь что со мной происходило последнее время, а теперь, блять, слушай, ибо у меня нервы сдают. Всё благодаря тебе, между прочим. — его начинает трясти то ли от холода, то ли от нервов: в одной байке как никак. — А ты захотел свести счеты с жизнью из-за расставания. Пиздец, какая драма! Почему я тогда ещё жив? У меня ситуация похлеще.. — тихо бормочет Иманов чувствуя как к горлу подступил ком не давший ему договорить до конца. Ну и хуй с ним, может к лучшему. Старший подходит вплотную и крепко прижимает его к себе взяв за руки. Как же Эмиль ненавидит когда ему не отвечают: разве так тяжело взять и ответить? — Почему ты никогда не хочешь поговорить со мной по душам? Раскрыть то, что тебя тревожит. Я ведь не слепой и вижу, что последние месяцы ты сам не свой, а помочь не могу. — начинает свою тираду Диман, а друг готов взвыть на Луну и захныкать прямо здесь, в объятиях старшего. — И с чего ты взял что я хотел суициднуться из-за расставания? — Явно не из-за меня же. — Раз привёл сюда, значит дело касается тебя. — Масленников приподымает за подбородок лицо младшего пристально глядя на него, — Смотри мне в глаза. — шепчет тот отчего Эмильена сильнее начинает трясти, — Поговорим, солнышко? Блять, да что тут говорить! — чертыхается старший цыкнув языком, — Тянет меня к тебе, Эмилька. Пиздец, как тянет, а я в душе не ебу что это за чувство такое. — теперь очередь Димы горько усмехаясь опускать голову, а Эмилю стоять неподвижно и ошарашено хлопать глазами. Это что, блять, за насмешки судьбы? Не смешно! — Ты ничего не скажешь? — Скажу то же самое, Дим. — сжав губы в полосу хмыкает Иманов, после чего к его лбу прикасается Дима широко улыбаясь: — Я чувствовал это. — А что дальше? — А дальше уже будь что будет. Казалось бы, разве можно вляпаться по самые уши? Очень просто — невозможное возможно, особенно если это неизбежно.

В определенный период жизни мы встречаемся с определённым человеком, необходимым именно в этот период. Такой странный закон притяжения, такое взаимовыгодное спасение. Проводим определённое время вместе, потом обязательно расстаёмся. Потому что каждому из нас надо идти дальше, входить в новый, следующий период своей судьбы.