Равноценный обмен

      Это был один из самых что ни на есть обычных дней для Путешественницы. Кроме того, что её летающая подруга решила остаться в "Народном выборе". Девушка уже даже не спрашивает саму себя, имеет ли Паймон бесконечный желудок, потому что знает ответ.       Светловолосая выполняла задания в горах, которые были в нескольких милях от столицы Ли Юэ. Оно было не такое трудное, чтобы спокойно отправиться самой. Хотя, от маленькой белобрысой фейки, кроме моральной помощи, толку не было. На свои мысли Люмин даже хмыкает, аккуратно спускаясь со склона. Только желает она пойти по тропе, ведущей прямо в город, как слышит крик хиличурлов, различимый с обычным, очевидно боевой. Резко развернувшись, девушка быстро следует на звуки и через пару десятков метров натыкается на стаю монстров, окруживших старушку. Люмин совсем не составило труда аккуратно расправиться со всеми хиличурлами, даже не зацепляя пожилую женщину, испуганную до чёртиков. — О-ох, дитя, спасибо тебе, — хрипло шепчет она, встает и оборачивается, что-то поправляет перед собой, — хорошо, что они не сильно зацепили.. Подходя ближе, Путешественница теперь рассматривает деревянный крест, небольшую горку под ним и какую-то коробочку на ней. Могила. Однозначно могила. — Извините, что Вы здесь делали? С Вами все хорошо? — негромко произносит девушка, подходя ближе к женщине. Та лишь оборачивается и слегка улыбается. — Если бы не ты, дитя, я бы здесь и полегла. Я лишь хотела принести цветы на эту могилку, но здесь оказались монстры. Ах, тебе, наверно, интересно, что это за могила? — на вопрос старушки светловолосая кивает, — несколькими месяцами назад я со своей внучкой нашла мальчика, совсем еще дитя, как ты. Он был весь в крови и умирал. Мы решили помочь, но мальчишка все же умер от потери крови. Ах, а какой красивый юноша бы вырос.. Боже, кто же с ним это сотворил, какой грех.. Пока женщина бубнит что-то о своем, Люмин непроизвольно хмурится: это и правда очень жестокое действо. Но теперь взгляд падает на небольшую, даже неумело сбитую, коробочку. Старушка замечает взгляд Путешественницы и тоже смотрит на вещь. — У мальчика с собой были какие-то вещицы. Мы с внучкой подумали, что если его родственники объявятся, то смогут понять, кто здесь похоронен. Ах, а как моя внученька рыдала, когда не смогла ничем помочь мальчишке! Боже-боже, дитя, ты бы видела.. И вновь она отходит от темы, а светловолосую голову захватывает идея посмотреть, что в коробке. Она понимает, что это очень не культурно, но шестому чувству девушка никогда не отказывала. В это время старушка, прищуриваясь, смотрит на неё. — Ох, дитя, а ведь вы с тем мальчишкой до ужаса похожи! Ой-ой, не дай Архонт. — женщина разворачивается и, кланяясь, быстро уходит, — дитя, заходи к нам на чай, я обязана отплатить. А сейчас мне пора. Дом мой под скалой. И с этими словами она быстро скрывается за яркими кустами и деревьями. Люмин же присаживается около могилки, слаживая руки лодочкой и прикрывая глаза. Совесть не позволит просто так открыть коробку. Через минуту она уже тянется к ней и легким движением открывает. Сначала кажется, что в глазах помутнело, а потом все расплывается еще сильнее. Лишь очертания нескольких небольших вещей. Когда муть проходит, Путешественница аккуратно берет какой-то медальон в ладонь, аккуратно сжимая пальцами. Брови непроизвольно сводятся к переносице. Медальон золотого цвета, как и цепочка. В некоторых местах его обрамляют камни, – очевидно не дорогие, – но на территории Тейвата таких попросту не существует. Люмин то-ли кажется, но аксессуар до жути родной и знакомый. Тонкий пальчик аккуратно нажимает на кнопку, открывая медальон. Дыхание светловолосой резко перехватывает и она неожиданно для самой себя сжимает предмет до почти не слышного хруста. В медальоне маленькая фотография. На ней стоят четыре человека, лица двоих не видно. Но вот, маленькие дети, которые стоят рядом друг с дружкой, с яркими блондинистыми волосами и янтарными глазами, которые можно сравнить со сладким тягучим медом. Очевидно, изображена Люмин и какой-то мальчик. Имя этого мальчика сорвалось с её губ. — Итэр.. Тогда другая рука чересчур быстро и резко, – в панике, – шарится по содержимому коробочки и сжимает что-то похожее на перчатки. Вытаскивая их, Путешественница, дрожа, осматривает. В уголках глаз появляются крупинки слез, когда она понимает, что когда-то дарила их родному брату. Кладя их на колени, светловолосая достаёт последний предмет — красивую резинку, украшенную какими-то нитями. Тогда она уже не может сдержать истерического смешка. Глаза медленно переходят на деревянный крест. Девушке не надо много времени, чтобы осознать, кто погребен под этим, не очень хорошо сколоченном, крестом. Все предметы уже лежат на земле, рассматреваемые медовым взглядом, который даже и не видит их — слезы пеленой застилали глаза, не давая даже увидеть свою руку. Моргнув, Люмин заливается в рыданиях. Это не те вещи, которые бы Итэр где-то потерял. Да, она брала в расчёт такой вариант истечения событий, хотя очень не желала. Просто всегда говорила, что нужно мыслить логичнее и принимать все возможные исходы. Но Путешественница просто немного не понимала, что будет так больно. Будто бы огромную долю её хрупкого сердца отломили и растоптали. Она всегда надеялась, что найдет брата живым, а сейчас понимает, что могила перед ней — что ни на есть "брат". В рыданиях, она наклоняет голову, впиваясь пальцами в траву. Перед глазами не пропадает яркая улыбка родственника, красивый певучий голос, солнечная внешность. И от этого тонкие пальчики уже зарываются в землю, взрывая её и загоняя под ногти. — А-ах.. Итэр. Итэр. Итэр. Люмин повторяет его имя раз за разом, в небольших передышках, пока голос полностью не пропадает, оставляя лишь хрипы и горькие всхлипы. Но это не мешает ей чуть ли не срываться на крик, из-за до дрожи во всем теле сжатого сердца. Светловолосой уже кажется, что сейчас она умрет: задохнется или, может, ее пульс по-просту остановится от слишком сильного удара. Пальцы уже саднят и краснеют, но девушка этого не чувствует. Пока чьи-то руки аккуратно не берут ее за запястья со спины, отрывая их от взрыхленной земли.

***

      Рыжий Предвестник по-обыкновенному выполнял поручения, поставленные свыше. Честно говоря, ему уже осточертело шастать по всему Ли Юэ, находя то должников Фатуи, то заключая выгодные сделки. Тарталью брала тоска после сражения в Золотой палате: хоть тогда и было все серьезно, но он, по-крайней мере, не валился от скуки, все вспоминая странную путешественницу и их прекрасное сражение. Предвестника даже передрагивало от мысли о произошедшем. Он впервые смирился со своим поражением, принимая Люмин за достойного противника. Только вот, была у него небольшая проблема. Чайлд чувствовал, что ему совестно. За то, что он пользовался светловолосой; извлекал выгоду как только мог. Он сам признается себе, что делал это не по своей воле: всегда знал, что потакает всем прихотям Царицы, даже если те могут разрушить жизнь молодого Предвестника. Тогда, в Золотой палате, Тарталья говорил Люмин не больно приятные слова, за которые сильно себя корил. Но губы сами двигались и выдавали жестокие выражение. Практически впервые, Чайлд через силу смог хладнокровно мыслить при битве. Он даже, от части, боялся навредить оппоненту, хотя не поддавался и атаковал со всей уверенностью. Наверно бы, в "лучшем" исходе, убил. Но проиграл. С тех пор они не виделись лицом к лицу. Бывало, рыжий замечал знакомую светлую макушку в городе, но не смел её окликнуть или подойти поздороваться. Слишком совестно было.       Недавно Тарталье доложили о том, что какие-то воришки посягнули на имущество Фатуи, что собственно, зря. Парню предлагали отправить кого-то ниже по статусу, но от всепоглощающей скуки он сам направился в горы. — Ха-а.. ну когда же меня заберут отсюда, — беззаботно шепчет Чайлд, омывая свои клинки от пятень крови. Он спокойно переступает через несколько трупов и, закидывая руки за голову, направляется в Ли Юэ. Осматриваясь, он уже и не хочет видеть этот вечный золотой прекрасной страны Гео Архонта. Во-первых, что не так важно, ему это уже надоело; во-вторых, золотой напоминает о Люмин. А за воспоминанием этой девчушки появляются те чувства, которых быть не должно. Если кто-то из других Предвестников узнает, особенно этот злосчастный Скарамучча, то точно обсмеют. Или воспользуются информацией, ведь Тарталья не больно общается со своими товарищами. А за дорогой, пытаясь запихнуть мысли о Люмин по-дальше, он садится около дерева, используя его как опору, решает вздремнуть. Перед тем, как закрыть глаза, в голове все еще вырисовывается ее образ. Предвестник открывает глаза от каких-то звуков. Сначала он не понимает, что они несут в себе, но вскоре прислушивается. Это точно что-то не радостное. Интерес неожиданно берёт вверх и Чайлд встает, направляясь в сторону звуков. Он просто посмотрит, кто это в такое время шумит на весь лес. В глаза бросается девичьий силуэт, светлые пряди, от которых слегка покалывает в районе груди. Подходя ближе, Тарталья понимает, что это Люмин. Но она рыдает, что слишком легко определить. Он видит, как девушка до крови ломает себе ногти, врываясь ими в уже твердую землю. Парень не понимает, что должен делать в такой ситуации. Да он в жизни ничего себе такого не представлял, видя девушку лишь в положительных или нейтральных эмоциях. Рыжий никогда не видел её слез. Через несколько секунд ему становится слишком больно от этих завываний, громких рыдания, сменяемых короткими всхлипами и хриплым голоском, который Путешественница уже сорвала. Тарталья не в силах просто уйти. Он подходит к Люмин со спины и, как можно аккуратнее, берет ее за запястья и оттягивает от земли. Рыдания девушки прекращаются на пару секунд, пока она в мутности смотрит на юношу. Разглядывая своего старого знакомого, она отворачивается и, опять заливаясь слезами, только тише, пытается убрать его руки. — Э-это отличный момент, — девушка всхлипывает и переводит дыхание, — меня добить. Тарталья хмурится, смотря на тонкую шею Люмин, не позволяя ей выбраться из хватки. Он не знает, от чего такая яркая девушка так громко рыдает, а сейчас спрашивать даже не будет. Он разворачивает её к себе и нежно, но очень крепко обнимает: просто не знает, что ему еще можно сделать в такой ситуации. Люмин вздрагивает и сжимает пиджак Чайлда в руках. Этого ей хватило, чтобы опять начать громко рыдать. А он лишь, немного не умело, провёл ладонью по голове девушке. — Ну-у.. Тише-тише, милая леди. Всё нормально, всё хорошо, — парень явно знал, как успокаивать людей и делал это так же идеально, как сменял маски эмоций. Но он сильно паниковал, не понимая, что заставило путешественницу заливаться слезами и, сам не замечая, смущался такой близости. Но, по-крайней мере, на это ему было сейчас плевать. — Чайлд.. Мой брат, он.. — неожиданно начинает светловолосая, не переставая плакать. — Да, милая леди? Что с твоим братом? — Он мертв. Руки Предвестника вздрагивают, а зрачки расширяются. Он точно помнит, что как-то Люмин ему рассказывала о том, что все же с ней случилось и историю о брате он точно знал. Тарталья сначала не мог осознать сказанное ею, но после представил, как узнает о смерти своей семьи. И это помогло дополнить картину происходящего. Сильнее сжимая девушку в объятиях, он поглаживает её по оголенной спине. Ему не надо было подробностей, откуда она это узнала, ибо просто бы не стала делать поспешных выводов с неточной информацией. — Чайлд, что мне делать? — хрипло шепчет светловолосая, утыкаясь носом в грудь парня, — я не хочу больше жить. Итэр.. я не могу без него, — ей уже плевать, что рыжеволосой враг и ей не стоит быть в его объятиях, ведь можно получить нож в спину. Но Люмин чувствует, что он этого не сделает. — Милая леди, — Тарталья не перестает аккуратно поглаживать спину девушки, — я не могу понять твою боль, извини. Хотя, я могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Будто бы весь твой мир разрушился и более никогда не восстановится. Пожалуйста, не говори таких слов. Это звучит глупо и банально, но все будет хорошо. Я здесь, — он запинается на секунду, — Люмин. Девушка сильнее вжимается в объятия парня. Ей тепло. Ей спокойно. Сердце все еще болит; слезы все так же идут; дыхание сбитое, тяжелое. Очевидно, Тарталья мог убить светловолосую. Мог просто напросто покончить со всеми будущими проблемами для Фатуи, но не стал. Впервые в своей жизни он поставил чувства выше обязанностей. Внезапно, Предвестник подхватывает Люмин на руки и, нежно прижимая, направляется в неизвестное ей направление. Хотя, она даже ничего не говорит, надеясь, что её немой вопрос услышат. — Все хорошо, милая леди, не бойся, я не несу тебя скинуть с обрыва, — он шепчет спокойно, пытаясь как можно нежнее, хотя и пытается пошутить. И девушка верит его словам. В обычной ситуации она бы ни за что не согласилась на такое проявление заботы, даже не дала бы себя тронуть. Но моральное истощение не могло не действовать, а скрывать и сдерживать его было физически не возможно. Может, еще потому, что она устала за все это проведенное время в Тейвате. Каждодневные приключения, конечно, не давали мыслить о чем-то сером и депрессивном, но по вечерам Путешественница сидела и представляла, как встретит брата. Как будет крепко обнимать его, а он счастливо смеяться и плакать. Люмин всегда отгоняла прочь ужасные мысли. Но теперь, все сомнения, копившиеся за эти несколько месяцев, вспыхнули вместе с режущей болью. И такие объятия и забота со стороны своего врага заставляли её успокоиться. Хотя бы тогда, когда она думает о Тарталье.       Через пару минут они доходят до странного места, которое девушка еще не видела в окрестностях Ли Юэ, а сил не было на то, чтобы отметить, какими тропинками шел её "спутник". Скала, очевидно, обрывистая и очень высокая: упадёшь с такой высоты, считай, ты стал блинчиком. Но все это покрыто травой, которая даже слишком зеленая для страны Гео Архонта. В некотором расположении от обрыва стоит дерево, из точки обзора Люмин — очень красивое. Небо уже относительно потемнело, остались лишь отблески прошедших сумерек. Пока Путешественница завороженно рассматривает пейзаж мутным от слез взглядом, Чайлд подходит ближе к дереву и усаживается у его основания, всё еще не выпуская девушку из рук. — Я немножко соврал, когда сказал, что мы не идем к обрыву, — он немного виновато улыбается и смотрит на Люмин. Та так же поворачивает голову вверх. — Чайлд, зачем ты это делаешь? — она хрипит, потому что голос, сорванный от изобилия слез и криков не позволяет большего, — помогаешь мне? Мы враги. Ты мог меня убить и, Царице бы точно понравилась эта новость. Разве нет? Я пытаюсь мешать Фатуи, как только могу. Предвестник молчит, переводит многозначительный взгляд с янтарных очей на небо. Люмин даже догадаться не может, о чем он думает: никогда не могла прочитать его эмоции. Хотя, он делал это запросто. Как иронично. — Ты прекрасная девушка, Люмин. Когда я впервые увидел тебя, то, определенно, меня зацепила твоя красота. Но я пользовался тобой и обманул, хоть в конечном итоге мы двое оказались пешками в развлечении Архонтов. Я признаю свою вину, знаю, что меня может оправдать лишь то, что это было указом Царицы. — Он молчит пару секунд, раздумывая над своими дальнейшими словами, — ты этого не заслужила. Я прекрасно понимаю, что я не первый и не последний, кто обманывает тебя. Ты попала в этот мир, смогла быстро сориентироваться и поставить себе цель. Ха-ха, кажется, что ты идеальная девушка, — Тарталья виновато смеётся, но потом плотно сжимает губы, — с каких пор Фатуи так слезливо признаются в любви? Как увидел твои слезы, сразу заныло в сердце. Я просто не мог пройти мимо. Боже, что я несу. Парень закрывает ладонью свои глаза и немного отворачивается. Он не хочет, чтобы девушка видела его лицо. Он вообще не желал так не аккуратно перестать скрывать большую часть эмоций. Предвестника слишком сильно потянула за собой эта неизвестная Путешественница. А Люмин же с нескрываемым удивлением и смущением смотрит на Чайлда. Несколько минут назад она рыдала, протыкая своими тоненькими пальчиками землю, а сейчас в груди разливается приятное чувство, а в животе запорхали бабочки от такого милого смущения со стороны юноши. Аккуратно и медленно светловолосая привстает и, обхватывая ладонями лицо Тартальи, заставляя его убрать руку, нежно накрывает его губы своими. Она не умеет целоваться и ей очень стыдно, но порыв чувств никем не управляем. Разрывая поцелуй и не отстраняясь, она смотрит в удивленные глаза Чайлда. — Я тебя тоже люблю, Чайлд. Спасибо. — Аякс. Меня зовут Аякс, Люмин. И ещё один поцелуй. Мягкий и сладкий, полный любви и нежности. А в голове девушки пролетает одна не трудная, жестокая, но в то же время приятная мысль. Если ты потеряешь одно — обязательно получишь что-то другое взамен.