Christmas cosiness

Снежинки медленно кружатся в танце, украшая блондинистые волосы Юнги сверкающими звёздочками. В который раз он забывает надеть шапку, в спешке оставив её на полке, и лишь укутывается красным вязаным шарфом потеплее, утыкаясь в него таким же румяным носом. Замёрзшие пальцы греются в карманах пальто, отдыхая от активной игры на фортепиано сорок минут назад. Сегодня он учил «La Comparella», ноты композиции которой сейчас лежат в рюкзаке за спиной, а рядом с ними личный дневник — одна из самых ценных вещей, что у Юнги есть, ведь он пишет в нём каждый день, а ведёт его ещё с седьмого класса. Недавно выпавший снег негромко хрустит под чёрными ботинками, которые так торопливо топают к одному из подъездов. Юнги поднимается по лестнице, потому что боится лифтов, и рука тянется к звонку. Зрачки блондина моментально расширяются, отзеркаливая улыбающегося Хосока, который сразу открыл дверь квартиры. На его голове шапка Санты, а на шее шарф из новогодних дождиков. Кто, если не Хо, подарит Юнги то самое праздничное настроение, заставляющее сердце в груди замирать. — Проходи, Юнги-я, не замёрз? Я заждался, — старший снимает с себя верхнюю одежду, весело улыбаясь в ответ. Запах мандаринов приятно веет из гостиной, а ель разбавляет комнату свежестью. — Я в порядке, ведь пришёл к лучшему другу, который купил ёлку после Нового года, ведь так дешевле, — Мин в шутку жалуется и хихикает, украдкой посматривая на Чона. Эта широкая улыбка, милые мешочки под глазами и ровный носик, кончик которого так и хочется нежно чмокнуть. От мыслей Юнги робеет, поправляя волосы и проходя в гостиную. Возле ёлки стоят две коробки с игрушками, гирляндой и серпантином. — Ты ведь знаешь, как я люблю Рождество! — Хосок быстро достаёт оленьи рога и надевает на друга. — Наши планы на сегодня — это украшение комнаты и вырезание снежинок на окна. — Отлично, я в деле, — блондин смеётся, поправляя обруч. Хосок и вправду очень любит Рождество, Юнги даже в каком-то смысле завидует празднику. Говоря честно, сохнет он по Чону довольно давно, года так полтора, но признаться... Сама мысль нагоняет панику и ужас, страх быть отвергнутым и потерять близкого, лучшего друга заставляет дальше умалчивать о той тревожной теплоте в груди, волнующее сердце. Молчать об этом тоже тяжело, но не так, как было бы при отказе. Они всё равно вместе, пусть и не как пара. — Какао, кофе или чай? — интересуется Хосок, шагая в сторону кухни. — Чай, желательно с лимоном, — задумчиво тянет Юнги, сидя за столом и доставая украшения из коробки. В окружении серпантина лежат разнообразные игрушки: деды морозы, снеговики, санки, снежинки, сосульки, колокольчики и стеклянные шары. Здесь даже есть Щелкунчик и маленькая белочка — две самые любимые, подаренные Хосоку лучшим другом. Чайник закипает, и спустя минуту младший возвращается с кружкой чая. Он ставит её на подоконник рядом, садится возле Юнги и окидывает взглядом небольшой беспорядок на столе. — Хосок, сначала повесь гирлянду, а потом надень звезду на верхушку. — Да, капитан! — парень весело смеётся, и берет всё нужное. Младший вешает гирлянду, а после становится на табуретку и надевает на верхушку золотого цвета звёздочку. — Смотри, уже какая красота, — хихикает Хосок, доставая телефон и быстро фотографируя максимально просто украшенную ёлку. А Юнги лишь на одну звезду смотрит и улыбается. С праздничным деревом они справились довольно быстро. На верхних ветках висели маленькие шары и колокольчики, на средних – дед Мороз, белочка и санки, а на нижних — снежинки. Центральное, самое главное место занимает, конечно же, Щелкунчик. Хосок сразу же включил гирлянду и занял Юнги вырезанием снежинок, пока сам делал небольшую ёлочку из дождика на окне. Закончив, он присоединился к старшему и начал складывать цветную бумагу пополам. — У тебя ещё есть время? — с надеждой спрашивает шатен, наклоняя голову набок. Ему совсем непонятен тот факт, что Юнги ни слова не сказал о том, чтобы встретить Рождество вместе, а Хосок как-то смущается задавать этот вопрос. Последний год в компании лучшего друга слегка волнующий, заставляющий сердце замирать от очередного вздоха и радоваться каждому, даже лёгкому касанию. Будь его воля, он не выпускал бы Юнги из рук. Рук, растущих из сердца. — Конечно! — а вот Юнги не набирается смелости предложить встретить Рождество вместе и откладывает «на следующий год». Кажется, у него есть ужасная привычка по отношению к своим чувствам – откладывать на потом, на «однажды» и «когда-нибудь». — Ты что-то хотел? — Ну знаешь... У меня есть бутылочка глинтвейна... — совершенно «без намёка» тянет Хосок, хитро улыбаясь и толкая друга в плечо. — Нет, нет и нет, я не– — Вот, например, есть игра с алкоголем! «Правда или выпивка», — Чон невинно хлопает ресницами. — Всего лишь либо отвечаешь на вопрос правдой, либо пьёшь. Всё просто. Давай же, мы так давно не пили вместе. — Целый месяц, Хо... — Это, блин, ужас как много. Ну как, согласен? — Хосок смотрит на Юнги умоляющими щенячьими глазами и дует губы. Как же блондину непросто приходится... — Ладно, твоя взяла, — вздыхает Мин, понимая, что его тяжкая участь неминуема: отказывать Хосоку – самая сложная и непосильная задача для него, он просто не может сказать «нет» лучшему другу и этим просящим карим глазам. Младший поставил два стакана и бутылку глинтвейна на стол. Для большего антуража он выключил свет, поэтому лица обоих сейчас «мигают» разными цветами гирлянды. — Начинай ты, гость моей хаты, — смеётся Хосок, наливая глинтвейн в стаканы. Юнги слегка теряется, ведь не знает, что спросить. Кажется, он знает всё о своём лучшем друге. Или же нет? — Помнишь, как мы познакомились? — старший победно улыбается, но внутри надеется, что Хосок не возьмёт стакан в руку. — Конечно! Мне было семнадцать, тебе – восемнадцать. Мы познакомились в обычном магазине, — сдерживает смех младший. — Ты тогда подрабатывал там, а я пришёл покупать гитару перед своим днём рождения, — Юнги сразу же тепло заулыбался, ведь Хосок раза три приходил, пока не выбрал лучшую гитару, до этого написывая ему с вопросами, привезли ли новые музыкальные инструменты. — Правильно, жду вопрос. — Почему ты начал играть на пианино? — вопрос заставил Юнги на миг задуматься. — Когда мы переехали в новую квартиру, пианино осталось от прошлого хозяина, а четырёхлетнему мне очень понравилось «пиликать» на нём. После, родители решили отдать меня в музыкалку, поддавшись моему детскому желанию, — он и сейчас обожает пианино, душа лежит к нему, радуется и успокаивается, слыша знакомые мелодии, перелистывая страницы с нотами и ощущая клавиши под пальцами. Слыша ответ, шатен одобрительно кивает. — На какой знаменитости ты хотел бы жениться? — искренне смеётся от своего вопроса Мин, поправляя оленьи рога на голове. — Хм... Думаю, этой счастливицей была бы Анджелина Джоли. — Хосок! Ужас какой, тебя уже на американок тянет... Ну, хоть не Майкл Джексон. — Он тоже крутой, не надо мне тут. Вопрос за вопросом, Юнги изредка пьёт, а вот Хосок отвечает совершенно на все вопросы. Только вот... Кто знает, на всё ли отвечает Чон правду или же просто хорошо умеет врать, при этом смотря на собеседника невинными глазами? — Юн, ты влюблялся по уши? Если да, то в кого, — рука Юнги дрогнула. Он не может соврать, но и правду сказать... Нет! Точно нет, лучше выпить. Залпом блондин опустошает стакан, слыша смешок друга. — Воу, какой ты секретный сегодня. Мин чувствует, что постепенно пьянеет. Так скоро и в голову торкать начнёт. — Юнги-я, спроси уже что-то более интересное, как я, или провокационное, — шевелит бровями шатен и наливает алкоголь в чужой стакан. Провокационное? Мин сейчас не ослышался? — Молодая Анджелина Джоли или я? Видимо, Юнги уже всё же торкнуло. Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Хосок выпрямил спину и часто заморгал, кажется, задумался. — Ты. И тишина. Часы на стене негромко тикают, лампочки гирлянды мигают, Юнги не знает, плакать ему или смеяться, то ли от заданного им вопроса, то ли от полученного ответа. В голове варится каша и, видимо, уже вскипает, а он не соображает и вовсе не контролирует сердце в груди. — Так... Что-то я засиделся... Думаю, мне пора... — парень медленно встаёт, снимает оленьи рога и направляется к прихожей, игнорируя ошеломлённый взгляд Хосока. — Стой! — подбегает к нему младший со снежинками в руках. — Ты забыл забрать. Повесь на окна и отправь мне фотоотчёт. — Юнги быстро кивает и достаёт первый попавшийся блокнот, кладёт снежинки внутрь и собирается впихнуть его обратно, но Хосок бежит уже с партией гостинцев: в руках десяток мандарин и леденец в придачу. — Ты мне решил подарки на Рождество отдать? — смеётся старший. — Рано ведь ещё. — Нет, Юн, это только начало. Чтобы вместить всё, Мину пришлось выложить вещи из рюкзака и сложить обратно. Быстро попрощавшись, Юнги пошёл домой как кипятком ошпаренный. Кто дёрнул его задавать такой вопрос? Да, он глупый и смешной, но ответ Хосока выбил старшего из колеи, вновь дал надежду мечтать о взаимности и повод долго чмокать подушку, представляя на её месте лицо друга перед сном. Необычайно быстро Мин пришёл домой, переоделся и засел в ванную. Этот способ прийти в себя всегда работал на нём. Парень едва не заснул в воде, пока вибрация телефона не привлекла к себе должное пьяное внимание. «Юнги-я! Ты уже дошёл домой? Послушай... Так вышло... Я правда не хотел...»

«Да, я дома. Ты о чём сейчас?»

«Ты забыл у меня кое-что, а я... Умоляю, прости! Снежинки сами выпали, и так вышло...»

«Ёмана, Хосок, чё случилось?»

«Ты оставил свой дневник у меня дома... Я правда не хотел читать, просто... Ты реально влюблён в меня?»

Прямо сейчас в голове парня появилось желание утопиться.

Хосок на полном серьёзе не хотел читать личное... Просто в самый неподходящий момент снежинки выпали, и ему пришлось открыть блокнот, чтобы положить их обратно. На одной из страниц Чон случайно заметил собственное имя и не смог справиться с мгновенно выросшим любопытством. Честно говоря, сердце Хо пропустило достаточно ударов, чтобы откинуться от шока, а уши предательски покраснели. Его чувства... взаимны. Значит, ему не показалось, что взгляды, которые он ловил несколько раз в день, были не случайны? В это мгновение парню бы с довольной лыбой залечь под ёлку и ждать свой подарок (по имени Юнги, конечно же). Только так не выйдет. Тот самый сейчас дома, слегка (ну, или не слегка) пьяный и одинокий. Теперь-то Хосок его никуда не отпустит, лишь добавит в обыденность регулярные поцелуи и другие «штучки» влюбленных по уши.

🎄🎄🎄

Уже переодетый в пижаму Мин сидит в кресле и нервно попивает водичку, вылакав почти весь чайник. Что теперь будет? Хосок узнал о влюблённости, ещё и таким глупым образом. Как они обменяются подарками, зная это неловкую правду? Останутся ли они вообще друзьями? А если чувства взаимны? Маловероятно... Внезапно в дверь кто-то звонит, отвлекая Юнги от волнительных раздумий. Одиннадцать вечера, кто мог прийти так поздно? Поднявшись, блондин поправил верх пижамы с маленькими Кумамончиками и направился в прихожую. Для собственной безопасности парень посмотрел в глазок, только ничего там не увидел – что-то явно мешало с другой стороны. В два оборота Юн прокрутил ключи, приоткрыл входную дверь и замер, с недоумением уставившись на Хосока. Скорее, на ёлку позади него. — Сюрприз! — весело кричит Хо, смеясь и стряхивая снег с ботинок. — Я могу пройти? — Да, конечно... — теряется Юнги, добавляя в пьяный румянец ещё больше красного. — А как... — Сам не знаю, но теперь настоящая зелёная ёлка будет стоять у тебя в гостиной, а твой парень Хосок дарить рождественские подарки не после праздника, а во время! «Парень?.. ПАРЕНЬ?!» Мин стоит в прихожей и старается прийти в чувства, пока его уже не просто друг заносит наряженное дерево в дом. Справившись с задачей, младший тащит за собой Юнги, рассказывая: — Я принёс белое полусладкое, твоё любимое, и пирог. Они в рюкзаке. — Хосок, — парень слегка хмурится, дуя щёки. — Да? — Я тебе нравлюсь? — Нравишься, а я тебе? — Ну... ты в курсе. — Вот и решили. — Ага... — тишина продолжалась всего три секунды, после чего оба парня засмеялись. Весело и счастливо. Хосок расставил руки для объятий, и Юнги, будто самого, потянуло к нему. — Ты ещё не слишком пьян? Я могу открыть вино, — спрашивает Чон и гладит по спине, ещё не осмеливаясь целовать.

🎄🎄🎄

За последние полчаса квартира Юнги обрела новые краски: стала более светлой, яркой и праздничной. На столе появились мандаринки и два бокала, наполненные полусладким вином. До Рождества остались считанные минуты. Хосок уже спрятал под ёлку большую коробочку в красивой упаковке, а Юнги положил подарок в огромный красный носок. Наконец, Чон может просто так взять чужую руку в свою, погладить пальцы с небольшими мозолями из-за клавиш пианино и одарить поцелуем каждый из них. — Ну, Хосок, прекрати, ты заставляешь меня краснеть! — Мин густо краснеет, смущаясь, но не отталкивая парня от себя. — Мы будем загадывать желания? — мягко обнимает Хосок и поправляет праздничную шапочку на Юнги. — Не знаю. Лично моё уже исполнилось, — не сдержав улыбки, шепчет блондин. — И моё – тоже, — парочку перебивает бой колокольчиков в старинных комнатных часах. До Рождества остались считанные секунды. Хрустальные бокалы негромко звякают и влюблённые, обменявшись нежными взглядами, отпивают вино. Хосок бережно берёт Юнги за подбородок, оглаживает большим пальцем приоткрытые губы. Мин смотрит не в глаза, а в душу, заставляя голову младшего кружиться от чувства приближающейся эйфории и поддаться вперёд. Хосок касается чужих уст и чувствует полусладкий привкус: губы такие мягкие, бархатные и желанные. Юнги кладёт руку на розовую щеку и медленно поглаживает, притягивая поближе. За окном взрываются салюты, особенно празднично украшая небо, их первый поцелуй и ещё множества, которые будут длиться всю ночь. Хотя, наверное, всю жизнь.