Все совершают ошибки

Было ли ошибкой отказываться от Чу Ваньнина в пользу Ши Мэя? Возможно, но он был глупым щенком, незнающим, насколько высоки небеса. Жалеет ли Мо Жань об этом? Совсем немного. Примерно каждый день и каждую ночь, семь дней в неделю, двадцать четрые часа в сутки. И особенно он начинает жалеть о своём решении спустя пять лет разлуки, когда он наконец встречает Чу Ваньнина, но перед этим стоит поведать о том, как эта история начиналась...

****ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД**** Сюэ Чжэнъюн пребывал в невероятно приподнятом настроении с самого утра. Он всё время улыбался и твердил о том, что сорвал куш в лотерее. А точнее, уломал своего знакомого опробовать себя в роли преподавателя в его колледже. Он всё продолжал твердить о том, какой же гений этот «Юйхэн» и о том, как же он счастлив. Услышав о подобной новости, Сюэ Мэн был вне себя от счастья. Всё утро заглядывал в зеркало поправляя волосы, точно самовлюблённый павлин. Он был знаком с «Юйхэном» ещё с детских лет и питал к нему искреннее уважение, чуть ли не поклоняясь ему как какому-то небожителю. Семнадцатилетнему Мо Жаню было откровенно плевать на какого-то там гиперумного старикана, от которого его брат течёт как девственник. А, точно, он и есть девственник. Его больше волновал Ши Мэй: невероятно добрый, ангельски красивый, чистый и невинный как капли утренней росы. И нет, для Ши Мэя не существует заезженных сравнений. Какая разница, что в их колледже появится новый препод, если уже известно, что они с Ши Мэем, ну, и этим раздутым павлином, попали на один поток и теперь будут неразлучны? Так он думал готовясь к первой паре с этим Старейшиной Юйхэном, подходя к аудитории и ожидая, пока соберутся его одногруппники, а так же рассказывая о своей готовности к признанию Наньгун Сы. Парень он неплохой, да и с ним всяко лучше, чем с братцем. Мо Жань воодушевлённо рассказывал другу о том, что готовится наконец признаться Ши Мэю в своих чувствах, но вместо ожидаемой поддержки в ответ услышал только смех. — Чего смешного?! — Возмутился Мо Жань. Он тут, знаете ли, рассказывает о своих сердечных страданиях, а эта волчара решила поржать! — Да ничего. — успокоил его друг, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто ты не способен на серьёзные отношения. Скажи честно, хоть одни твои отношения длились дольше недели? — вопрос был риторическим, но возмущённый Мо Жань уже собирался сказать Наньгун Сы пару ласковых, но он вовремя понял, что ответить ему нечего. — Но с Ши Мэем всё будет по другому! Он не такой, как все остальные! — уверенно заявил парень, на что друг ещё раз посмеялся. Аудитория постепенно заполнялась людьми, пара уже вот-вот должна была начаться, но студенты всё прибывали и Наньгун Сы хмыкнул. — Прежде чем встречаться с Ши Мэем, попробуй доказать что способен на серьёзные отношения. Хотя бы мне. — Ха! Звучит как вызов. — Мо Жань протянул другу руку для заключения спора и Наньгун Сы ухмыльнулся. Полностью уверенный в своей победе, он пожал руку Мо и сказал: — Хорошо, ты должен будешь соблазнить и начать встречаться со следующим, кто войдёт в аудиторию. Провстречаешься месяц — и я приму поражение. Ну, и исполню любое твоё желание, так уж и быть. — Всего-то? Отсчитывай, через неделю он или она окажется у меня в кровати. А, и приготовь стринги, они тебе понадобятся. Согласившись с условиями, парни кивнули и разбили рукопожатие. Оба первокурсника уставились на дверь аудитории. Звонок прозвенел, и вместе с ним в дверь вошёл красивый парень: его немного длинные волосы едва доставали до плеч и напоминали чёрное золото, белые брюки идеально выделяли длинные стройные ноги, жемчужного цвета рубашка подчёркивала холодную отстранённость красивого лица, но бежевый вязаный кардиган добавлял его образу нотку теплоты. Он был красив. Очень красив. Этот парень был похож на белого кота, такого холодного, и в то же время опасного. — А он красавчик. — шепнул Мо другу, и только потом заметил ошарашенное лицо Наньгуна. Ха, неужто думал что Мо Жаню достанется какой-нибудь уродец? Обломись. Но хорошее настроение Мо Жаня улетучилось со скоростью света, стоило только этому холодному красавцу открыть свой рот. «Котик» встал перед кафедрой и окинул взглядом студентов: — Добрый день, с сегодняшнего дня я буду преподавать у вас Техническую Механику, а так же астрономию. Моё имя — Чу Ваньнин, — изящный приветственный поклон — рад встрече. Если возникнут какие-то вопросы, не стесняйтесь их задавать. У Мо Жаня чуть челюсть не отвалилась, и на то был целый ряд причин: Первая! Как человек, выглядящий лишь на пару лет старше их самих, может зваться «Старейшина Юйхэн»?! Как Сюэ Чжэнъюн мог учиться в одном университете с этим человеком?! У них разница в возрасте больше чем с Мо Жанем! Тут точно какая-то ошибка! Вторая! Судя по реакции, волчара точно знал этого Чу Ваньнина! И третье! Теперь, ему придётся соблазнять их учителя! Какого чёрта?! *** Чу Ваньнин с юных лет славился своим невероятным умом. Его отец воспитывал мальчика в строгости, и пока другие дети играли в футбол, Ваньнин сидел дома и изучал геофизику, попутно проектируя огромные строения из обычного конструктора. Начиная от боевых роботов и заканчивая Собором Парижской Богоматери. Пускай в детстве он и не понимал почему не может быть как все его сверстники, когда его выпустили в люди он наконец понял. Его ровесники были слишком глупыми для него. Хотя нет, не так. Он был слишком умён для них. Долгое время проведённое в затворничестве сыграли с мальчиком злую шутку. Будь он в какой-то игре, он бы прокачал свой интеллект до максимального уровня, абсолютно позабыв про социальные навыки. Чу не умел общаться с людьми и даже нормально выражать свои чувства: он был замкнутым, вспыльчивым и никогда не полагался ни на кого кроме себя. Окружающие считали это высокомерием, но то было обычное неумение контактировать с теми, чей IQ был настолько ниже его собственного. Его просто этому не научили. Однако, когда его зачислили на последний курс университета, ситуация немного изменилась. Он познакомился с глуповатым, но очень весёлым человеком по имени Сюэ Чжэнъюн и крайне льстивым Наньгун Лю. Они стали первыми друзьями для Чу Ваньнина. Вскоре после выпуска Наньгун Лю вступил на важный пост в компании своего отца, а Сюэ Чжэнъюн вместе с братом занялись основанием собственного колледжа. А что до Чу Ваньнина, так ему предложили хорошую должность в международной научной лаборатории и он не видел причин отказываться. У его друзей уже были семьи и даже дети, которых Чу навещал и рассказывал какие-то научные штучки. Конечно, детям они были без надобности, но две пары сияющих глаз смотрели на него с таким восхищением. Спустя несколько лет его пригласили за границу и он уехал. С тех пор он связывался с друзьями только через переписку, да и то редко. Сюэ Чжэнъюн с годами оставался всё таким же ребёнком, и даже наличие собственного ребёнка не меняло этот факт. К тому же, он всё продолжал звать Чу в свой колледж. «— Хотя бы попробуй!» Сложно было бы сосчитать, сколько раз эта фраза повторялась в их переписке. Где-то между новостями из колледжа и рассказов о его замечательных сыне и племяннике. О, об этом племяннике Сюэ мог говорить без умолку. Он всё нахваливал Мо Жаня так, словно хотел продать его Чу Ваньнину, и это действовало на нервы. С Наньгун Лю он повздорил ещё до своего отъезда, но к его сыну относился по-прежнему тепло настолько, насколько умел. С его взрывным характером, не удивительным было и то, что он не смог наладить отношения с зарубежными коллегами. В какой-то момент его всё достало настолько, что он просто плюнул на всё и уволился. Ваньнин согласился на предложение своего давнего друга и вернулся в Китай. Он подписал трудовой контракт на год и действительно решил лишь попробовать. Его коммуникабельность была на нуле, но этого должно хватить. Он спокойно вошёл в аудиторию и оглядел студентов. Среди них он смог разглядеть уже повзрослевших Наньгун Сы и Сюэ Мэна. Они действительно выросли с их последней встречи. А ещё он увидел его: невероятно красивого парня, сидящего рядом с Наньгун Сы. Он был ещё молод, но в нём уже можно было разглядеть черты привлекательного молодого человека. Через несколько лет он станет писаным красавцем с обложки журнала. Чу не стал задерживать на нём свой взгляд и спокойно представился. Как он и предполагал, многие студенты были удивлены и начали шептаться. Множество взглядов были прикованы к нему, но его лицо осталось невозмутимым. Он начал свою первую пару, предварительно посоветовав студентам записывать всё, что он им говорит. Воодушевление двух его знакомых студентов помогло немного снять напряжение и, к счастью, первая пара прошла достаточно спокойно. Конечно, не зря ведь он всю прошлую ночь занимался подготовкой и упрощением учебного материала, попутно капая в термос с ромашковым чаем успокоительное. Благо, студенты вели себя достаточно прилично и никто не делал ничего из длинного списка нарушений, который ему предоставил старший Сюэ. Единственное, студент по имени Ши Минцзин отсутствовал по болезни, но это было не критично. По общим впечатлениям, первая отведённая им пара была удовлетворительной. — Есть какие-то вопросы? — подытожив, спросил Чу. — Вы сейчас состоите в отношениях? — выкрикнула какая-то особенно заинтересованная девушка. Чу Ваньнин окинул улыбающуюся девушку строгим взглядом и закончил: — Вопросов нет. На сегодня всё, можете быть свободны. Студенты начали расходиться и перешёптываться, бросая на учителя странные взгляды. Чу собирал принесённые распечатки и только теперь заметил что перед его столом кто-то стоит. — У вас какое-то дело? — спросил он поднимая взгляд. Перед ним стояли целых три человека; два уже знакомых ему студента и тот самый красавчик. — Наставник Чу! — Учитель! — Поприветствовали в унисон Наньгун Сы и Сюэ Мэн. — Мы так рады вас видеть! — добавил Наньгун. Чу Ваньнин улыбнулся лишь уголком губ и спокойно ответил: — Студент Наньгун, ты действительно сильно вырос. Как и студент Сюэ. Двое мальчишек, которые когда-то бегали за ним хвостиком, теперь выросли достойными молодыми людьми. Он действительно был счастлив видеть, что хоть кому-то интересны его занятия. Наньгун Сы вытолкнул вперёд того самого красивого парня и с улыбкой представил его: — А это Мо Жань — мой хороший друг. — Мо Жань? Племянник Сюэ Чжэнъюна? — удивился мужчина. — Он самый, — фыркая подтвердил младший Сюэ. Сам Мо Жань пробормотал что-то вроде «Здрасте» и немного замялся. — Что ж, надеюсь что Ректор Сюэ не преувеличивал свои рассказы, студент Мо. И на этом бы закончилась их история, если бы Мо Жань не засел так глубоко в сознании Чу Ваньнина. Он никак не мог выбросить из головы это неотразимое лицо и очаровательно смущённую позу. Впервые кто-то смог зацепить холодного и безразличного учёного так, что он так слишком уж часто думал о нём. Мо Жань оказался действительно упорным и всеми силами старался не отставать по предмету Чу Ваньнина. Он напрашивался на дополнительные занятия и вечно задавал много вопросов после пар. И «Старейшина Юйхэн» действительно с удовольствием проводил для него и некоторых отстающих дополнительные занятия. Он был счастлив проводить время рядом с Мо Жанем пока не понял, что влюбился. Он влюбился в своего студента. Влюбился в подростка. Влюбился в племянника Сюэ Чжэнъюна! Это катастрофа! Мо Жань был полон ребячества и бушующей энергией молодости, он был ребёнком в сравнении с Чу Ваньнином — таким старым и уродливым педантом со взрывным и отвратительным характером. Нет, этого нельзя было допустить! Чу Ваньнин отказался от дополнительных занятий, чтобы меньше времени проводить с Мо Жанем, старался зарываться с головой в работу, но перед глазами всё время всплывал образ ярко улыбающегося студента, с парой очаровательных ямочек на щеках. И, казалось, Мо Жань и сам проявляет интерес к своему преподавателю. Он старался задерживаться подольше, ссылаясь на непонятый материал и как-то «случайно» касался рук или плеч преподавателя, вызывая у него табуны мурашек. А потом Ши Минцзин наконец-то выздоровел. В этом не было ничего такого, но с его возвращением внимание Мо Жаня тут же переключилось на него. Конечно, у Чу Ваньнина не было причин жаловаться или обижаться — он был лишь их преподавателем. Но влюблённые взгляды, которыми обменивались эти двое неприятно кололи где-то в груди. Чу Ваньнин не был слеп. Он прекрасно видел какую симпатию Мо Жань испытывает к Ши Мэю, и это ранило. Однако же, Мо продолжал напрашиваться к Чу Ваньнину, давая ему ложную надежду и каждый раз втаптывая её в грязь. «Всё в порядке» Каждый раз повторял Ваньнин про себя. Он привык к одиночеству и окружающему его холоду. Он не будет лезть в их отношения и останется на третьих ролях. Всё в порядке, даже если по ночам иногда хочется плакать от собственной ничтожности. *** Мо Жань делал всё, чтобы учитель обратил на него своё внимание. Он делал это не столько ради спора, сколько для того, чтобы доказать самому себе что он способен на серьёзные отношения. Он упорно сближался с Чу Ваньнином, даже напросился вместе с Сюэ Мэном приходить на дополнительные занятия домой к учителю! Всё это было ради Ши Мэя. Квартирка Чу Ваньнина оказалась почти такой же, как и он сам: она была пустой, скучной и белой, за исключением бардака. Кто бы мог подумать, что у такого на перый взгляд чистоплюя будет такой кавардак, который он гордо именовал «Фен-шуй»? И действительно, Чу Ваньнин точно знал где в этом погроме находится та или иная вещь, но в глазах Мо Жаня бардак останется бардаком. Их учитель оказался гением во плоти и даже умудрялся донести сложные вещи простым языком, что очень облегчало обучение. В остальном же он был просто ужасен: Чу Ваньнин был крайне вспыльчивым, и на каждой паре аудиторию покидал минимум один студент. Он был айсбергом, о который разбился далеко не один корабль. Холодная ледышка, умеющая испытывать только чувство гнева, и как такого соблазнять? И всё же, Мо Жань был прилипчивым, как жвачка, и упёртым, как поезд без тормозов. Он напрашивался провожать Чу Ваньнина после занятий, и спустя много отказов лёд наконец треснул. Мо Вэйюй начал провожать Учителя домой и, что странно, стал действительно наслаждаться этим. Этот человек был и вправду красивым, так что видеть его, любуясь было одно удовольствие. Если бы не его отвратительный характер, любая девушка бросилась бы в его объятья. Задумавшись об этом, студент вдруг подумал о том, кем же была девушка, забравшая девственность Чу Ваньнина? Не мог же такой красавчик остаться девственником в свои двадцать шесть. Внезапная фантазия о том, как его учитель развлекался с какой-то девчушкой, или же, как он раздвигает ноги перед каким-то парнем, раздражала до зубного скрежета! А вот мысль о том, как эта ледышка растает в руках Мо Жаня и будет стонать под ним, взбудоражила воображение. Эта фантазия оказалась настолько невероятной, что Мо начал представлять учителя каждый раз как дело доходило до самоудовлетворения. Он представлял как будет сжимать в своих руках эту тонкую талию, отшлёпает округлые ягодицы до пылающего красного цвета, как оставит россыпь засосов на белой коже, и как этот строгий голос превратится в страстные стоны и мольбы о продолжении. Жань никогда не позволял себе подобных поползновений в сторону Ши Мэя, не смея осквернять его светлый образ, но к Чу Ваньнину он не испытывал таких-же глубоких чувств. Он любил Ши Мэя и хотел трахнуть Чу Ваньнина, это, между прочим, разные вещи. Но всё усугубилось с наступлением лета. Со сменой сезона сменился и гардероб учителя Чу и, вместо привычной белой рубашки с длинным рукавом и вязаного кардигана, студенты увидели тонкую рубаху в традиционном стиле с несколькими пуговицами у горла и груди. Но самым примечательным было то, что она была заправлена в чуть более плотные брюки и, о небеса, в те месяцы Мо Жань готов был глотки рвать за первую парту и не мог отвести глаз от одного конкретного места чуть ниже доски. Брюки подчёркивали длинные ноги и очень хорошо подчёркивали округлые ягодицы, идеально подходящие под размер ладони Вэйюя. Он был жаден до Ваньнина, и открыто пожирающее глазами стадо позади него выводило из себя. Это были самые адские три месяца в его жизни. Спор затягивался и Мо нужно было поскорее начать активные действия. За время «изучения» своей цели он уже успел понять, что Ваньнин не такой уж и плохой каким кажется. Он с готовностью помогает отстающим по его предмету, не жалеет времени на упрощение материала, да и вообще отдаёт всего себя работе. Именно из-за этого его и скосила простуда. Мо Вэюэй посчитал это отличным шансом! Он купил продукты и пошёл навестить больного учителя к нему домой. Сославшись на поручение дяди, Вэйюй окружил Чу Ваньнина теплом и заботой, которая была странно приятна и ему самому. Ему нравилось ухаживать за таким учителем Чу и знать, что никто из его одногруппников не может видеть его таким: в милой белой пижаме, с раскрасневшимися от жара щеками, охрипшим голосом и растрёпанными волосами. Такой Ваньнин был доступен только Мо Жаню и это приносило удовлетворение. *** Слабое здоровье дало о себе знать впервые за долгое время, и, видимо, решило наверстать упущенное. Ваньнин с трудом передвигался и был не в состоянии позаботиться о себе сам. Знавший об этом Сюэ Чжэнъюн как на зло прислал Мо Жаня на помощь! Ну спасибо, друг, теперь ему станет ещё хуже. Но как ни странно, помощь студента действительно прибыла вовремя. В холодильнике преподавателя мышь повесилась, а выходить в магазин нет никаких сил. Он конечно мог заказать еду на дом, но ползать до двери и обратно в его состоянии не представлялось возможным. Прибывший Мо Жань сразу же уложил Чу Ваньнина в кровать, залил в рот какой-то сладкий сироп и приказал лежать. И как бы учитель ни старался, студент Мо не принимал возражений. Утомлённый сопротивлением, Чу Ваньнин всё-таки уснул, как и было велено, пока Мо Жань готовил что-то на кухне. Проснувшись, он чувствовал себя немного лучше. На его лбу обнаружилось влажное полотенце, а на стуле рядом сидел Мо Жань. Студент обрадовался пробуждению учителя и принялся пичкать его едой вместе с горькими лекарствами. Только вот, больной Чу Ваньнин был в разы вреднее обычного, даже умудрился поцарапать руку студента пока брыкался! Чу Ваньнин был уверен в том, что Мо Жань просто психанёт и уйдёт, но он терпеливо кормил своего преподавателя, мягко уговаривая его выпить лекарства. На душе становилось необъяснимо тепло, а сердце готово было вырваться из груди, благо жар маскировал выступивший на щеках румянец. Мо Жань весь день и до позднего вечера ухаживал за Чу Ваньнином, а на любые попытки прогнать его отвечал вежливым отказом. Когда время уже перевалило за девять вечера, учитель не выдержал и в очередной раз сказал: — Иди домой. Ты и так сделал достаточно. — Парень на это хмыкнул и ответил: — Учитель, не поймите меня неправильно, но вы даже ложку с трудом удержать можете. Я не могу оставить вас в таком состоянии. — Чу Ваньнин хотел было возмутиться, но студент к сожалению был прав. — Я просто лягу спать и завтра мне станет лучше. — Почему вы не можете просто расслабиться? Вашему телу нужен отдых, а зная вас, как только я переступлю порог вашей квартиры вы опять засядете за работу. — и Мо Жань в очередной раз оказался прав. Чу Ваньнин чувствовал себя не в своей тарелке. Никто и никогда не проявлял к нему столько заботы и внимания. Он ощущал себя будто вор, укравший то, что ему не принадлежит. Он действительно крал свободное время Мо Жаня, которое тот мог провести со своим любимым Ши Мэем. Это чувство неприятно отдавало в груди и не способствовало его выздоровлению. Наконец собравшись с мыслями, Чу Ваньнин решился и едва слышно спросил: — Почему ты так заботишься обо мне? Под одеялом Чу по мере сил комкал простыни, напряжённо ожидая ответа. Мо Жань улыбнулся и уверенно прошептал. — Потому что вы мне нравитесь, Учитель. — Что? — неуверенно спросил мужчина. Он сейчас не ослышался? Нет, вероятно от старости уже слух подводит. Не мог же Мо Жань сказать, что ему нравится Чу Ваньнин! — Учитель, вы мне нравитесь ещё с первого дня нашей встречи, поэтому я и попросил Наньгун Сы и Сюэ Мэна познакомить нас. — Мо Жань присел на край кровати больного и медленно склонялся к его лицу, не прекращая говорить. — учитель, пожалуйста, не отвергайте меня… Последняя фраза прозвучала в самые губы и поддавшись вперёд, Мо Жань ласково поцеловал Чу Ваньнина. Он не был груб, но был очень настойчив, будто приглашая в поцелуй и ожидая ответа. Из-за болезни и всего происходящего у Чу Ваньнина в голове получилась настоящая каша. Единственное, о чём он мог думать в тот момент, так это Мо Жань. Мо Жань сказал что ему нравится Чу Ваньнин. Мо Жань заботился о нём весь день. И Мо Жань сейчас целовал его! Мо Жаня было слишком много, но именно из-за этого его сердце наполнилось непередаваемым теплом. Мо Жань сам признался ему, сам пригласил в этот поцелуй. Где-то глубоко внутри он понимал, это аморально и он будет жалеть об этом, но растопленный теплом и заботой лёд открыл студенту путь к хрупкому сердцу преподавателя. Чу Ваньнин приоткрыл рот, впуская чужой властный язык и постарался ответить на поцелуй, что выходило совсем уж смешно и неумело. *** От Чу Ваньнина пахло цветущей яблоней, это Мо Жань чётко ощутил как только приблизился на непозволительную дистанцию. Он ожидал чего угодно когда решался на такой серьёзный шаг, даже готов был быть избитым линейкой, но когда чужие губы приоткрылись, он совсем потерял голову. Человек в его руках был таким хрупким и слабым, что даже при всём желании не смог бы дать отпор, но Чу Ваньнин не противился, а наоборот, с готовностью отвечал на поцелуй, от чего Вэюэя в конец повело. Он упивался сладким вкусом нежных губ своего преподавателя и напористо брал на себя главенство в поцелуе. Все его фантазии накладывались на нынешние ощущения и кровь прилила к его паху, заставляя Мо Жаня ощущать тяжесть в собственных штанах. Рука Мо сама потянулась, чтобы убрать немного растрепавшиеся волосы учителя, приглаживая их за пылающее смущением ушко. Нежно погладив шёлк его волос, Мо Жань огладил родинку, которую заприметил ещё летом, когда Чу собирал волосы в маленький хвостик. От этого простого касания Чу Ваньнин тихо простонал в поцелуй. Воздуха стало категорически не хватать, так что студент неохотно отстранился. Он посмотрел на учителя и готов был накинуться на него прямо сейчас: затуманенный и расслабленный взгляд, очаровательный румянец на белоснежных щеках и ушках, припухшие от поцелуя, чуть приоткрытые розовые губы, поблёскивающие от влаги. Не осталось ни следа от прежней холодности. Чу Ваньнин будто сам сейчас соблазнял Мо Жаня, а тот едва сдерживался. Вспомнив о состоянии учителя, Мо запихнул свою похоть настолько глубоко, насколько глубоко хотел войти сейчас в тощую задницу Ваньнина, и немного охрипшим голосом пробормотал: — Учитель, я не прошу вас дать ответ прямо сейчас… вам нужно отдыхать. Мо Жань сделал последний глубокий вдох, наслаждаясь ароматом хайтана и заставил себя отстраниться. Он вышел из комнаты и заперся в ванной. Его член стоял колом, болезненно пульсируя. Грубо схватив его одной рукой, Мо Жань прикрыл глаза и начал проматывать в голове полученные ощущения. Он коснулся пальцами собственных губ и начал грубо двигать рукой, по собственной напряжённой плоти. Это было гораздо приятнее, чем он мог себе представить. Губы учителя Чу были тонкими и очень нежными, но после длительного поцелуя они слегка припухли и покраснели, придавая его холодному лицу невероятное очарование. Обычно острые глаза феникса были подёрнуты дымкой и расфокусированы. А тот тихий стон… Он прошёлся по всему телу Мо Жаня табуном мурашек. А сейчас, этот разнеженный и абсолютно беззащитный человек лежит в кровати, отделённый одной единственной стенкой. Одного лишь этого хватило чтобы спустя еще несколько грубых движений Мо обильно кончил себе в руку. «Блять… всё плохо…» Когда он вернулся в комнату, Ваньнин уже спал. Мо Жань тихонько собрал свои вещи и напоследок склонился над учителем, что бы в последний раз вдохнуть его сладкий запах. — Ты будешь моим, Ваньнин — прошептал он перед тем, как уйти. *** Проснувшись утром Чу Ваньнин чувствовал себя в разы лучше; головные боли отступили, температура спала, да и тело перестало ломить. Он, как обычно, поднялся с кровати и наткнулся взглядом на стакан с водой и лекарства, аккуратно сложенные на прикроватной тумбочке, с наклеенным на них стикером «выпей меня». В голову ударило осознание того, что всё это было не сном. Мо Жань действительно приходил к нему домой и заботился о нём. Как Чу Ваньнин вообще мог это допустить?! К тому же, Мо Жань даже признался ему в своих чувствах. Конечно, «нравится» и «люблю» имеют немного разное значение, но в противном случае у него не было оснований целовать Чу Ваньнина. И это не самое ужасное. Самым ужасным было то, что он ответил на поцелуй! О, небеса! Это конец! Мало того что он по уши влюбился в семнадцатилетнего студента, так ему ещё и ответили взаимностью! И неясно было, хорошо это или плохо. Мо Жаню ведь нравится Ши Мэй. Такой ласковый и нежный Ши Мэй. Так почему он признался Чу Ваньнину и даже поцеловал его? Он ведь совсем неласковый и далеко не такой красивый, в отличие Ши Минцзина, так почему?! Этот вопрос всё не давал ему покоя, и он продолжал задавиться им следующие несколько дней. В понедельник Чу Ваньнин, как и полагается, вышел на работу. Половина его трудового срока уже прошла, и ему нужно было решать, продлевать его или нет. Чу нравится быть преподавателем, но студенты не особо жалуют его из-за чрезмерной строгости. Вряд ли они обрадуются если и в следующем году их будет ждать то же самое. Если он всё же решит не продлевать контракт, Чу, вероятно, просто вернётся за границу и продолжит работу в исследовательской лаборатории. Ему уже приходило несколько писем с предложением вернуться на прежний пост. Ваньнину действительно нравилось заниматься наукой, но также ему нравилось делиться полученными знаниями с его учениками. И к тому же, в исследовательской лаборатории нет Мо Жаня. Это был единственный пункт из-за которого Чу Ваньнин готов был продлить свой трудовой контракт ещё на несколько лет. Возможно это эгоистично, но Чу действительно готов был отказаться от продвижения науки в будущее ради одного студента. Он действительно готов отказаться от покорения космоса ради того, чтобы никуда не уезжать и остаться рядом с любимым человеком. Первая пара как раз была у его любимой группы. Когда учитель вошёл в аудиторию, первым в глаза бросилась корзинка со сладостями и выпечкой, сложенная на его столе. Он окинул взглядом всех учеников и тут же наткнулся на довольно улыбающегося Мо Жаня. Кончики ушей учителя заалели, но лицо осталось невозмутимым. Лекция прошла в штатном режиме и Чу по обыкновению спросил: — У кого-нибудь есть вопросы? — и Мо Жань поднял руку: — Учитель, вы обдумали то, о чём я сказал вам? У Чу Ваньнина чуть ручка в руках не сломалась. Он хочет услышать ответ на своё признание? И как только наглости хватает спрашивать об этом перед всеми?! Бесстыдник! Уголок губ преподавателя нервно дёрнулся и, стараясь сохранять спокойствие, он ответил: — Студент Мо, думаю нам стоит обсудить это немного позже. — Как скажите. — улыбнулся парень, не обращая внимание на ударивший его локоть друга. Разумеется, Чу Ваньнин отказал Мо Жаню. Какими бы сильными не были его собственные чувства, он мог трезво оценить ситуацию. Мо Жань был его студентом, которому даже восемнадцати нет. Не стоит давать жизнь собственной надежде, от этого будет только хуже. «Юйхэн» объяснил всё студенту, но он отказался сдаваться. Следующие два месяца он упорно продолжал навязываться преподавателю и делать неоднозначные намёки. И в какой-то день, с такой тщательностью возведённые стены наконец рухнули. Чу Ваньнин не был каменным, и раз за разом отказываться от признаний любимого человека было очень тяжело. Он знал, что эти отношения не продлятся долго, но решил урвать столько счастья, сколько сможет за это недолгое время. *** Согласился! Чу Ваньнин наконец сломался! Мо Жань не зря потратил восемь месяцев! Эта ледышка Чу наконец согласилась попробовать встречаться! Его счастью не было предела, хотя было неизвестно чему именно он так сильно радовался. Наньгун Сы ещё в первый месяц предложил Мо Жаню отказаться от этой затеи, ведь и сам очень дорожил их преподавателем и не хотел что бы такой мудак как Мо Жань действовал ему на нервы. Но Жань был слишком упёртым. Наньгун Сы не сомневался в том, что его недалёкий друг не сможет даже оцарапать поверхность толстого льда Чу Ваньнина, но он и предположить не мог, что спустя более чем полгода, Мо Вэйюй не только поцарапает, но и расколет этот нерушимый айсберг на кусочки! Когда Наньгун узнал что Мо Жань всё-таки уломал их преподавателя начать встречаться, внутри него вскипело беспокойство и гнев. Ему претило то, с какой гордостью друг делился с ним новостями, но ещё больше его раздражало осознание того, что его достопочтенным наставником Чу просто пользуются. Наньгун Сы не мог допустить, что бы придурок вроде Мо Жаня, вот так игрался с его чувствами. Даже готов был принять свой проигрыш в их споре и выполнить любое желание, лишь бы Мо закончил всё это. Но друг наотрез отказался. — Я докажу тебе, что способен на серьёзные отношения! — заявлял он. А на сердце у Наньгуна становилось всё тяжелее. Спустя пару недель пустых уговоров, Наньгун Сы предпринял отчаянный шаг. Он рассказал об их споре Ши Мэю и попросил его уговорить Мо Жаня закончить весь этот цирк. Но он не знал, что Мо Жань действительно счастлив с Чу Ваньнином. Он и сам не понял, когда ему начал нравится учитель Чу, но теперь встречался он с ним не только лишь ради спора. Наедине, их учитель превращался в ласкового и стеснительного котёночка, которого так и хотелось приласкать. Как бы Ваньнин не старался прятать смущение за маской агрессии и холодности, Мо Жань прекрасно видел эти очаровательно краснеющие ушки, а их поцелуи, ммм.! Он был готов вызубрить всю техническую механику, лишь бы они повторялись чаще. Ради них Мо Жань задерживался после пар и ждал пока Чу закончит со своей работой. Они целовались очень горячо и долго, Мо Жань просто не мог оторваться от губ Чу Ваньнина. Дальше поцелуев дело не заходило, но и этого студенту хватало с лихвой. Месяц, на который он поспорил с Наньгуном уже почти подошёл к концу и в душе Мо Жань ликовал. Он не понимал почему просто не признался Ши Мэю сразу же, а вместо этого потратил большую часть года на соблазнение их преподавателя. Но сейчас, хорошенько взвесив все «за» и «против», он начал понимать что не хочет заканчивать отношения с Чу Ваньнином. Его и так всё устраивает. *** Состоять в тайных отношениях с собственным студентом, безумно будоражило сознание. Они встречались только после занятий и каждая такая встреча безумно грела душу. Мо Вэйюй был похож на огромного щенка. Он любил обниматься и постоянно лез к Ваньнину, пока тот работал. Всё это невероятно смущало, но как бы он ни ругался, студент лишь продолжал делать по своему. За три недели отношений Чу Ваньнин успел прочувствовать насколько приятно быть любимым, быть окружённым вниманием и нежностью. Он даже и предположить не мог, что ему нравится обниматься, а оказалось очень. Ваньнину нравится, когда Мо Жань перебирает его волосы, нравится, когда обвивает руками его талию, нравится, когда его гладят за ушком. Он много нового узнал о себе и даже старался делать работу медленней, что бы продлить их пребывание с Мо Жанем. Чу Ваньнину безумно не хотелось возвращаться в свою холодную грустную квартиру, потому что там не было Мо Жаня. Он с благоговейным трепетом вспоминал как последний заботился о нём, когда его подкосила болезнь. Учитель наконец понял, что его действительно можно полюбить, и эти три недели были для него самыми счастливыми. Но не у всех сказок бывает счастливый конец. Ваньнин неспешно шёл по пустому коридору второго этажа, занятия уже закончились и студенты расходились домой. Окна выходили на задний двор, с приходом осени окрасившийся пылающим красным. Чу Ваньнин на секунду остановился, чтобы полюбоваться последними осыпавшимися листьями клёна. Сейчас он направлялся к кабинету Сюэ Чжэнъюна, чтобы отдать заявления на продление контракта, так как учитель и дальше хочет оставаться здесь, поближе к Мо Жаню. Как по волшебству, стоило Ваньнину подумать о Мо Жане, так тот и образовался под одним из деревьев. Дерево было достаточно близко, чтобы услышать о чём говорят люди под ним, но не подняв голову нельзя было заметить, что кто-то наблюдает их окон второго этажа. Юйхэн заметил, что Жань с кем-то разговаривает и машинально сел на корточки, прячась за стенкой. Он не хотел подслушивать, просто шнурок развязался. Знакомый нежный голос сказал: — А-Жань, ты должен закончить всё это. — обладателем голоса был Ши Минцзин, и он явно упрекал вышеупомянутого в чём-то — Я не совсем понимаю, про что ты говоришь, Ши Мэй. — ответил Мо Жань. — Я об учителе Чу. Кое-кто… рассказал мне про спор. А-Жань, ты не должен этого делать, чтобы что-то доказать. У Чу Ваньнина обострился слух. Он понимал, что студенты обсуждают их с Мо Жанем отношения, от чего ему стало крайне некомфортно, но желание докопаться до правды было сильнее. Мо явно не обрадовался тому, что Ши Мэй узнал про спор и раздражённо проворчал: — Проболтался таки, волчара… Ши Мэй, — уже мягче обратился он — это действительно не совсем то, о чём ты подумал! — Так значит это правда? Ты правда встречаешься с учителем, для того чтобы показать мне, что способен на серьёзные отношения? А-Жань, нельзя спорить на подобные вещи. Ши Мэй продолжал ругать и упрекать Мо Жаня, а учитель Чу окончательно затих. Он чувствовал, как холод медленно заполняет его грудь, но Мо Жань ведь ещё ничего не сказал… — Да, я поспорил что провстречаюсь с учителем месяц. Но сейчас всё немного изменилось. — пытался оправдаться Мо Жань, забивая последний гвоздь в нежное сердце Чу Ваньнина. — А-Жань! Это неправильно! — внезапно перебил Ши Мэй. — Если ты хотел признаться мне, то я бы не отказал тебе. Я всё думал, почему ты так отдалился от нас, а всё было из-за этого спора? А-Жань, ты должен был просто сказать мне обо всём. — парень продолжал говорить, не давая Мо и слова вставить, и наконец сказал то, что прозвучало для Ваньнина как выстрел в висок. — Я ведь люблю тебя, А-Жань. А дальше только шелест листьев. Преподаватель попытался подняться с пола, но ноги словно стали ватными. Оперевшись на подоконник и наконец встав, он увидел в окне Ши Минцзина, целующего Мо Жаня в губы. Мо Вэйюй сначала был ошарашен подобным, но быстро пришёл в себя и ответил на поцелуй, оглаживая своей рукой чужую талию. Сердце до боли сдавило, а глаза стали влажными от выступивших слёз. Действительно, и на что только он надеялся? Что Мо Жань правда его любит? Что за бред? Как можно полюбить такого, как Чу Ваньнин? И как же он сразу не понял всего этого. Чу был слишком глуп и наивен — сам подставил под ласковые руки свой живот, и получил нож в сердце. Он был просто предметом спора ради Ши Мэя. Он не помнил, как добрался до своего кабинета, но когда он пришёл в себя, заявление на продление трудового контракта, так и не дошедшее до рук Сюэ Чжэнъюна, сгорало слабым пламенем, оставляя после себя только пепел. Такой же пепел сейчас наполнял Чу Ваньнина изнутри. Он был разбит, подавлен, одинок и озлоблен. Ему хотелось истерить и разнести всё к чертям, но сил хватило только накапать себе в чай успокоительного. Ему ещё нужно было закончить проверку самостоятельных работ, а потом можно уже психовать. Он сидел в своём кабинете с красной ручкой в руках. Он уже в пятый раз перечитывал одну и ту же строчку, но так и не смог понять её суть. В голове всё смешалось и работать не получалось. До конца трудового контракта осталось полтора месяца, и все эти полтора месяца, три раза в неделю он будет видеть эту «сладкую парочку». Ручка треснула в его руках и дверь тихонько приоткрылась. Чу Ваньнин перевёл свой усталый взгляд на стоящего у двери Мо Жаня. Тот выглядел нервным и ника не решался подойти. Меньше всего сейчас Ваньнин хотел видеть его и Ши Минцзина. Студент пытался говорить, но выходило что-то невнятное. Он очень переживал по поводу расставания и не знал с какой стороны к нему подойти. Всё таки, Чу Ваньнин оказался прав: он много раз повторял, что мол: «Ты ещё молодой, найдёшь получше и уйдёшь.», а Мо Жань тогда упрекал его и говорил что не найдёт. Его чувства к Ши Мэю не успели остыть, а любовь к Чу Ваньнину ещё не успела укрепиться. Он не мог подобрать слов, чтобы сделать всё максимально деликатно, но Чу решил сделать всё сам. — Между нами всё кончено. — ровно произнёс он, даже не глядя на Мо Жаня. — А теперь, пошёл вон. — Стальной тон с которым учитель выгнал его, заставил поморщиться. Он был ещё холоднее, чем в их первую встречу. Вэюэй не мог понять, что же так сильно разозлило его учителя, и решил спросить: — Учитель…? — неуверенно позвал Мо Жань. — Со слухом проблемы? Выметайся. — строго приказал он, но голос предательски дрогнул. Глаза феникса были стеклянными, как и выражение его лица. С Чу Ваньнином точно было что-то не так, и это что-то связано с Мо Жанем. И всё же, своего Мо Жань добился и даже не пришлось самому говорить о расставании. Учитель всё сделал сам и даже прогнал его. Это был наилучший исход. Он извинился, сделав виноватый вид, и поспешил уйти. Оставшись один, Чу Ваньнин не выдержал. Он не был сделан из стали и сейчас, по его щекам текли по-настоящему человеческие слёзы. Он тоже человек, и ему тоже может быть больно! Его обидели, предали, поиграли и бросили. К этой ситуации можно придумать много подобных фраз. Чу Ваньнин нервно махнул рукой, сбрасывая со стола стопку проверочных работ. Теперь, их придётся собирать, но это хотя-бы помогло немного выпустить пар. Дома Чу открыл большую банку шоколадного мороженного и бутылку вина; в фильмах он видел что так лечат душевные раны. Закутавшись в свой самый мягкий плед, он сел на диван и включил документальный фильм о полётах на марс. Это помогло немного успокоиться. *** На следующих неделях Чу Ваньнин как с цепи сорвался: он не реагировал на попытки Мо Жаня заговорить с ним, просто игнорируя его. Другие студенты не замечали ничего нового в поведении учителя, но Мо Жань чувствовал появившееся между ними напряжение. Ну, ничего удивительного в этом не было, с учётом такого внезапного разрыва. Теперь, Мо Жань наконец осуществил свою мечту и начал встречается с Ши Мэем, и плевать на какого-то там учителя. Возвращаясь после их первого свидания, студент Мо заметил белого котёнка, играющегося с цветочком и подошёл погладить, но котёнок зашипел и поцарапал руку парню. Вэйюй смотрел в след убегающему коту, а затем обратил внимание на свою руку. На том же месте где сейчас выступило несколько красных полосок, когда-то была царапина от другого, очаровательного, застенчивого и капризного котёнка. Чу Ваньнин вёл себя холодно и отстранённо, к чему Мо Жань никак не мог привыкнуть. Конечно Чу не старался завалить своего студента по учёбе, ведь он не был настолько некомпетентен. Но от этого безразличия и обиды в глазах феникса у Мо Жаня на сердце становилось тяжело. Он думал, что скоро всё пройдёт, это просто чувство вины давит на него, но оно не отпускало, как и мысли о Ваньнине. А потом год закончился, и Чу Ваньнин пропал.