Рич

— Давай ты еще раз повторишь свою идею, а то я ни хрена не понял.       После нашей встречи с Ричем в ночлежке я вернулся домой и не мог заснуть всю ночь. Стэн еще несколько раз звонил мне и писал, но мне не хотелось даже думать о нем. Я ответил только Беверли, написал ей, чтобы мы встретились и поговорили с ней завтра в универе, и она прислала стикер с двумя обнимающимися кроликами. После этого я отложил телефон на тумбочку и завалился на кровать.       Я чувствовал себя невероятно глупо и счастливо одновременно. Я понимал, что это ненормально — идти на свидание с Ричем, потому что если бы в «Касталии» об этом узнали, вся моя репутация бы разом разрушилась, но ведь никто не узнает, верно? Да и можно ли назвать это свиданием, если мы, можно сказать, работаем вместе? Я думал о Риче всю ночь. Я вспоминал, как он выглядит, и в моей голове образ бездомного, пьяного, грязного парня, которого я себе представлял, никак не вязался с образом Рича. Он выглядел чистым и опрятным, несмотря на синяки на лице. Да, немного рваная одежда, но…       Я тут же подскочил с кровати, и в две секунды оказался возле своего шкафа с одеждой. У меня было не так уж и много вещей, а сюда я перевез еще меньше, но у меня все же было несколько шмоток, которые я уже не носил, но выкинуть было жалко. Я приложил к груди еще один немного растянутый свитер. Рич примет его в знак подарка? Или это его обидит? Или нужно купить новый? Уже ведь зима, на улице очень холодно. Сердце начинало сжиматься при мысли, что Рич сейчас, возможно, находится на улице. Он, конечно, сказал, что останется в ночлежке, пока Грета не вернет ему верхнюю одежду, но все же… Я окинул взглядом свою комнату. Места здесь не так уж и много, я соврал ему. Кровать, шкаф, письменный стол и синтезатор в углу, но если купить надувной матрас или…       Стоп, Эдди. Стоп. Ты не потащишь к себе домой бездомного парня. Это же не кошку с улицы взять, а человека. Ты почти ничего о нем не знаешь, не совершай глупости, пожалуйста.       Да, но ему негде жить.       Эдди, ты только сегодня узнал его фамилию, это ненормально, одумайся.       Он мне нравится.       Эдди.       Этот разговор шел у меня в голове, пока я собирал вещи в пакет. Еще один свитер, рубашку (рукава ему явно будут короткими, но все же лучше, чем ничего) и шапка с помпоном, от которой я был только рад избавиться, потому что она никогда мне не нравилась. Я откинул волосы с лица и опять задумался.       Рич мне понравился. С ним было так спокойно и весело, как будто бы мы знали друг друга всю жизнь. Не знаю, как это объяснить. Иногда хватает пары минут разговора с человеком, чтобы вы поняли, что вы находитесь на одной волне, а с другими можно и за всю жизнь не найти нужных слов для общения. И ведь Рич не по-настоящему бездомный. У него как минимум есть отец, и он наверняка с ним когда-нибудь помирится и все будет нормально. Он вернется домой и все будет хорошо, верно?       Что-то мне подсказывало, что пока не стоит на это надеяться и ждать этого, потому что Рич казался мне очень гордым человеком, и его отношения с отцом точно не должны меня касаться. Мне просто хотелось с ним видеться, общаться. Когда я пожал его руку, меня правда как током прошибло, и дело было даже не в вибрации телефона. Это было так приятно. Рука к руке. Я даже не подумал о том, что у него могут быть грязные руки. Рич выглядел чистым, хотя его прическа оставляла желать лучшего, а ногти были обломаны и лак на них облупился. Он все равно выглядел так, будто он не бездомный.       И я потрогал его волосы. Я никогда не трогал чужие волосы. Только у Майлза. Я закусил губу. Майлз все еще появлялся в моих мыслях, и я никак не мог от этого отделаться. Мне не помог психолог, потому что я не мог обсуждать с ним эту историю. Мне казалось, что она слишком стыдная для того, чтобы кто-то ее знал. Мама догадалась сама, когда я прибежал домой с разбитым носом, а потом она прочитала обо всем в местной газете и неделю не разрешала выходить мне на улицу, а в гостиной всегда занавешивала окна, чтобы наши любезные соседи — чокнутые Бауэрсы — думали, что нас нет дома.       Я даже не ходил все то время в школу.       Я прекрасно мог себе представить, что сказал бы мне мой психолог на эту ситуацию. «Ты пытаешься заменить Майлза этим парнем, потому что ты предал своего друга, подставил его, а сейчас пытаешься помочь тому, кто, как тебе кажется, слабее тебя и оказался в более неблагоприятных условиях. Вот только это верный путь в никуда, Эдвард, потому что пока ты не можешь помочь себе сам, даже не думай браться за других».       Это была правда. Но Рич и Майлз — абсолютно разные люди. Несмотря на то, что Рич старше меня, я чувствовал себя с ним на равных. Мне было легко и просто с ним общаться, потому что между нами не существовало никаких условностей и недоговоренностей. А Майлз… Майлз был для меня всем когда-то. И я слушал его всегда с открытым ртом, и не понимал, что все, что меня окружало — было только в моей голове.       А потом я предал Майлза, и его больше не было в моей жизни.       Я вернулся в постель. На секунду мне очень захотелось позвонить Ричу. Но потом я вспомнил, что у него даже нет телефона. Нет ничего. Абсолютно. Майлз был довольно обеспеченным ребенком, хотя у него и не было отца, мать покупала ему все, что он хотел, и разрешала тоже практически все. В шестнадцать лет он уже набил себе татуировку, на сгибе локтя, и я ходил вместе с ним в салон, помогал выбрать эскиз и держал за руку.       А потом он рассказал, как парень, с которым он лишился девственности, сказал, что его татуировка — уродство.       Я закрыл глаза, поднося к лицу платок, в случае внезапного кровоизлияния. Мама говорила, что у меня слишком слабые сосуды, и они не выдерживают моего нервного возбуждения и лопаются, чтобы привлечь мое внимание и перевести его от нагнетающих мыслей на кровавое месиво под носом.       Сегодня я тоже нервничал, когда говорил с Ричем, но сосуды оставались в покое, хотя мое сердце стучало так громко, что, наверное, Рич даже услышал это.       Он мне понравился. Очень сильно.       И я знаю, как помочь ему и его товарищам. Нам всем в жизни нужна помощь, и нет ничего стыдного в том, чтобы оказывать ее и просить. Сегодня ты помогаешь другим, а завтра помогут тебе. Мне уже помогали — теперь настала моя очередь.       И на этот раз дело было вовсе не в Майлзе.

***

— Давай ты еще раз повторишь свою идею, а то я ни хрена не понял.       Майк снимает гитару через голову и смотрит прямо на меня с высоты своего роста. Мне хочется сжаться в комок, потому что из всех участников группы я больше всего побаиваюсь Майка, но я все же повторяю свою идею чуть громче. — Благотворительный концерт. Я думаю, это классная идея. У нас в городе есть заведение… Оно помогает бедным и нищим, тем, кто остались на улице из-за каких-то ситуаций в жизни, и им не помогает государство, они ищут деньги своими силами, и это не всегда получается… А вас многие знают. Как минимум, в нашем универе. Это ведь благотворительность. — Эдди, послушай, — Стэн подходит ко мне и кладет руку на плечо. Я замечаю, что пуговицы на его вязаном кардигане застегнуты неправильно, он пропустил одну, а под глазами пролегли темные круги, — мы не занимаемся благотворительностью в таком виде. Ты хочешь, чтобы мы сыграли на улице бесплатный концерт? Давай я просто переведу им чек и все. — Нет, я… Я хочу помочь тоже. Но у меня нет возможности перевести именно деньги. Вы это знаете, — говорю я, и перевожу взгляд на Билла. Он единственный пока не проронил ни слова, молча вертя палочки в пальцах. Я не знал, что произошло между ними с Беверли на вечеринке, она еще не пришла на пары, но я физически ощущал напряжение между Денбро и Стэном. Они не смотрели друг на друга, и Майк дважды за утро толкнул Билла, якобы случайно, — но я не могу выступить один. Мне нужна ваша помощь. — Какого черта, Эдс? — Майк достал из кармана зажигалку и стал щелкать ей, — то, что ты связался с полоумной Гретой и ее компашкой бомжей нас не должно волновать. — Майк, — строго сказал Стэн, и Хэнлон тут же замахал руками, мол, ладно-ладно, молчу, — Эдди, это хорошая идея, правда, очень благородная, но нам некогда этим заниматься. Нам нужно готовиться к концерту для ректора. — А я думаю, что это нормальная идея и нам нужно сделать это, — вдруг сказал Билл, вставая из-за барабанной установки. Стэн и Майк тут же уставились на него, а я облегченно выдохнул, — почему бы и не помочь людям? В любом случае, — он пожал плечами, — от часового концерта никто из нас не умрет. — А, ну конечно, — Майк закатил глаза, — забыл, что ты тоже из них, из бедных. — Заткнись, — Билл взмахнул рукой в сторону Майка, не замечая его и смотря только на нас со Стэном, — да и такая реклама нам не помешает. Театральный кружок вечно дает бесплатные спектакли, а мы еще ни разу. — С чего ты вообще взялся им помогать? — Стэн посмотрел на меня, и Майк как-то странно кашлянул в кулак. Я отвел глаза. — Я там познакомился с одним парнем. Он живет у меня на улице, прямо возле моего дома. И я там… Немного работаю. Ну, в ночлежке, с такими же бездомными, как и он. И там правда ужасные условия. Почему бы нам не помочь им? — Ты хотел сказать, ему? — Майк поднял брови, но Стэн снова на него шикнул. — Как его зовут? — спросил Стэн, и быстро оглянулся на Билла, но тот уже вернулся к своим барабанам, полностью выпадая из разговора. — Рич. Рич Тозиер. — Господи Иисусе, — Майк округлил глаза, — серьезно? Так он… Так бы сразу и сказал, дружище. Отчего бы и не помочь?       Я посмотрел на Стэна, который тут же начал распутывать провода от своей гитары, присев на карточки. Я переводил взгляд с Майка на Стэна, и обратно. — Вы его знаете? Он учился здесь? — Не совсем, — Стэн почесал шею, — он учился когда-то здесь, но лично мы с ним не были знакомы. Да, Майк? — Сущая правда, даже не пересекались почти что, — Майк закивал, и широкая золотая цепочка задвигалась на его шее, — не бери в голову, друг. Но, конечно, ты прав. Мы поможем. Херня. Концерт для бомжей, как круто, — Майк улыбнулся, а я все еще смотрел на Стэна, который возился с проводами, хотя они и так были подключены в розетку. — Эдди, — вдруг раздался голос Билла, и мы все втроем посмотрели на него. — Что? — Ты молодец, — Билл слегка улыбнулся и взял палочки в руки, — правда, парни? — Не то слово, — Стэн выпрямился, впервые за это утро обращая внимание на Денбро, — мы должны помогать тем, кому нужна эта помощь.

***

      Было немного странно, что парни так быстро согласились, но я был очень рад, чтобы сосредотачивать свое внимание на этом. Я отправился на свои пары, думая о том, как все хорошо складывается. Стэн не просто переведет деньги, а я сам смогу приложить руку помощи для ночлежки и Рича. И бездомные смогут послушать концерт. И все будет замечательно. — Эдди! — женский голос окликнул меня, и я заметил Беверли, которая быстрым шагом направлялась ко мне. Она коротко кивнула кому-то в коридоре, а потом подлетела ко мне и схватила за локоть, — наконец-то я тебя нашла! Куда ты вчера свалил с вечеринки? — В ночлежку. К Ричу, — честно ответил я, и Беверли тут же заиграла бровями, — но ты, кажется, тоже хорошо провела время? — Эдди, обещай, что не перестанешь со мной дружить, — она еще сильнее просунула свою руку под мой локоть и потянула за собой на наше тайное место, — и я уже написала тебе все по поводу Стэна. Я позвонила ему вчера вечером и сказала, что мы точно расстались. — Это из-за Билла, да? Они друг на друга смотреть не могут. — Да, — Беверли толкнула ногой дверь в туалет, затаскивая меня следом. Я скинул одну лямку рюкзака с плеча и прижал его к груди, — мы вчера… Переспали с Биллом. — Охренеть! — ладонь Беверли тут же легла мне на губы, — ты серьезно?! — Я знаю, что это неправильно, но я уже рассталась со Стэном, так что это не измена. Я правда больше не могла терпеть его. И его… Правильность, — она скинула свою сумку на пол и прошла к окну, — ты меня осуждаешь? — Нет. Нет, конечно, нет, — я покачал головой, подходя к девушке, — просто я немного в шоке. — Я тоже, — она убрала за ухо короткую прядь волос, — но я никогда еще не была так счастлива и не считала, что все сделала правильно.       Я помолчал. Беверли достала сигареты и закурила. Я осторожно примостился к ней на подоконник. — В любом случае я рад за тебя. Так вы теперь вместе с Биллом? — Кажется, да, но мы пока решили никому не говорить об этом. — Стэн, кажется, не очень хорошо перенес эту новость, — мягко сказал я, и Беверли закатила глаза. — Я знаю. И я ненавижу себя за это. Но все то время, что мы были вместе, я всегда думала о нем в первую очередь. А не о себе. Это ведь тоже неправильно, да? — Наверное, — ответил я, пожимая плечами. — И я больше не хочу притворяться и обманывать ни себя, ни его. Я хочу жить нормальной жизнью, Эдди, — Беверли зажала сигарету между зубами, а сама носком ботинка подцепила сумку за длинную ручку и согнула ногу в колене, чтобы подтащить сумку к груди. — Не легче ли наклониться? — спросил я, наблюдая за ее манипуляциями. Видимо, Бев была из тех людей, кто все, что падает на пол, поднимает пальцами на ногах, а не наклоняется за ними. — Не ищу легких путей, как ты мог заметить, — она хихикнула, — но я рада, что ты на моей стороне. Я не запрещаю тебе общаться со Стэном, я же все понимаю, вы играете в одной группе, но я рада, что ты не плюнул мне в лицо. — Ты думала, что я на такое способен? — я округлил глаза, — хорошенькая у нас дружба получается. — Ну, прости, я чувствую себя отвратительно из-за всей этой ситуации. Я как будто на перепутье каком-то. Сделка с совестью, понимаешь? — Понимаю, — ответил я, и первые действительно что-то понял.       Бев свела брови к переносице, потом повернулась ко мне, стряхивая пепел на подоконник. — Ну, а ты? — Что — я? — А как ты провел свой вечер вчера? — она подмигнула мне, — давай, колись. — Мне позвонила Грета, и сказала, что тому парню, Ричу, плохо. Его избили какие-то придурки, — лицо Беверли исказила гримаса удивления, а брови поднялись слишком высоко, — и я помчался к нему. — Благородно, — она кивнула, — и что было дальше? — В каком смысле? — я уставился на подругу, и та лишь закатила глаза. — Ну, в прямом. Что вы там делали? — Общались, — я пожал плечами, и Беверли так посмотрела на меня, что я невольно покраснел, — клянусь! Что ты на меня так смотришь? — Ты помчался по первому зову парня, которого знаешь чуть больше месяца, и сейчас краснеешь, как девственница при одном только упоминании о нем. — Я и есть девственник, — я слегка пихнул Бев в бок, но она отмахнулась. — И хочешь сказать, что вы просто разговаривали? — Его избили, — ответил я, вспоминая изуродованное лицо Рича. Хорошо, что на теле, вроде бы, не было серьезных повреждений. На руках даже не было синяков, это я заметил благодаря его футболке с короткими рукавами. — Ну, ладно-ладно. Забываю, что ты сама невинность, — Беверли снова сделала затяжку, и я посмотрел, как красиво она выпустила дым, — и что, ты запал на него, да?       Я покраснел еще больше. — Нет. — Врешь. Ты весь красный! — Да отстань ты! Ты сама сказала, что я знаю его всего ничего. — И что? — Беверли пожала плечами, обтянутыми бордовой водолазкой, — это вообще ни на что не влияет. — А что влияет?       Беверли задумалась, смотря на меня. Я поерзал по неудобному подоконнику. Посмотрел на свои ноги, болтающиеся в воздухе. Синие широкие джинсы, ярко желтые носки. — То, как ты себя чувствуешь рядом с ним.       Мы помолчали какое-то время. Беверли придвинулась ко мне почти вплотную и обняла за плечи. — Не думай о том, что скажут другие. Если он тебе нравится, в этом нет ничего плохого. Уверена, он классный парень. — Стэн сказал, что он учился здесь. Это правда? Его фамилия Тозиер.       Рука Беверли замерла у меня на плече, а потом она притянула меня к себе, и я положил голову ей на плечо. — Да, вроде бы. У него всегда были очень плохие отношения с отцом. Но я с ним не общалась никогда. Так, видела мельком. Поэтому ничего не могу сказать. — Я всю жизнь думал о том, что обо мне скажут другие, — я вздохнул, и Беверли принялась гладить меня по голове, — и сейчас это так странно. Учиться здесь, общаться с вами всеми, пытаться быть крутым и общаться с бездомным парнем, который позвал меня на свидание. — Он позвал тебя на свидание? — Беверли улыбнулась, и я понял это по голосу, — надеюсь, ты согласился? — Я пока не знаю, — честно ответил я, — думаешь, это будет правильно? Ведь он… — Правильно или неправильно — решать только тебе. Если ты хочешь — иди. И не думай о других. Они не имеют никакого влияния на твою жизнь. Уж поверь мне. — Спасибо тебе, — я уткнулся Беверли носом в шею, — если бы я был натуралом, я бы влюбился в тебя. — Но, кажется, в этот раз повезло таинственному парню с улицы? — она с какой-то материнской нежностью обняла меня, и я был ей очень за это благодарен. — Кажется, — я глубоко вздохнул, — кажется, да.       …Мне было четырнадцать, когда я влюбился в Майлза. В один день я перестал считать его своим лучшим другом, и он стал для меня тем, о ком я стал думать перед сном и по утрам. Мы продолжали общаться, обсуждать парней, нашу общую проблему и избегать семейку Бауэрсов, которые смотрели на всех, как на отбросов. Мы были лучшими друзьями; Майлз всем делился со мной, мы по-прежнему сидели за одной партой на уроках, а в школьном автобусе делили наушники. Он всегда уступал мне место у окна, потому что у прохода меня укачивало. Майлз был лучшим. Смелым, настоящим, искренним. Он стал задумываться о каминг-ауте. — Не вижу в этом ничего плохого, — он пожимал плечами, — это же часть меня, почему я должен бояться? — Бауэрсам это не понравится, — ответил я, садясь на кровати Майлза. Друг повернулся ко мне, сверкнул широкой улыбкой. — Я же не для них живу. А для себя. И скоро весенний бал. Я что, должен отказаться от похода туда с тем, кто мне нравится, только потому что Генри и его дружки могут что-то мне сказать? — А ты решил, с кем пойдешь? — сердце у меня подпрыгнуло в груди, и я уставился на Майлза. После той ситуации у него дома я был сам не свой. Тело не слушалось, оно стало жить отдельной жизнью. Оно могло реагировать только на Майлза и его близость. В школе становилось невыносимо. Стоило ему случайно коснуться моего колена под партой или небрежно поправить мне челку, как мне тут же приходилось бежать в туалет и справляться там со своей проблемой. — Пока еще нет, — Майлз пожал плечами, садясь на кровать рядом со мной. Он был без футболки, и я не знал, куда деть глаза. Я до сих пор спрашиваю себя, неужели он ничего не понимал, ничего не видел? Или просто не хотел этого замечать? — Я тоже, — ответил я, отводя взгляд. Майлз вдруг положил мне руку на плечо, притягивая к себе, и воздух в легких сжался, скукожился, и перестал циркулировать по организму. — Ну, если что, Эдди, пойдем вместе. Мы же лучшие друзья. — Да, — я улыбнулся, ощущая тепло его кожи, его руки на своих плечах, щеку с ранней щетиной и щекочущие волосы, пахнущие шампунем «Джонсон Бейби», потому что Майлз до сих пор не любил, когда шампунь попадал в глаза, — лучшие друзья, навсегда.       Наше «навсегда» продлилось всего два года.       Ровно до того момента, как я все испортил.