B&B sketches.

— У тебя нет никаких прав на него, Прайм. Он мой. Имей совесть и перестань дёргать моего партнёра по поводу и без когда тебе заблагорассудится. Уважай чужие границы, не вздумай отбирать у Блокейда его дани. — чёрная броня слегка встопорщилась, показывая крайнюю степень недовольства происходящим беспределом. Благо, что Бамблби бежал к их спарку гораздо охотнее, чем к Прайму, иначе Баррикейд поставил бы вопрос о разрыве союза в пользу себя и не позволил младшему приближаться к новому месту жительства как минимум на сотню километров. Тягаться со старым воином в бою он не мог, но обозначить свою позицию, как оскорблённого партнёра и просто не равнодушного к ситуации — вполне. Имел на то полное право. — Твоё мнение для него теперь не настолько важно, у него есть семья и обязанности перед ней. Напомнить, из-за чьей ошибки он лишился возможности нормально общаться, не хрипя и кашляя кровью при каждой попытке? Кто на него нарычал так, что он в бурю улетел из дома? Что бы ты говорил, найдя его мёртвым от Грозовых? — терпение начинало заканчиваться, Баррикейд медленно вскипал, но решил, что не стоит бросать занятые позиции. В любом случае, он уже нашёл прекрасное место для нового гнезда, а это значит, что они переберутся от вредного вожака ещё дальше. — Баррикейд смерь тон и не забывайся, твоё место в стае держится исключительно на доброте твоего вожака и моей благосклонности к Бамблби. Мне было, за что на него рычать. Свою вину за это я принимаю лишь наполовину, так как не сумел вовремя остановить его и самого себя. Пока вы оба находитесь в моей стае, вы оба подчиняетесь мне, а это значит, — Баррикейд едва сдержался, чтобы не плюнуть в красную морду кислотой. Иногда эта способность была очень полезной, но не всегда её можно было использовать. Более молодому самцу хватило бы смелости осуществить задуманную подлость, но он решил действовать по-другому. — А это значит, Прайм, что мы больше не относимся к твоей стае. Помнится, ты сам говорил, что любой может свободно как войти в неё, так и выйти без препятствий. У меня нет настроения слушать нотации, я достаточно насмотрелся на тот беспредел, который здесь происходил, так что спасибо, на этот раз решать вопрос о благополучии Бамблби буду я. Можешь обшипеть меня или позвать Мегатрона, но согласись, тебе давно пора стать пищей для улиток. — закончив свою тираду, довольный своим решением чёрный дракон вышел из пещеры бывшего вожака и направился прямиком к собственной, где его уже ждали и были очень рады долгожданной встрече. — Собирайтесь. Мы переезжаем. — на данную фразу две пары круглых голубых глаз уставились на него, Бамблби подумал что-то нехорошее, а Блокейд с радостным визгом принялся метаться по пещере и собирать свои игрушки. Он никогда не переезжал, а потому считал слова опи чудесной возможностью не только узнать, как делается этот процесс на самом деле, но и полетать с альфами ночью. Но, скорее всего, его просто положат к немногочисленным вещам в корзину и понесут на себе, так и не дав попробовать свои силы. Бамблби в ответ ничего не сказал, но по его морде пронеслась едва заметная улыбка, видимо он лишний раз удостоверился в нём, как в действительно прекрасном партнёре. Не то чтобы он сомневался в Баррикейде, но иногда закрадывалось в сердце что-то такое липкое и неприятное на его счёт, что становилось очень обидно от одного только его вида. *** — Он и вправду так сказал? Удивительно, как Баррикейд быстро сообразил, что пора делать ноги с главным призом. — серебристый дракон аномально большого размера приземлился около младшего партнёра и лизнул его макушку. — Смотри, красиво летят. — Прайм не повёл даже ухом, он прекрасно знал, что его маленький спарк больше к нему не вернётся. И своего спарка больше не покажет. Баррикейд не позволит. Как выяснилось много позже, когда проблемы стаи были более менее утрясены, когда Прайм отвлёкся от своего, пусть и приёмного, но любимого, спарка, то тот сразу же нарушил добрую часть правил, чего клялся никогда не делать. А ещё этот чёрный молодняк с нейтральной территории… Испортил малыша окончательно, рассказав, что может случиться с такими невинными дракошами в большом мире. Бамблби, кажется, слишком быстро потерял от того голову, от чего крадучись возвращался в родную пещеру, когда уже луна собиралась на свой закат. Кто бы мог подумать, что после инцидента с ссорой Бамблби не только не вернётся домой, как обычно это бывало в моменты их стычек, но и не расскажет о скором появлении им яйца. Это правда стало проблемой для Оптимуса, и пока Мегатрон бессовестно ржал, что Баррикейд-таки сделал то, что давно пора было сделать, он сильно волновался за них обоих. Оба, как считал сам вожак, слишком молоды, чтобы заводить потомство и вряд ли Бамблби будет в восторге от процесса появления этого яйца на свет и высидки кладки. в конце концов он был няней уже вылупившихся малышей, а не наседкой. Пусть решение о принятии нового собрата было сделано быстро, чтобы сожалеть о нём было некогда, но отдавать своего малыша в когтистые лапы Оптимус совсем не хотел. Мегатрон, чьим спарком Бамблби и являлся, отнёсся к огромной оптике полной жалобных звёзд с полным пониманием, вспоминая себя, а потому отпустил его в свободный полёт к более подготовленному к партнёрству Баррикейду гораздо спокойнее. В следствие какого-то года между этими двумя образовалось настолько сильное притяжение, будто они знакомы с самого вылупления. Мега долго успокаивал своего детку, говорил, что с таким хорошим спутником Бамблби не только не пропадёт, но и не наделает глупостей. Отнять партнёра у Баррикейда очень сложно. Невозможно.