Абсолютная Воля

      Базз шёл по длинному и тёмному коридору, который был обставлен крайне богато и роскошно. Сквозь нижние проёмы широких и вычурных дверей пробивались лучи солнечного цвета, едва-едва освещавшие коридор. Дверей было не так много и они чередовались через каждые метров двадцать, что свидетельствовало об огромных размерах помещений, что скрывались за ними.       Брейкер удалялся всё дальше и дальше. Просторный, большой и красивый коридор сменился сырым, серым и грубым проходом в какое-то крыло здания, которое содержали очень небрежно.       Лицо юноши полыхало от гнева, что нарастал в нём, обе ладони крепко сжимались в кулаки, ногти же впивались прямо в кожу, заставляя блеснуть на свету капельки крови.       Подойдя к самой последней двери, более ухоженной и чистой, нежели предшествующие, Базз остановился.Он уставился на позолоченную дверную ручку, на которой виднелись следы от частых прикосновений. Ногами Брейкер чувствовал лёгкий ветерок, что доносился из под двери – окно в комнате открыто.       Юноша со всей своей ненавистью взялся за ручку, а после прокрутил влево и открыл дверь. Шагнув вперёд, он увидел у окна служанку, которая протирала подоконник голубой тряпочкой.       Девушка ничего не успела сказать, как послышался грозный и недовольный голос Брейкера:       - Я ведь говорил, что нельзя открывать окно! Я сам ежедневно проветриваю палату!       - Прошу прощения, г-н Брейкер! – голос служанки дрожал, как и её руки. Она кланялась своему господину, смотря в пол и боясь поднять глаза.       - ВОН! – крикнул Базз, указав на дверь.       - Слушаюсь. Пожалуйста, простите меня, - чуть ли не плача, произнесла девушка, выбегая и закрывая за собой дверь.       Одарив служанку напоследок грозным взглядом, юноша устало вздохнул и взглянул в правую сторону палаты - на белоснежной кровати лежала женщина, на вид около сорока лет, хотя, возможно, её возраст превышал тысячелетия. Она была бледной, тощей и сухой.На ней были датчики, капельницы и всевозможные устройства, как магические, так и нет, которые поддерживали в ней жизнь.       Базз глядел на эту женщину как на самое дорогое и ценное, что у него есть. Его глаза были пронизаны болью и отчаянием.       Вздохнув и разжав кулак, по которому уже катились ручейки крови, Брейкер прошёл к окну, на ходу взяв белое полотенце, что лежало на нижней спинке кровати. Сначала он обернул свою руку в это полотенце, а после закрыл окно, что было распахнуто настежь.       Снаружи был виден огромный особняк, своими очертаниями напоминавший скорее замок, чем дом. Всё в нём кричало о богатстве, влиянии, власти, роскоши и силе. Кричало настолько громко и вычурно, что становилось противно. Где-то вдали виднелась конюшня и полигон для верховой езды, чуть позади кристально чистое озеро огромных размеров. Всего было столько много, что Базз даже не был уверен, что знает все места и постройки этого особняка, хотя и живёт в нём с самого рождения.       Сев на скудный и низкий деревянный стульчик справа сбоку от кровати, Брейкер откинулся на спинку и принялся смотреть на женщину с золотистыми волосами, из которой буквально уходила жизнь. Даже не так, больше похоже, что кто-то или что-то забирает жизнь из столь нежного и прекрасного тела.       - Я прогнал глупую Сюзи, - с фальшивой и слабой улыбкой произнёс Базз, натягивая одеяло на женщину немного выше. – Почему глупая? – изумился он. – Она ведь знает, что я каждый день прихожу и самостоятельно проветриваю твою палату. Вот и говорю, глупая, - он тихо усмехнулся.       Ещё несколько секунд беспрерывного взгляда на лицо этой женщины, и по щеке Базза покатилась слеза. Он держал больную за руку, крепко её сжимая.       - Я клянусь тебе, я заполучу лекарство. Я стану самым сильным, найду Кокон Жизни и излечу тебя. Клянусь, мама… - по лицу юноши покатились множественные слёзы.              - ЧТО? – прозвенел суровый и низкий бас.       Базз свалился наземь от крепкой пощёчины, а глаза его метались от страха. Он приложил ладонь к щеке и тяжёло задышал, с опаской подняв глаза на тучную и круглую фигуру перед собой.       - ПОВТОРИ ТО ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛ, МАЛЕЦ! – вновь зазвучал тот же голос.       Полный, но чересчур опрятный мужчина, что стоял над Баззом, являлся главой Святого клана Судьбоносной звезды. Это – отец Базза, Донмар Брейкер. У него красные ухоженные и длинные волосы, которые были собраны в хвостик на макушке. Он весил килограмм сто двадцать при росте около двух метров. На нём были красивые и дорогие одежды, а так же золотые украшения с бриллиантами: серьги, ожерелья, браслеты и кольца. Всё в этом человеке говорило о том, что он хотел казаться богатым.       - Я… - Базз попытался что-то сказать, но страх сдавил горло.       - ЧТО ТЫ ТАМ МЯМЛИШЬ? – глаза Донмара были преисполнены ненависти и презрения к собственному сыну.       - Меня… Меня просили передать, сир, что чудовище… - на этом толстая туша Донмара качнулась, - чудовище вернулось, сир.       Услышав, точнее наконец-то осознав со второго раза, слова нелюбимого сына, лицо главы исказилось в ужасе, а сам он упал обратно в высокое и широкое кресло, являющееся троном.       - Сир, это ведь… - наконец-то заговорил тощий и высокий мужчина справа от Донмара – Кайл Ночос, личный секретарь главы.       - КТО ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ? КТО ПРОСИЛ ПЕРЕДАТЬ ЭТО? – голос Донмара лишился своей жёсткости из-за страха и дрожи в нём.       - Высокий и крупный мужчина с чёрными волосами, - с каждым словом глаза Донмара заливались кровью, а по лицу градом катился пот, - у него огромный меч за спиной. Мне сказали, что это был глава Клыка Дракона… Какой-то Мон Дез. Но он ведь никто, оте… - тут Базз вспомнил, что ему не позволено называть человека на троне «отцом», лишь «сир» или «господин глава». Это заставило мальчика рефлекторно зажмуриться и приготовиться к очередным побоям, но… ничего не произошло.       Спустя несколько секунд Базз приоткрыл один глаз, затем второй, и увидел отца, который изо всех сил сжался в свой трон, крепко сжимая его плечики.       - Сир, это ведь значит… - заговорил Кайл.       - Я ЗНАЮ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ! – в голове Донмара слышалось отчаяние.       - Что прикажете делать, господина глава? – дрожь передалась и Ночосу.       Донмар начал грызть свои ногти, пытаясь заставить свой мозг заработать, но страх полностью его сковал.       Базз продолжал сидеть на полу. Он уже не прижимал ладонь к своей щеке. Вместо этого он внимательно смотрел на своего отца, которого он впервые видит в ужасе. Он не понимал, как такое может быть. Отец всегда казался ему чем-то могущественным и непоколебимым, но сейчас… Одно лишь имя незнакомца заставило его испытать отчаяние.       Донмар Брейкер, один из самых влиятельных людей во всей империи, человек, который известен всем и каждому благодаря своему восхождению на вершину в короткие сроки, что заняло у него лишь несколько тысячелетий, и именно этот человек сейчас не мог укротить свою дрожь. Страх заставлял его толстую тушу вжиматься в широкое кресло, будто это последний бастион, обладающий неприступностью.       Когда до него дошло осознание того, что его сын увидел главу клана столь жалким и слабым, Донмар разъярился и велел вышвырнуть Базза за дверь. Тот вышел сам.              Во время спарринга с Клеем Рейком, своим наставником, Базз думал о лице своего отца. Почти всю свою жизнь он мечтал увидеть такое лицо у этого жирного ублюдка, как сам он его называл.       - Г-н Брейкер, вы витаете в облаках, - произнёс Клей, досрочно остановив спарринг. – Сейчас вы не боец.       Базз уже оскалился, он было собирался продолжить и показать, что с ним всё в порядке, но мысли об отце заставили его утихомириться и вздохнуть.       - Как ваша мать? –заинтересовано спросил Клей, хоть и наиграно.       - Ты знаешь, Рейк. Крысы главы тебе обо всём докладывают, - эти слова вызвали у Клея усмешку.       Высокий и стройный мужчина, твёрдо и уверенно стоявший в метрах десяти от Базза, является единственным человеком, которого юный Брейкер называет по фамилии. Рейк единственный, к кому Базз испытывает хоть долю уважения.       - Натали, Эмили, заходите, - Клей взглянул в сторону высокой мраморной двери, которая через несколько секунд отварилась, впуская в огромный тренировочный зал юных служанок. Они сразу же принялись убираться.       - Я буду у себя, - недружелюбно и грубо проговорил Брейкер, выходя через другую дверь.       Одна из служанок, Эмили, проводила юного господина взглядом, пытаясь угадать причину его столь гневного характера. Это заметил Клей, он подошёл к девушке и произнёс:       - Ты ведь здесь новенькая, верно, Эмили?       Девушка от неожиданности подпрыгнула и взвизгнула, а после, приложив левую руку к стучащему сердцу, повернулась к мужчине.       - Д-да… - тихо и неуверенно ответила она.       - Тогда, ты, должно быть, гадаешь, почему же этот юноша такой вечно злой и сердитый?       Эмили, пытаясь скрыть, что слова Клея абсолютно правдивы и точны, глядела в пол, опустив голову вниз.       - По тебе видно, - с доброй усмешкой произнёс Рейк.       Сделав несколько шагов вперёд и встав позади девушки, он продолжил:       - У Базза больна мать –корь. Ну та, редкая и крайне опасная.       Эти слова заставили Эмили обернуться и взглянуть на мужчину.       - Мой… Мой дальний родственник тоже был болен этой корью. Умер пять лет назад.       - Но это не единственная причина гнева юного Брейкера. Его отец – тиран, признающий лишь силу и живущий по законам джунглей. Как-то раз он проболтался Баззу, что, возможно, есть один способ спасти спасти Габриэллу, его мать…       Дальше Клей не отважился продолжить. Что-то заставило его умолкнуть. Некая привязанность к своему подопечному вынудила лучшего ассасина клана заткнуться.       - Ты ведь знаешь, что обычно дети впервые используют проявление в десятилетнем возрасте?       - Да, - робко и тихо ответила Эмили, кивнув.       - Базз смог сделать это лишь в четырнадцать.       - Что? – она совсем не скрывала своего удивления. - Но ведь… Он такой сильный. Я видела, что он оттесняет даже вас, г-н Рейк, - произнесла она с неким протестом, на что получила суровый и холодный взгляд Клея, говоривший о том, что ещё одно слово может стоить ей жизни.       - Недостаточно сильный. Он хочет больше. Он хочет стать сильнейшим, иначе ему не спасти свою мать.