Ты приказал мне жить у шторма

Любовь- это просто туман, Который рассеивается с первым же лучом реальности. Чарльз Буковски

За окном бушевал сильный ветер, и тени деревьев отражались в окне комнаты Мирабель. Девочка сидела на своей кровати и боязливо осматривалась по сторонам. Обычно яркая, теплая комната казалась ей сейчас холодной и страшной. Она вдруг увидела свет от лампы в коридоре и улыбнулась. -Бабуля! -Мирабель, почему ты не спишь? -Бабуля, ты сегодня расскажешь мне ту историю? – маленькая девчушка сидела на своей кроватке и в нетерпении ерзала на ней, вопрошающе смотря на женщину в дверном проеме. Любимая история могла успокоить ее в любой ситуации. -Но ты слышала ее уже сотни раз, детка. -Ну ба! Пожалуйста! -Хорошо, - сдалась женщина и, накрыв девочку теплым одеялом, присела на край детской кроватки. - Ну что ж, тогда я начну с самого начала. Девочка закрыла глаза, зная, что только так сможет услышать любимую историю, а женщина начала свой рассказ мягким, убаюкивающим голосом: “Туманное утро пришло в Данию так же рано, как и всегда. Солнце показалось из-за горизонта, и густой туман окрасился в теплый красный цвет. Несомненно, те, кто живет в этих местах с рождения, привыкли к этому, но приезжие всегда отмечают, что, хоть солнце и не очень любит дарить этим землям тепло, встает оно рано и невероятно красиво, как нигде больше. Проснувшись здесь нарочито рано, вы увидите алый ореол солнца. С каждой секундой оно будет подниматься, и все больше по небу будут распространяться оттенки красного. Кажется, только здесь вы увидите самую отчетливую палитру света. Где-то на улочках города Обенро, что находился на Юге страны, уже слышался оживленный гул жителей. То тут, то там проскальзывали различные фигуры людей. Каждый занимался своими делами, спеша в никуда. Во многих странах утро - тихая пора, но тут всегда кипела жизнь и не было ей покоя ни на секунду. Вот с грохотом раскрылись резные ставни окна, и оттуда выглянуло милое девичье личико. -Кэтрин! – крикнул кто-то с улицы. Девушка удивленно взглянула на мужчину, и лицо ее озарила легкая, словно взмах крыльев бабочки, улыбка. -Здравствуйте, мистер Ульв. Как ваше здоровье? – протянула она мелодичным голосом, словно певчая птица. -Ох, ох все хорошо, благодаря той настойке, что дала мне твоя мама. Передай ей мой низкий поклон. -Конечно, мистер, - прокричала девушка, исчезая в развевающихся от ветра занавесках. Мистер Ульв представлял собой типичного мужчину 45 лет или, как выражались в народе, убитого, но все также живого. Что могло означать лишь то, что они может и были уже стариками для детей, но вполне хороши собой, за редким исключением. Добры и невероятно мягкотелы. Кэтрин, да, так звали ту девушку. Необходимо, или можно даже выразиться об обязательности, упомянуть тот факт, что это имя невероятно ей подходило. И никак она не могла зваться Фаорой или Микой. Так вот, девушка была представителем поколения немногим около 20 лет. В целом, как и в отдельных аспектах, она была прекрасной, или лучше выразиться, чудной девушкой. Миниатюрный овал лица, большие голубого оттенка с синими прожилками глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Тонкая линия губ, цвета дымчатой розы. Прекрасные струящиеся до талии волосы цвета коньяка с редкими локонами охры , так красиво вьющиеся в туманное утро. Девушка была прекрасна, и глупо было бы спорить с этим общеизвестным фактом. В этом городке, где все знали друг друга не только потому, что городок был мал, но еще и потому, что жители были невероятно дружелюбны. Кэтрин выделялась своей яркостью и невинным взглядом на жизнь. Она была дочерью травницы, известной не только в городе, но и во всей стране своими лекарствами, которые лечили болезни, прежде считающиеся неизлечимыми, и строителя, руками которого была построена большая часть города. Родители девочки показывали собой пример любви, которая прошла сквозь годы. Они жили вместе долго, но в глазах их все еще горел огонь, дарующий спокойствие и уют. С детства Кэтрин мечтала о такой же мягкой, нежной и вечной любви. Не было и минуты в ее жизни, чтобы она не восхищалась чувствами родителей. Девушка видела их поведение друг с другом и любила родителей от того еще больше. Та представляла любовь сахарной ватой, что делает торговец на соседней улочке, и нельзя было винить ее в этой, поистине детской, наивности. -Мам! – позвала она, показавшись в гостевой. -Да, солнце? – отозвалась женщина, рукой убирая прилипшие к лицу локоны. Надо ли отметить, что мать Кэтрин была прекрасной женщиной? Очевидно все было ясно от того, что они вместе с мужем прекрасно воспитали дочь. Летти, хоть и была старше Кэтрин, красотой ей ничуть не уступала. Поведение ее источало доброту, а каждое движение характеризовалось невиданной прежде легкостью, словно она не человек вовсе, а недавно превратившаяся бабочка: легкая и прекрасная. -Мистер Ульв передавал тебе низкий поклон, - сказала девушка и поклонилась, копируя несколько забавный манер на поклоны мистера Ульва. Иногда казалось, что люди этого города жили в совершенно другое время, нежели в том, в котором существовали. И это было забавно. В этом был особый шарм этого города. Этих людей. И этого чудного времени. -Хи-хи, спасибо, милая. -А, где же отец? – спросила Кэтрин, и в глазах ее показался прозорливый огонек, так красящий любую девушку, и она не была исключением. -Он вероятно сейчас у миссис Турады, а что? -Сегодня мы договорились, что он отведет меня на пирс! - надув щеки пробубнила девушка. -Зачем это? -Ну, мама! Я живу у порта больше 20 лет и ни разу не видела приезжих торговцев. -Да не на что там смотреть, - уверенно проговорила женщина, в упор смотря на дочь. -Ну да, ты-то там каждый день бываешь. -Что ж, мне нечего на это сказать, - вскинула руками Летти. -Я дома! – крикнул Дитер. -Папа, ну наконец-то! – Девушка кинулась в объятия отца, и, погрузившись в них, почувствовала то тепло, которое дарило ей долгожданное спокойствие с далекого детства. -Кэтрин, еще так рано. – Мужчина выпустил дочь из объятий и, посмотрев на нее, улыбнулся, пригладив свои каштановые волосы. -Ты обещал! – упрямо настаивала та. - Я бы вовсе не беспокоила тебя, но вы не отпускаете меня одну. – Этот разговор поднимался в семье неоднократно, но родители всегда упрямо настаивали на своем, и девушка предпочитала прислушиваться к ним. Кэтрин любила маму с папой и считала, что они не скажут ничего, что бы ей навредило. Вероятно, она была той самой дочерью, которая была достойна таких родителей, коими являлись Дитер и Летти. -Что ж, ладно, иди, - махнула рукой Летти. -Милая! - воскликнул Дитер, с упреком смотря на жену. С детства они не позволяли дочери видеть бескрайние воды. Обенро был маленьким городом, абсолютно обычным и до боли приевшимся. Дитер с Летти и дочерью в любой момент могли махнуть рукой на этот городишко и уплыть в лучшую жизнь. Но что-то упорно держало их на месте, они ругались, ссорились и не любили это место, но каждый день, поднимаясь с кровати, они открывали окна, пуская в затхлое помещение воздух с частичками морского бриза. Каждый день они, не пытаясь что-либо изменить, жили и проживали дни, месяцы. Они словно застряли в бесконечной петле. Петле своей взрослой жизни, их проблемы были такими пустяковыми, но они являлись взрослыми и превозносили свои проблемы на такой же уровень. -Спасибо, мам, - почти прошептала девушка и, крепко обняв семью, выбежала за дверь. Тем временем ветер принес в их дом перемены, перемены, которые изменили их жизнь.