Слабости Сильнейшего

Senpai

      Годжо настоял на том, чтобы меня осмотрела Сёко. Я же хотела только одного — спать. И если бы мы уже не были на полпути в магическую школу, то я бы возмущалась до победного, а так — не было смысла тратить остаток сил.       — А-а, я помню её, — белый халат и уставший взгляд — неотъемлемые характеристики, казалось бы, каждого медика, даже если ты — маг. — В прошлый раз было обморожение. С чем пожаловали сегодня?       — «Ауч, это плохое начало разговора. Особенно, когда наше первое знакомство я не помню».       — Хочу, чтобы ты посмотрела на её энергию. Может быть, дашь совет, как можно сохранять, аккумулировать, — Годжо сел, закидывая ногу на ногу.       — Хм, любопытно, — Сёко подошла ближе, приглядываясь. — Ты, оказывается, скрытная девочка. Не покажешь мне пару фокусов?       Некомфортно. Мне было до жути некомфортно здесь находиться. Хотя я не чувствовала агрессии. Просто бывает, с первых секунд входишь с человеком в резонанс, и хочется переключиться, но всё не выходит.       Я показала правую руку, которая глазами мага виделась в паутине светящихся потоков исцеляющей энергии.       — Это совершенно не похоже на то, чем обладаем мы, — она подошла к Годжо ближе, присела на край стола и, склонив голову в бок, стала рассматривать меня издалека, как любопытный экземпляр. — Мы используем технику, она — собственное тело. Вернее, мы трансформируем проклятую энергию при помощи техники в позитивную, она же получает её сразу положительной, пригодной для лечения, поэтому требуется так мало времени. Это способность тела, плюс техника. У тебя есть учитель? — обратилась она уже ко мне.       — Угу, лучший учитель, хорошие тренировки, — повторила я свою мантру, улыбаясь тому, как Сатору начал сиять, принимая слова на свой счёт.       — И какие техники ещё есть в арсенале?       — Техника призыва, — осознав всё-таки, что я говорила не про него, Сатору поджал губы. — «Такой забавный», — несколько огненных техник…       — Огненных? Ты же холодная внутри, — она сощурила глаза, пытаясь понять, попала ли в точку или я, действительно, скрытная, как она выразилась.       — «Почему же ты мне не нравишься?» — я пожала плечами. — Двойственность человеческой натуры. А техники изучала, какие дали. После переезда в Токио хотелось вернуть себе чувство безопасности. Выбирать, чем защищаться, не приходилось, потому что ещё не знала конкретно, что угрожает, только чувствовала. Дались легко, опять-таки благодаря учителю.       — Не знаю, Сатору, — она стала накручивать прядь длинных каштановых волос на палец, смотря на Годжо. — А ты что думаешь? Ты определил, при каких условиях возникает эта энергия?       — Ага, — он приставил руку к подбородку, пытаясь скрыть ухмылку, — вместе с адреналином…       Они перекидывались фразами, будто меня нет, но я не могла оторвать взгляд от этой мягкой пряди на её пальчике. Жест казался каким-то кокетливым, хотя девушка-медик была вполне серьёзна.       — «Хм, надеюсь, это просто привычка, — чувствовалось, что они знают друг друга не один год и каждое слово, интонация, движение заставляло ощущать себя лишней, будто мешаю их разговору. — Хотя, какого чёрта?!»       Словно от усталости, перед глазами стала появляться пелена. Несколько раз моргнув, попыталась избавиться от неё.       — «Надо успокоиться, выдохнуть. Что с тобой вообще?» — уговаривала я себя, но распалялась только сильнее.       — …То, что она так ловко маскирует свои способности — тут ты прав, — она улыбнулась, повернув к Сатору лицо. — Прям как одно из твоих последних Проклятий, которое умеет скрывать присутствие.       — Хм, — он раздумывал над ответом. — В нас с тобой больше от Проклятия, чем в ней, даже несмотря на её предка.       — Ого, в последнее время ты стал таким эмоциональным. Я тебя не узнаю. — Сёко улыбнулась.       — Я имею ввиду использование проклятой энергии. Дело не только в разных школах… — он повернул голову, бросая взгляд в мою сторону и разом замолкая. — Юки, — Годжо оказался у моего лица за долю секунды, всматриваясь в глаза, будто видя ту самую белую пелену, застилавшую глаза, — а что ты сейчас чувствуешь?

***

      — Сатору, пожалуйста, выйди! Со мной всё в порядке, — я старалась выглядеть спокойной, в очередной раз, обдавая лицо холодной водой. — Я ведь уже извинилась, что так спешно ушла. Просто немного устала. На сегодня мой лимит ненормального исчерпан, силы остались только на… нормальное. Поэтому я поеду домой. Годжо, у меня нет столько сил, помнишь? — промокнув лицо бумажным полотенцем, выдала самую доброжелательную улыбку, надеясь на прекращение допроса.       — Ладно, твоего очередного «чёртика из табакерки» обсудим позже, — он шёл размеренным шагом, слишком серьёзный. — Ещё интересно, кто всё-таки твой учитель? — тут уже вернулась фирменная наглая ухмылка, заставляя меня лишь вздохнуть.

***

      Я проснулась около полуночи. Уселась на кухне с чашкой чая, решая, смогу ли сейчас снова заснуть или стоит на что-то отвлечься. В голове крутился разговор с Годжо. Может быть, при других обстоятельствах я бы выложила всё подчистую, ведь особо скрывать нечего, просто тогда разговаривать не хотелось вовсе, и я упрямо отбивалась.       И снова стук в дверь заставил вздрогнуть, как тогда, но теперь уже не удивительно, что на пороге стоял Сатору.       — Ты поставил датчик движения у меня в доме? — я опиралась на косяк двери и даже не скрывала своего недовольства.       — Нет, — он не ответил на колкость, что настораживало, — я взял самое нормальное из нормального, ведь тебе этого не хватило сегодня? Шоколад, попкорн, другие вкусности и самые нормальные фильмы, по мнению Юджи, — Годжо заглянул в огромный крафтовый пакет. — Он пересмотрел тысячу и теперь может смело стать кинокритиком.       — О-о-у, — я прижала руки к груди. — Доставай контракт, я готова на все твои условия, — он рассмеялся от такой кардинальной смены настроения. — Расписываться кровью?       — Есть, кстати, и такой сюжет, — он выглядел таким расслабленным и немного уставшим. — Хочешь, посмотрим его первым?       Я достала все подушки в доме, придвинула низкий журнальный столик, пуфики, краем глаза наблюдая, как Годжо раскладывает сладости.       — «Интересно, футболка под худи свободная или как мне нравится? — почему-то было сложно оторваться от его фигуры. Он выглядел так уютно, что во мне боролись два желания: умереть от милоты и всё-таки проверить, действительно ли эти штаны держатся на бёдрах, как мне представляется. — Это худи всё закрывает!» — я уже строила план, как заставить Годжо его снять.       — Можем пересмотреть нетленную классику, — он поставил пиалы на стол и плюхнулся на диван.       Выбор пал на какой-то ужастик. Сатору скучал, я смотрела некоторые сцены сквозь пальцы.       — Серьёзно, Юки?! — он смеялся каждый раз, видя мою реакцию.       — Годжо, просто такая зловещая музыка и… — устраиваясь ещё уютнее в его руках, я придвинула попкорн ближе, отгораживаясь от экрана. — …Ты, вообще, видел это? — я пыталась оправдаться, снова прикрываясь рукой. — Нельзя так неожиданно появляться, это пугает людей!       Второй фильм выбрал Сатору, и теперь уже скучала я. Романтическая комедия как-то не вписывалась в моё настроение. Сидеть, закинув ноги, умостившись в его объятиях, греть руки в огромном кармане теплого худи, ощущая его спокойное дыхание, я могла под любой фильм, а этот был слишком «приторным».       И стоило предугадать, чем всё закончится. Я проснулась от того, что нога затекла и стала болезненно покалывать. Годжо спал на спине, удобно устроившись на мне, смешно раскидав руки, заняв весь диван и свесив длинные ноги через подлокотник. Я же уснула в менее удобной позе, зажавшись в уголке дивана. Пришлось аккуратно выбраться и, прихрамывая, идти наверх.       Мне оставалось от силы часа полтора до будильника, поэтому я планировала подло оставить Годжо на диване, комфортно устроиться в своей постели, но зато заботливо укрыть его пледом. Вернувшись, обнаружила сонного Сатору, допивавшего на кухне остывший чай.       — В следующий раз досмотрим, хорошо? — протирая глаза, он обнял меня одной рукой, пока я так же в полусне утыкалась ему в грудь. — Проводишь меня?       Мы стояли перед дверью ещё несколько минут, продолжая обниматься. И как-то незаметно несколько лёгких прощальных поцелуев в губы перешли в разряд более серьёзных.       — «М-м-м, мне так нравится, как ты целуешься», — я неторопливо запустила пальцы в его волосы и слегка оттянула назад, меняя наклон головы.       И, наверное, не стоило этого делать. Годжо как-то шумно потянул воздух носом, прижимая сильнее, углубляя поцелуй, выдохнув полустон, но действуя всё также аккуратно и медленно. Я же запустила руки под толстовку, фактически ощущая, как кожа под моими пальцами начинает нагреваться. Движения Сатору были решительнее — ладони уже спустились намного ниже лопаток. Мне тоже не хватало ощущений, и его кофта явно мешала. Особо не задумываясь о том, что люди так не прощаются, стоя перед выходом, я потянула её наверх. Поддаваясь нерешительному движению, он стянул одежду, возвращаясь к моим губам, прикрывая глаза, погружаясь в наслаждение от процесса обоюдных касаний. Теперь мои руки свободно спускались от шеи вниз, чувствуя мышцы груди, пресса, переходя на спину. Но когда я притянула его ближе, ощущая, насколько он возбуждён, Годжо слегка прикусил нежную кожу, поцеловал просто в губы и остановился.       — Ещё одного раза я не выдержу, — он заглянул мне в глаза, улыбаясь. — Спокойной ночи, Юки!       — Годжо, я не собираюсь издеваться.       Ответа не нужно было ждать долго. Он впился губами настолько сильно, что мне показалось, что я в очередной раз ощущаю вкус крови от его поцелуев. Уже привычным движением подхватывая снизу, прижал к себе мои бёдра, позволяя чувствовать между ног его твёрдый член. Не сговариваясь, оба скосились на диван, который был хорош для просмотра фильмов, но сейчас явно тесноват для нас обоих.       — В спальню! — выдали фразу почти синхронно, тут же возвращаясь к поцелуям.       Видимо, Сатору ещё не определился, стоит ли ему поторопиться или притормозить, потому что первые несколько шагов по лестнице он сделал, переступая через ступеньку, но без спешки, а потом же преодолел остаток пути в два прыжка. Решительно толкнув дверь в комнату, он продолжил целовать меня неторопливо, но так глубоко и настойчиво, что я едва сдерживалась.       Уложив меня поперёк кровати, Годжо опёрся на один локоть, нависая. Удобно поставил колено, раздвигая мои ноги. Сейчас сложно было спорить. Каждое властное движение говорило, кто ведёт в этой партии. И если Сатору ещё можно было возразить, то его движениям, телу перечить было невозможно. Придерживая второй рукой моё лицо, засунул язык глубже. Требовательно, даже немного грубо. — «Да, мне хочется глубже, больше». — Стал опускать руку ниже, медленно обхватывая в движении шею, заставляя распахнуть глаза от секундного животного страха, который вспыхивает где-то на уровне инстинкта и гаснет, когда вижу подрагивающие ресницы, чувствую, как он со стоном наслаждения спускается ниже. Я поддавалась, но желание контролировать так просто не задвинешь, поэтому потянула его, устраивая прямо между ног, заставляя опереться на обе руки. Хотелось почувствовать тяжесть тела, непристойно потереться, чтобы получить больше удовольствия, но пришлось лишь засунуть ладони в задние карманы его штанов, сжать и слегка двинуть бёдрами. И почему-то это движение заставило Годжо сорваться. В этом проявилось всё его нетерпение. Теряя контроль, поднялся, чтобы стянуть футболку и брюки вместе с бельём. Каждая мышца напряжена, притягивает взгляд, и так хотелось почувствовать его силу, наполниться ею, кусать от боли губы, подчиниться ему, отдать своё тело, но только без спешки, поэтому я пошла на поводу у другого желания.       Усевшись на край кровати, я приоткрыла губы, и Сатору не нужно было объяснять этот грязный жест. — Открой шире, — произнёс тихо, на выдохе, располагаясь напротив, неторопливо собирая в хвост мои растрепавшиеся волосы, пока я сжимала член рукой и касалась языком.       От того, насколько это было пошло, у меня сводило колени. Подняв глаза, увидела потемневший от желания взгляд, расширенные зрачки, почти полностью скрывавшие радужку, приоткрытые губы. Он неотрывно следил за каждым движением, пока я не убрала руку и с упоением, прикрыв веки, не заглотнула его член наполовину. Запрокинув голову, он застонал слишком возбуждающе, чтобы я останавливалась, поэтому повторяла движение снова и снова, сжимая губы, стараясь обхватить сильнее. Зажав в кулаке мои длинные волосы, он толкнулся с силой, до упора, лишая меня возможности нормально дышать. Трудно было справиться с тем, что его член упирается куда-то настолько глубоко, поэтому отодвинула его бёдра, толкнула спиной на кровать, меняя положение так, чтобы чувствовать больше свободы. Уселась между ног, прошлась мокрыми губами по напряженным мышцам пресса, затем провела языком от основания члена до самого верха, влажно облизывая, придерживая рукой. Всё тело сводило так, что хотелось потянуться, избавиться от сладкой судороги, которая болезненно скручивала мышцы, поднимаясь снизу вверх. Годжо взял мою руку, и перехватил ею так сильно и удобно, как было нужно ему, задвигал бёдрами в том темпе, как ему нравилось, задавая ритм моим движениям, продолжая без стеснения стонать. — «Чёрт, пожалуйста, замолчи. Я больше не выдержу!»       Будто прочитав мысли, он увеличил темп. — Юки, — я почувствовала, как его член стал ещё больше, и поняла, для чего он отвлёк меня, но хотелось попробовать его полностью, до конца.       Его сперма толчками вливалась мне в рот. Ещё несколько секунд, и я подняла лицо, задышав так же глубоко, как и он. Сатору устало провёл рукой по мокрому лбу, убирая прилипшие волосы, и опустил глаза на меня, утомлённо, довольно улыбаясь.       Сел на кровати, запуская пальцы в пепельные волосы на затылке, усмехаясь и выдыхая. Потянулся к моим губам. Но я так не хочу, поэтому, закрыв дверь в ванную, уже там провела рукой по мокрому подбородку, рассматривая в отражении раскрасневшиеся припухшие губы, умылась, выпила стакан воды.       Он зашёл после стука, развернув, без церемоний целуя с языком, стал тянуть мою футболку наверх. И снова сделал всё правильно: опустился к груди, покусывая сосок, раздвинул ноги шире, запустил руку под одежду, чувствуя, насколько я мокрая. — «Ты ведь помнишь, как мне нравится?» — он помнил, но, видимо, хотел другого.       Стянул разом шорты с намокшим бельём, закинул одну ногу себе на плечо, слегка приподнял, усаживая на край тумбы, и прошёлся языком вдоль влажных половых губ. Я ждала его ласк, умелых пальцев, но это разогнало пульс за секунду, заставляя глухо простонать, слегка откинуться назад, упереться руками. Он не торопился, тщательно всё слизывая, посасывая бугорок клитора, легко зажимая его. Я старалась продержаться хоть немного дольше, но хватило всего на несколько минут. Меня накрыло оргазмом, когда он стал массировать клитор большим пальцем, усиливая нажим. В последние секунды перед вспышкой удовольствия постаралась контролировать тело и не слишком разодрать его плечи, но получилось очень плохо — на белой коже появились красные ссадины. Дрожащие ноги больше не держали, и я просто опустилась на пол, выдыхая, находя опору в его руках.       Никогда не видела, чтобы он улыбался настолько самодовольно. Я всё ещё рвано дышала, когда он, смотря мне прямо в глаза, медленно поднёс руку ко рту и облизал влажные пальцы. — Аргх, Сатору! Это очень пошло! Просто невозможно! — я чувствовала, как розовый румянец от полученного удовольствия превращается в пунцовый. — Давай проверим насколько ещё я могу быть неприличным?       Предложение было заманчивым, но… — Годжо, у меня будильник через пятнадцать минут, так что придётся додумывать твою «неприличность» весь оставшийся день, — я поцеловала его в губы, чувствуя свой собственный вкус, и от этого вдруг снова распаляясь. — А тебе понравилось? — поцеловала в шею, опускаясь к плечам. — Я всё правильно сделала? — мой язык касался каждой царапины на светлой коже, оставляя после себя только влажный след, уже без ссадин. — Теперь я тоже хочу приучить твоё тело к своим прикосновениям, — слегка укусила за подбородок, прижимаясь, — Уж слишком хорошо ты звучишь, — втянула мочку уха, также слегка прикусывая, чувствуя, как по его телу отправляется волна мурашек, — Научишь? — Угу, — я видела, как напряглись его мышцы, — Если будешь хорошо себя вести, — уголки губ растянулись в ухмылке, — сможешь называть меня сэмпай.