Врата в шторм

Пальцы, вцепившиеся в перила разрушенной лестницы настолько продрогли, что уже ничего не чувствовали. Гарри, спотыкаясь спускался по мелким ступенькам. Свитер, который промок насквозь в утренней росе запретного леса, пока Гарри валялся в траве, пах землей и потом. Ботинки казались неподъемными, он еле переставлял ноги, но ему нужно было спуститься еще на несколько пролетов. Звуки победного празднования доносились из Большого зала по пробитым сквозняками коридорам Хогвартса. Они были так отчетливо слышны, будто Гарри все еще находился там, среди этих людей. Они требовали его внимания, ждали поздравительной речи, слов сочувствия, участия во всеобщем пире на костях погибших в Битве за Хогвартс… А молодому герою хотелось просто поспать. Он не смыкал глаз уже несколько дней. Поспать и побыть наедине с его горем. В тот момент, когда тело поверженного Темного Лорда коснулось каменного пола, Гарри что-то больно ударило изнутри. Ударило осознание, что всё — конец! Путь закончен, дальше идти некуда. Волан-де-Морт упал, раскинув бледные, длиннопалые руки… Так падают в снег, в воду, в объятия людей, которым доверяешь — легко и свободно. «Что ж, Том Реддл теперь действительно свободен. Во всех смыслах» Вырвавшись, наконец, из рук Молли, Гарри нырнул под мантию-невидимку и вышел из Зала. Всюду кто-то находился. На выходе он чуть не столкнулся с Филчем, который зачем-то грёб огромный каменный завал шваброй. В правом коридоре Дин Томас целовался с Чжоу Чанг. Опьяневшие от радости или от горя защитники магического мира, разошлись по Хогвартсу. Гарри то и дело останавливался, прислоняясь плечом к шершавой холодной стене. Он шел вперед, к выходу из замка. Массивные резные ворота в Хогвартс были приоткрыты. Парень замер, прислушиваясь. На улице бушевала буря. Ливень хлестал с небес, чтобы смыть с неё уродливые следы войны. Гарри смотрел на бешеные потоки воды, стекавшие в сторону взорванного моста. Она уносила грязь и мелкий мусор, смывала с древних плит пролитую кровь, омывала тела погибших, которых не успели внести в замок. Огромные входные двери Хогвартса внезапно представились Гарри вратами, за которыми только шторм. А в том шторме не было ничего. Реальность обрывалась ровно за порогом, а дальше — неизвестность… — …Гермиона, дай мне флягу, что угодно! — Собери их… Отнеси в омут памяти… посмотри на меня… Гарри качнулся влево, оперся руками о перила, сделал неустойчивый шаг вперед. Голова кружилась от голода, руки мелко тряслись. Он словно постарел в один миг на несколько десятилетий. Пару глотков огневиски тоже сделали свое дело. …Удар, удар, удар. Звон стекла от бьющегося беспомощного тела. Закрывшиеся глаза, упавшая на грязный пол рука… «Если есть там наверху хоть кто-нибудь, прошу, пусть боль прекратится. Пусть станет легче, пусть станет все равно!» …Ни один из них не может жить, пока жив другой!.. …- Ты должен убить меня, Северус. — Мне сделать это сейчас, или желаете составить эпитафию?.. …- Осколок души Волан-де-Морта проскользнул в единственное живое существо — в самого Гарри. Вот почему он может говорить со змеями, и поэтому же имел доступ к разуму Темного Лорда. — Значит, когда придет момент, мальчик должен умереть? Я растил его, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?!.. … Медленно качается на небе луна. Снейп сидит на подоконнике, под арочным сводом оконного проема на третьем этаже. Ему не больше пятнадцати. Юный, угловатый, с живым и колким взглядом черноволосый мальчик. По скрученному свитку пергамента бегут торопливые смазанные строки. Недописанное послание он держит на коленях и перо — в опущенной руке, в пальцах с чернильными пятнами. Лунный свет выхватывает имя адресата — Джеймс Поттер… …Глазами Снейпа Гарри видит самого себя, распластанного посреди Запретного леса, без сознания, сразу после атаки дементоров на третьем курсе. Снейп бережно поднимает его на руки и укладывает на волшебные носилки… … - Вы — трус! Вы ничем не помогли! Он стоит в двух шагах от Снейпа, взведенный, словно тетива лука, вот-вот готового выстрелить. Дрожит весь от горя и злости. Снейп беспристрастно наблюдает истерику со стороны, потом подходит и решительным жестом притягивает его к себе. — Все. Успокойся, достаточно. Гарри видит и помнит, как разом вышли все эмоции. Словно воздух из огромного, готового лопнуть, воздушного шара. Его руки оплетают талию Северуса, искаженное лицо он прячет у него на груди. — Вы могли бы его спасти, вы могли… Снейп некоторое время молчит, застывает, обнимая пятнадцатилетнего Гарри, потом отстраняет его от себя и крепко берет за плечи. — У меня было время только на одно действие: предупредить Орден, или спасать Блэка. Я выбрал тебя… Гарри не заметил, как по его щекам потекли горячие слёзы. Они, наверное, что-то общее имели с бушующим дождём на улице? Не медля больше ни секунды, Поттер преодолел несколько последних ступеней и вылетел израненной птицей в шторм. Ливень мгновенно намочил свитер, Гарри его сорвал с себя и швырнул прочь, оставшись в одной рубашке, которая тоже сразу промокла. Дождь стер границы реальности, все стало серым и однотонным, кроме жестокой памяти, которая безжалостно подбрасывала яркие картинки. Гарри на ощупь шел в сером небытие, вслепую по серой штормовой дороге. …- Северус, пожалуйста! Почему — нет? Поздний вечер окрасил стены подземелья пламенем свечей. В белой рубашке, застегнутой на несколько пуговиц и в темных брюках, без привычного сюртука, скрывающего его фигуру Снейп выглядит выше и стройнее. Гарри одет в свою праздничную мантию. — Затем, что ты пьян и ты ворвался ко мне в комнату ночью. — Я выпил всего бокал вина. — Хотел бы я знать, как вы с Уизли умудрились пронести его на вечеринку Слизнорта. — Снейп слегка усмехается, — Филч всех проверял лично. Все, иди к себе. Мне нужно выспаться. Гарри отмечает собственные плавные и слегка неуклюжие движения, с которыми он подходит к своему профессору. Тогда ему казалось, что он соблазнителен. Руки его осторожно ложатся Снейпу на грудь. — Северус, — его голос слегка дрожит от волнения. Он хорошо помнит, с каким трудом настраивался на этот разговор, — не мучай меня. Я и так уже измучился. Скажи мне, почему ты не хочешь быть со мной. Ты столько для меня сделал, постоянно был рядом все это время. В прошлом году я чуть не свихнулся, но ты меня вытащил. Не Дамблдор, который так старается быть хорошим, не мои друзья, никто другой — ты! Северус, я знаю, что ты любил моего отца, но я — не он. … Ну, прости меня, я не могу этого забыть! — Поттер, то, что ты в прошлом году бесцеремонно залез в мои воспоминания — само по себе отвратительно, и в высшей мере бестактно напоминать мне об этом сейчас. — Голос Снейпа резок как и черты его лица, — иди спать. — Ведь ты меня зачем-то оберегал все это время? — отчаянно тараторит шестнадцатилетний Гарри, — ты меня сутками напролет учил Защите, зельям, заклинаниям. Ты меня от дементоров спас, страховал на четвертом курсе на Турнире… Ты помнишь, что сказал мне, когда я вернулся с кладбища? Снейп молчит некоторое время, внимательно разглядывая его лицо, потом медленно и четко выговаривает: — Я помню, что тогда случилось. Я помню, что тебе говорил. Но ты должен принять во внимание обстоятельства. Ты и Диггори исчезли, мы не знали, где вас искать… — Ты тогда чуть с ума не сошел, я знаю… — с нежностью перебивает Гарри. — Когда ты появился с кубком и с мертвым Седриком, я думал, меня удар хватит — соглашается Снейп, — поэтому все, что я сделал и сказал тогда можно считать сделанным и сказанным в состоянии аффекта. — Ты меня поцеловал тогда впервые… Гарри видел, как он на год младше, тянется наверх, в надежде получить тот самый поцелуй. Как руки его взлетают вверх, чтобы обнять Снейпа за шею, притянуть к себе. Северус останавливает его за миг до касания губ к губам. Он осторожно берет его за запястья и снимает его руки со своих плеч. — Тебе было четырнадцать. Ты представляешь, что было бы со мной, если бы об этом кто-то узнал? — Теперь мне шестнадцать. — Это немногим больше. — Я рано повзрослел, ты сам говорил, помнишь? — Признаю свою ошибку. — Северус… — Гарри. Мгновение они смотрят друг на друга: мужчина и молодой человек, непримиримый, твердый и непреклонный взгляд, и взгляд надежды, нежности. Мгновение исчезает, Гарри отходит назад на один шаг и отпускает Снейпа. — Ты — единственное, что есть в моей жизни… твои слова. Северус кивает. — Я помню. — После короткой паузы добавляет, — Гарри, я смотрю на тебя и вижу маленького мальчика, который с любопытством рассматривает волшебную новогоднюю ёлку в свое первое рождество в Хогвартсе. Я вижу подростка, талантливого, сообразительного, которого нужно защитить, оградить от опасности. Я вижу… сына человека, которого я любил. Неужели я тогда мог не сказать тебе, что ты — единственное, что есть в моей жизни? — Я больше не ребенок. — Улыбается Гарри, — ты мне дорог как наставник, защитник, друг. И еще больше… Северус. Снейп качает головой, не отводя взгляда от молодого юноши перед собой. — Должен констатировать, что собственными руками я испортил тебе жизнь. Лицо Гарри расцветает так, словно Снейп ему что-то пообещал. Он вновь подходит близко, на этот раз его не отталкивают, только смотрят снисходительно. Парень тянет вверх, все в той же надежде, но столь желанные губы ускользают вновь. Северус за миг до поцелуя притягивает Гарри к себе и целует в лоб. — Ступай. Тебе нужно поспать… Семь лет тренировок, уроков, лекций. Семь лет окружающие внушали ему, что он — такой же как и все остальные — просто мальчик, просто парень, который должен проживать свою жизнь. И только Снейп никогда не лгал ему. Только он признавал горькую правду — у Гарри Поттера впереди смертельное сражение. Он вложил в него все что мог — знания, силы, характер, магию, упорство, злость и мужество. Сделал и оставил. В самый последний момент. Гарри поднял глаза на Дракучую Иву. Ноги принесли его сюда неслучайно сквозь шторм. Он должен был попрощаться… Дерево было мертво, выжжено вместе с корнями и волшебством, которое было в нем заложено. Он медленно влез в узкий проход и стал продвигаться вперед. Пахло гарью, старым тряпьём. Огонь, полыхавший на поверхности, затронул старый тайный ход наполовину. Вскоре показалась лестница, с целыми перилами и покосившаяся дверь. Гарри протянул руку, взялся за ручку. Сердце его сжалось, он знал, что увидит за этой дверью. Пол темно-бурый от засохшей крови. У дальней стены в расхристанной позе лежит его Северус. Он недвижим. Бескровные губы, бледное застывшее лицо, стеклянный взгляд… Гарри вздыхает резко и отталкивает дверь так, что она с грохотом отлетает в сторону и валится на пол, сорвавшись с петель. В хижине темно. За слепыми окнами хлещет ливень. На полу вода скапливается в лужи и расползается во все стороны. Северус Снейп сидит у дальней стены, совсем не у той, что оставил его Гарри. От него тянется кровавый след, но голова его слегка поднимается, когда он слышит, что в комнату кто-то вошел. Секунду Гарри поражен. Нагайна убила Северуса, загрызла и истерзала на его глазах! Почему он жив?.. Мерлин, он жив… Гарри бросается к нему через всю комнату, оскальзываясь в лужах, не заботясь о том, что Северус весь в крови, слаб и, наверное, жутко сердит. Слезы заливают лицо, Гарри почти ничего не видит. Он стирает пелену с глаз одним рьяным движением и обхватывает любимое лицо грязными ладонями, размазывает по нему кровь и собственные слёзы, а потом целует. Целует, целует, целует! — Тише, тише… Я только что с того света… Голос очень слабый, почти не слышен в беспрерывном шуме шторма за окном, но Гарри улыбается безумно. — Я думал, что ты погиб… — Меня… просто так не достать, — усмехается Северус. Ему явно больно говорить. Он с трудом поднимает руку и дотрагивается до лица Гарри, который тут же припадает губами к слабому запястью. — С ним покончено? — Да. У меня получилось. У нас получилось… Слабая улыбка трогает бескровные губы, согретые дыханием Гарри. — Молодец. Пройдет несколько мгновений, и Гарри сможет поверить, что Северус жив, отпустит его из своих объятий. Пройдет несколько часов, и Гарри будет сидеть возле его кровати в госпитале святого Мунго. Пройдет несколько дней, и в газетах напишут о чудесном воскрешении и о самом смелом человеке Второй Войны. Пройдет несколько недель, и Северус примет чувства Гарри, как свои собственные. Пройдет несколько лет… пройдет много счастливых лет…