Четыре рыбки Мин-цзе

Сидеть одной у Хэ Сюань вошло в привычку со средней школы. Тогда она только потеряла родителей и терпеть сочувствующие и любопытные взгляды одноклассников было выше ее сил. Хэ Сюань забрасывала сумку на заднюю парту и, отгородившись от всех учебником, невидящим взглядом пялилась на иероглифы. Вот и сейчас, стуча каблуками по паркету, первокурсница направилась вглубь кабинета. Хорошо, что группа у них небольшая, и вряд ли появится желающий сесть рядом. — Привет! Хэ Сюань не стала оборачиваться, уверенная, что приветствие предназначалось не ей, но вокруг запястья сомкнулись тонкие девичьи пальцы. Пришлось остановиться. Хотя бы для того, чтобы стряхнуть их — Хэ Сюань ненавидела прикосновения. — Привет, я Ши Цинсюань! — бойко поздоровалась красавица с широкой улыбкой. От ее светлого — в буквальном смысле — образа одетой в черное Хэ Сюань становилось плохо. Если долго смотреть на Ши Цинсюань, можно получить солнечный удар. — А как тебя зовут? Я здесь еще никого не знаю, — прощебетала Цинсюань. Хэ Сюань не понимала, почему она выбрала ее, ведь вокруг пять-семь — сколько там? — парней и девушек, которые были бы счастливы с ней познакомиться. Но пальцы на запястье сжались сильнее. — Мин И, — обронила Хэ Сюань чужое имя. Колючее, словно шерстяной свитер. — Мин-цзе, — просияла Цинсюань. — Тебе нравится история? У Хэ Сюань давно не спрашивали, нравится ли ей что-то. Она помедлила с ответом, и Цинсюань воспользовалась этим, чтобы подло — не скажешь иначе — забрать ее сумку и закинуть рядом со своей. Во втором ряду. — Мне очень нравится, Мин-цзе, но я никак не могу запомнить все эти даты, — пожаловалась Цинсюань, обмахиваясь лазурного оттенка веером. Веером. На лице Хэ Сюань легко было прочесть вопрос: что с тобой не так? — Мин-цзе, ты же сядешь со мной, хорошо? Я так рада, что сразу завела подругу, Мин-цзе. Давай куда-нибудь сходим после пар, Мин-цзе. От бесконечного «Мин-цзе» заныли уши. Хэ Сюань не нашла возможным вставить хоть слово в этот поток дружелюбия. А потом Ши Цинсюань достала из своей светлой — ну какой же еще? — сумки шоколадку. Шуршание обертки вызвало у Хэ Сюань спазмы в желудке — она не ела последние сутки, потому что в холодильнике только пластиковый лоток для яиц. Пустой. — Мин-цзе, ты любишь молочный? Этот вкусный, с орехами, дагэ привез его из Швейцарии. Возьми, Мин-цзе! Цинсюань отломила половину плитки. Хэ Сюань потянулась за ней прежде, чем успела себя одернуть. И подумала, что, возможно, все не так и плохо. Одну пару Цинсюань можно вытерпеть, а потом она познакомится с другими однокурсниками и забудет о Хэ Сюань. На лекции Цинсюань быстро строчила карандашом, только вот совсем не то, что диктует преподаватель. Поля ее конспекта испещрены вопросами: «Мин-цзе, сколько тебе лет? Мне 17», «Мин-цзе, какую музыку ты любишь?», «Мин-цзе, тебе нравится итальянская еда? Я знаю хороший ресторанчик». В конце каждого — сердечко или смайлик. Хэ Сюань ответила ей один раз — своим резким угловатым почерком. «Я слушаю преподавателя, не отвлекай». Почему-то это тоже вызывает у Ши Цинсюань восторженный писк. — У Мин-цзе такой красивый почерк. Можно мне брать твои конспекты, если я не буду успевать? Не успевать Цинсюань, похоже, собиралась постоянно — она вертела головой, отвлекаясь на все подряд. — Мин-цзе, за окном птичка. У Хэ Сюань в бумажнике только проездной, но она готова была обменять его на кляп для Цинсюань. И всерьез обдумывала эту идею, пока не услышала собственное имя. — Мин И, — повторил преподаватель. — Вы можете ответить на этот вопрос? Хэ Сюань выругалась про себя: в первый же день так облажаться. Ее невезение когда-нибудь закончится? — Годы правления династии Ся, — едва слышно прошептала Ши Цинсюань, склонив голову к Хэ Сюань. Мягкие прядки коснулись обтянутого черным гольфом плеча девушки. В солнечных лучах волосы Цинсюань казались струящимся золотом. — С 2070-го до нашей эры по 1765-й до нашей эры, — уверенно ответила Хэ Сюань. — Мин-цзе такая умная. Хэ Сюань пожала плечами: школьная программа, ничего особенного. Но Ши Цинсюань, кажется, восхищалась всем, что касается ее. — Мин-цзе, ты живешь в общежитии? Она перекатывалась с пятки на носок, потому что физически не способна ждать нормально. Хорошо хоть веер спрятала. Очередь в столовой двигалась медленно, и Хэ Сюань не могла понять, зачем вообще стоит здесь, когда у нее нет денег. — Да. — Я тоже хотела, но дагэ мне запретил, сказал, что будет лично отвозить на занятия. Мин-цзе, я приду к тебе в гости, хорошо? Мин-цзе уже выбрала, что будет брать? Ничего. Самое время сообщить об этом, но Хэ Сюань не успела открыть рот. — Если нет, тогда я выберу за двоих. Мин-цзе кажется такой голодной, — Цинсюань показала пальчиком на несколько блюд и вытянула из бумажника стопку наличных. — Вот, сдачи не надо. Мин-цзе, я побежала занимать столик! Хэ Сюань осталась вместе с подносами, и это так глупо, нужно было развернуться и уйти. Они с Цинсюань не смогут стать друзьями. Хэ Сюань вообще не нужны друзья. — Я люблю сидеть у окна, Мин-цзе, а ты? Отсюда такой красивый вид. Хэ Сюань поставила подносы на стол и мельком бросила взгляд на улицу. Мелкая морось и серое небо без проблеска голубизны вызывали только уныние. Цинсюань почти не ела, больше болтала: о своем замечательном дагэ, о поступлении, о том, как она рада дружить с Мин-цзе. Хэ Сюань захотелось засунуть в открытый рот булочку и увидеть, как изменится выражение лица девушки. Но, скорее всего, она прощебетала бы что-то вроде «Мин-цзе так заботится обо мне». Это раздражало. Хэ Сюань вообще-то не разрешала ей приходить. Если вдаваться в подробности, она ничего не ответила на просьбу однокурсницы и не называла ей адрес или номер своей комнаты. — Мин-цзе! — Цинсюань распахнула дверь и, ойкнув, отвернулась. — Мин-цзе, прости, пожалуйста, прости-прости! Со спины она выглядела настолько смущенной, что вызывала умиление. Хэ Сюань почти поверила, но, поймав взгляд Цинсюань в зеркале, фыркнула. Пялится. — Дверь была открыта, вот я и подумала… Мин-цзе, сюда ведь мог зайти кто угодно, кроме меня. В следующий раз будь осторожнее, пожалуйста. — Замок сломан. Она сообщила об этом в день заселения, но заменять замок не торопились, а самой ей было наплевать. Ничего ценного в комнате не водилось, включая саму Хэ Сюань. — Зачем пришла? — В гости, конечно! Я подумала, что Мин-цзе наверняка скучно готовиться к семинару одной, — на щеках Цинсюань еще теплел румянец. — И я принесла поесть. Шоколадка давно успела перевариться и стать приятным воспоминанием. Голод напомнил о себе, и Хэ Сюань не смогла устоять перед пакетом в руке Цинсюань. Она сдвинула учебники на край стола и жестом пригласила сесть на свою кровать. — Мин-цзе живет одна? — Цинсюань завертела головой, разглядывая комнату. — Рыбки! У Мин-цзе есть рыбки! Она подскочила, словно резиновый мячик, и помчалась к большому аквариуму. Хэ Сюань слушала ее восторженный писк почти благодушно — в пакет Цинсюань упаковала киш с грибами, салаты и набор пирожных. То, как быстро переключалось внимание Цинсюань, избавило Хэ Сюань от необходимости отвечать на вопросы. Не одна, но Инь Юй, ее соседка и коллега по работе в баре «Призрачный город», говорила, что почти не бывает в общежитии. — Мин-цзе, как их зовут? — Четыре бедствия, — Хэ Сюань впилась зубами в теплый киш. Если Цинсюань тоже хотела есть, ей следовало поторопиться. — Почему бедствия? Хэ Сюань пожала плечами: потому что в ее жизни давно не было ничего, кроме бедствий. Четверо прожорливых и прихотливых рыбок не стали исключением. — А как зовут каждую из них? — не унималась Цинсюань. — Никак. — Мин-цзе, так нельзя! У них должны быть имена, иначе рыбки расстроятся! — Цинсюань укоризненно посмотрела на нее поверх веера. И когда только успела достать? Сложив его, девушка указала на аквариум. — Тогда я сама придумаю им имена. Мин-цзе не против? — Валяй. «Мин-цзе» не противилась, пока ее кормили. К тому же, ей действительно было наплевать — в тот момент Хэ Сюань была озабочена выбором между двумя салатами. Тот, что с красной рыбой, показался ей привлекательнее. — Мы с дагэ недавно ходили на лекцию по мифологии… Мин-цзе, ты тоже должна пойти! Нет, лучше пойдем вместе в четверг после занятий! Так вот, лектор рассказывал о мифах о четырех князях демонов, которых тоже называли Четырьмя Бедствиями. У них еще такие поэтичные имена! Мин-цзе, вот та зеленая рыбка будет Лазурным фонарем в ночи. Красная — Собиратель цветов под кровавым дождем. Белая… Хм, на ней немного золотых пятнышек, но ничего. Безликий Бай! И черненькая — Хозяин, нет, она похожа на Мин-цзе, лучше Хозяйка Черных Вод! Цинсюань отлипла от аквариума и села рядом, почти касаясь туго обтянутого брюками бедра своим. Хэ Сюань отодвинулась, обозначая между ними границу. — Мин-цзе нравятся имена, которые я выбрала? — Цинсюань подвинулась следом, теперь уже прижимаясь к плечу. Почему она такая горячая? — Сойдут. Отсядь. Цинсюань ничуть не обиделась на грубый тон, только рассмеялась: «Мин-цзе стесняется?». Хэ Сюань собиралась выгнать Цинсюань, как только доест. Выставить за дверь с пустыми упаковками и, желательно, приложить чем-нибудь тяжелым, чтобы забыла дорогу. После того, как последнее пирожное было поделено пополам, она решила выгнать Цинсюань, как только они подготовятся к семинару. Вдвоем учиться оказалось действительно веселее, и Хэ Сюань от непривычного тепла внутри разворчалась. То, что компания Цинсюань перестала ее бесить, сбивало с толку. Хэ Сюань решила, что всему виной сытный ужин. За окном давно стемнело, когда Цинсюань зевнула, прикрывшись веером. — Уже так поздно… У Мин-цзе есть пустая кровать, можно мне остаться на ночь? Я не буду мешать Мин-цзе, обещаю! Мысль о том, чтобы выставить ее, такую светлую и наивную, в ночь, была неприятной. А проводить до метро — такие, как Цинсюань, вообще ездят на метро? — у Хэ Сюань не было ни малейшего желания. Она решила, что одна ночь ничего не изменит. Выставить Ши Цинсюань можно и завтра, напомнив, что они не подруги и никогда ими не станут. — Утром душ не занимать, — предупредила Хэ Сюань. О своей доброте она пожалела сразу. — Конечно-конечно. У Мин-цзе есть запасная пижама? А если мне приснится плохой сон, я могу прийти спать к Мин-цзе? Обещаю, я тихонько! — через минуту из ванной донеслось: — Мин-цзе, этот бальзам нужно было выбросить еще в прошлом месяце. Не только бальзам. Почти вся косметика на полке была с истекшим сроком годности, но Цинсюань это не касалось. Хэ Сюань забрала у нее тюбик и прижала палец к мягким губам, наслаждаясь тишиной.  — Ты можешь помолчать хотя бы полчаса? Цинсюань закивала головой, размазывая помаду по пальцу Хэ Сюань. — Умница. У меня нет пижамы. Нельзя. Не трогай мои вещи. Хэ Сюань гордилась своим терпением и тем, что Цинсюань с ее звонким щебетом не оказалась по ту сторону двери вместе с сумкой и рыбками. Приглянулись? Пусть забирает, Хэ Сюань устала кормить их. Едва ли предупреждения хватит надолго, поэтому Хэ Сюань поспешила раздеться до белья и нырнуть под одеяло. Неделя выдалась выматывающей, поэтому хотелось поставить будильник не на шесть утра, а на следующий понедельник. Как жаль, что нельзя. Цинсюань погасила свет и долго ворочалась на кровати Инь Юй, прежде чем затихла. — Мин-цзе, сладких снов. Она не ответила, усмехнувшись уголками губ. Сладких, как же. Хэ Сюань не снились хорошие сны. Кажется, никогда, только вот она могла и ошибаться — жизнь до смерти родителей Хэ Сюань помнит фрагментарно. Усталость давила на виски, погружала сознание в спокойные, темные глубины вод. Паника сковала тело, не шевельнуться — сознание Хэ Сюань бьется изнутри об мясную оболочку. Пожалуйста, пожалуйста… Боги? Мама? Кто-нибудь! Остатки прелого воздуха в легких не спасут, она погибнет здесь. Снова. Хэ Сюань зацепилась за мысль с отстраненным удивлением. Разве можно погибнуть снова? Шли секунды, может, минуты, а она все еще была жива. Хэ Сюань начала считать — от одного до шестидесяти. Раз. Второй. Двенадцатый. Мышцы постепенно расслабились, и она коснулась пальцами плотно сжатых губ. Тело не чувствовало ни жжения, ни дискомфорта. Ему не нужен был кислород. Ему не нужно было дышать. Хэ Сюань не хотела думать об этом, пока не выберется. Если бы начала, у нее не хватило бы сил. По ощущениям Хэ Сюань, первые проблески света появились спустя вечность. Она рывком вытолкнула тело на поверхность воды и закашлялась, избавляясь от залежалого воздуха. Свежесть в легких не жизненно необходима, но гораздо приятнее. В нескольких десятках чжанов — каменистый берег. Ступать по нему босыми ступнями больно, но что-то звало ее продолжать путь. Вглубь острова, к мрачным деревьям. — Снова ты. Не надоело? У мужчины перед ней — глаза оттенка моря. Синие, предштормовые. Наверное, Хэ Сюань могла бы назвать их красивыми, если бы все в незнакомце не вызывало у нее инстинктивную, непонятную ей самой ненависть. — Кто ты? Она разглядывала лицо мужчины, ощущая, что знает его. Знает каждую черточку, будто те отпечатались так глубоко в душе, что не стереть и смертью. Хэ Сюань сделала шаг навстречу. Горячая ладонь Цинсюань лежала на щеке совершенно неподобающе. Хэ Сюань стряхнула ее и села на кровати. — Какого черта? — Мин-цзе стонала во сне. Я подумала, что Мин-цзе снится кошмар, — в голосе Цинсюань не было признаков вины за свое поведение. — Стонать можно не только от кошмаров, — солгала Хэ Сюань, надеясь, что новая знакомая покраснеет и впредь не будет лезть куда не просят. Цинсюань издала приглушенный писк, чем повеселила Хэ Сюань. — Тогда я… пойду? — Угу. До звонка будильника оставалось меньше четырех часов, и Хэ Сюань снова закрыла глаза. Ненавистные синие глаза ей больше не снились. Она успела собраться, высушить волосы и одолжить у девушки из соседней комнаты несколько яиц и соль на завтрак. Все же сидеть с бурчащим животом на лекциях не лучшая идея. Хэ Сюань насыпала рыбкам корм и приступила к своей половинке омлета, когда Ши Цинсюань открыла глаза. Поправка, глаз. Один. — Зачем Мин-цзе так рано встала? — она закуталась в одеяло по кончик носа. — Дагэ приедет только через час. — Фто? Хэ Сюань плотоядно разглядывала порцию Цинсюань — половинки омлета мало, чтобы утолить ее аппетит. Цинсюань повторила обе фразы и добавила: — Дагэ отвезет нас на занятия. Я уже рассказала дагэ о Мин-цзе, думаю, вы подружитесь. Хэ Сюань не собиралась дружить даже с этой солнечной девочкой. Если ее дагэ такой же болтливый, она лучше пойдет в университет пешком. — Мин-цзе, ты можешь съесть и мой омлет тоже, я не голодная, правда-правда, — Цинсюань села на кровати, плотнее закутавшись в одеяло. — Чушь, ты ничего не ела со вчерашнего обеда. Или с завтрака — Хэ Сюань помнила, как Цинсюань размазывала еду по тарелке, почти не прикасаясь к ней. Беспечность и расточительность. — Мы можем заехать в кафе по дороге. Ничего страшного, если на полчасика опоздаем, ведь Мин-цзе так хорошо знает историю, — заканючила Цинсюань. — Объяснишь мне тему. — Нет. Ешь. На сборы у Цинсюань ушло почти все время до приезда брата. Даже после того, как она прощебетала в трубку: «Уже выбегаем!», пришлось задержаться. — Пока, Лазурный фонарь в ночи! Пока, Собиратель цветов под кровавым дождем! Пока, Безликий Бай! Пока, Хозяйка Черных вод! Не скучайте без меня, я скоро приду к вам в гости, правда, Мин-цзе? — Нет. Отказ почему-то насмешил Цинсюань. Хэ Сюань бы солгала, если бы сказала, что ей неприятно ехать в университет в комфортной машине, а не в толкучке метро. Приятно. Чуточку. Такого не случалось уже давно и вряд ли случится скоро, потому что как только они приедут, Хэ Сюань собиралась сказать Цинсюань, что друзьями им не стать. Цинсюань с визгом «Дагэ!» повисла на шее мужчины. — Дагэ, это Мин-цзе, я говорила тебе о ней. Правда, она замечательная? Мин-цзе, это… Мин-цзе? Стук сердца перекрыл остальные звуки, голос Цинсюань доносится будто издалека. Хэ Сюань смотрит в синие предштормовые глаза из сна и не может пошевелиться. «Кто ты?»