Future in the Past

OST: Tohoshinki — Fated

Щелчок электрического чайника прозвучал слишком громко в тишине полицейского участка, но Чжань уже настолько привык к этому контрасту дневного шума и вечернего безмолвия, что даже не вздрогнул. Он позволил себе ещё пару минут посмотреть в окно на мокрые, блестящие от недавнего дождя улицы, а потом залил кипятком растворимый кофе. Современная кофемашина в участке, конечно, была, и даже не одна. Но все рабочие аппараты располагались в приёмных начальства, а вот рядовым сотрудникам нужно было либо оплачивать ремонт их «старушки» из своего кармана, либо травиться отвратительным пойлом, даже по цвету отличным от нормального кофе. Чжань считал, что и так достаточно отдаёт работе, чтобы ещё и деньги на неё тратить, поэтому упрямо продолжал пить эту дрянь, хоть и чувствовал, как к концу рабочего дня в желудке будто дыра образуется, как только кипятком по внутренностям ещё не хлещет. — Читал? — Ван Хаосюань отвлёкся от газеты, которую листал, оттолкнулся от ножки стола и вместе с креслом повернулся навстречу Чжаню. — Ещё нет, — тот покачал головой и поставил одну из двух кружек, что принёс, на стол рядом с напарником. — Что пишут? — Да много чего, — Хаосюань сверился с текстом. — В основном о том, какая нехорошая женщина была эта губернаторская жена. Как опрометчиво она поступила, связавшись с молодым любовником, к тому же альфонсом. Фактически некий... — Хаосюань снова заглянул в газету, — Чен Фейюй открыто заявляет о том, что госпожа Ли сама виновата в том, что с ней случилось. — Ну да, ну да, сама упала на нож восемь раз, — Чжань поморщился и отхлебнул кофе, чтобы хоть как-то попытаться себя сдержать и не разразиться гневом сразу же. — А губернатор наш — святой человек… — Не без этого, — согласился Хаосюань, после чего отложил газету и взялся за кружку. — И жене деньги давал, хоть и не стоило, и о детях заботился. Спас их, понимаешь ли, от смерти. — Или не спас бывшую жену, тут как посмотреть, — неожиданно вмешался в разговор ещё один голос, и Чжань невольно улыбнулся, заметив в дверях кабинета Чжу Цзаньцзиня — главного судмедэксперта полицейского управления. Ван Хаосюань и Чжу Цзаньцзинь были теми немногими людьми, к которым Чжань никогда не опасался повернуться спиной. Прозябая в должности штатного детектива в свои тридцать с большим хвостиком, он уже привык сталкиваться с людьми, которые были хорошими только до определённого момента. Как только впереди начинали маячить перспективы, пусть даже самые призрачные, знакомые, приятели, коллеги по службе и даже любовники легко переступали через Чжаня и его интересы в погоне за своим идеалом. Многие потом, конечно, возвращались — с пустыми руками, с разбитым в этой погоне носом и изрядно потрёпанными перьями, — но Чжань никого из них не впускал обратно. За годы службы он научился быть вежливым с нужными людьми и сохранять хладнокровие в ситуациях, где его откровенно провоцировали на эмоции. Чему он не научился, так это лжи, изворотливости и словесным кружевам там, где это необходимо с точки зрения карьеры и перспектив. Его честность, даже самая вежливая, уже не раз вредила ему, но Чжань по-прежнему не собирался ничего менять. — Ты хочешь сказать, что, не забери губернатор детей на выходные, его бывшая супруга могла быть жива? — уточнил Хаосюань, и Цзаньцзинь кивнул, соглашаясь. — Учитывая, с кем умудрилась связаться госпожа Ли, я бы сделал ставку на три трупа, — Чжань снова поморщился: дыра в желудке снова напомнила о себе. Он зачем-то понюхал кофе в своей кружке, а потом отставил её подальше. — Не хотелось бы, — Цзаньцзинь нахмурился. — У меня и так работы по горло. Я пока с этим телом возился, выжимая из него всё, что можно и нельзя, все остальные дела забросил… И теперь хоть ночевать здесь оставайся или работу на дом бери. — Я смотрю, ты решил импровизировать, — Чжань был бы плохим детективом, если бы не заметил элегантный плащ и высокий ворот тонкого кашемирового свитера. Цзаньцзинь был одет для свидания или ужина в хорошем ресторане, но никак не для работы с мёртвыми телами. — Куань пригласил меня поужинать с ним сегодня, — Цзаньцзинь улыбнулся неожиданно теплее, чем от него можно было бы ожидать. — Он написал, что нашёл место с умопомрачительной кухней… В общем, ему не терпится отвести меня туда. Не терпится настолько, что он даже решил отложить на завтра выбор обоев в гостиную. — Вы наконец съезжаетесь? — тут же оживился Хаосюань, но Цзаньцзинь моментально остудил его восторг, помотав головой: — Нет, конечно! Только этого не хватало! Просто Куань затеял кое-какой косметический ремонт в своей квартире. А как у него обстоят дела с художественным вкусом, мне кажется, вы сами видели, — начал оправдываться Цзаньцзинь, а Чжань только насмешливо вскинул бровь: — Да вроде нормально у него всё со вкусом. По крайней мере с одеждой проблем нет. — Потому и нет, — Цзаньцзинь тут же горделиво расправил плечи. — Ты просто не видел, сколько всякого барахла я выбросил из его гардероба. Я в отпуске потратил два дня, чтобы всё разобрать. — А мог бы поехать к морю, — мечтательно проговорил Хаосюань. — Ну и что, что потом бы пришлось несколько месяцев жить на лапше и растворимом кофе. Зато хоть две недели пожил бы как человек. Пляж, песочек мелкий, ровный загар, цветные коктейли, спа… — Не трави душу! — Цзаньцзинь мученически вздохнул. — Ты же знаешь, что я собирался. Но Куань не смог взять отпуск на это время… Так что в этом году я без моря. — Бедняжечка, такой взрослый патологоанатом, а боится один в отпуск поехать, — усмехнулся Чжань. — Вот нравится же тебе всё так усложнять… — Не начинай, — Цзаньцзинь покачал головой, дав понять, что тема разговора исчерпала себя. — Как ты говоришь, я уже взрослый патологоанатом, поэтому как-нибудь сам разберусь. А ты, если думаешь, что человеческие отношения — это так просто, свои заведи. — Я заводил, мне не понравилось, — Чжань усмехнулся снова, но теперь место улыбки заняла болезненная гримаса. — Хотя кошка ничего такая, прикольная. Хоть и нелепая. — Зачем ты её оставил? — в очередной раз удивился Хаосюань. — Надо было отдать, когда за вещами приходил… этот твой… Забыл, как его звали. — Не забыл, — Чжань взглянул на Хаосюаня с благодарностью. Отношение напарника и самого близкого друга к бывшему откровенно читалось в каждом жесте, взгляде и слове. — Сюань, ему эта кошка была нужна ещё меньше, чем я. И я уверен, что он бы её выкинул сразу же, едва за порогом оказался. — Зачем выкидывать? — тут же возразил Цзаньцзинь. — Есть же приюты для животных, пристроить можно попытаться… — Это варианты для нормальных, — Чжань покачал головой. — А с нормальными, как ты помнишь, я ещё ни разу в отношениях не сталкивался. И теперь всё сильнее склоняюсь к мысли, что таких просто нет. Иначе бы хоть один мне попался… — Ты просто не там ищешь, — заметил Хаосюань. — Вспомни, где мы работаем, с кем сталкиваемся. Здесь нормальных не найдёшь, с кем можно строить отношения, встречаться, жить вместе. — Но Цзань же нашёл, — заметил Чжань, но Цзаньцзинь тут же его перебил: — Да не встречаемся мы! Вы уже достали! Мы просто время от времени вместе спим. Ничего такого… — Ладно, — Чжань и сам уже чертовски устал от этой темы. Он никак не мог понять, и Хаосюань здесь полностью разделял его точку зрения, почему Цзаньцзинь так яростно отрицал факт наличия между ним и Лю Хайкуанем каких-либо отношений, отличных от дружбы с привилегиями. Они уже несколько лет регулярно спали вместе, иногда задерживаясь друг у друга на несколько дней, вместе отдыхали, снимая для отпуска один номер на двоих, вместе ужинали, вместе занимались решением бытовых проблем. Цзаньцзинь ежедневно звонил Хайкуаню, чтобы тот не забыл пообедать, а ночуя у него, даже готовил для него сам. Но при этом он всегда яростно открещивался от романтической составляющей их отношений. Чжань считал такое поведение чистой воды глупостью и блажью, но никогда не позволял себе зайти дальше пары-тройки шуточек. В конце концов, Цзаньцзинь, как его друг и просто хороший человек, имел право на собственную жизненную позицию. Тем более что Хайкуаня, похоже, тоже всё устраивало. — Кстати, — вдруг встрепенулся Хаосюань, который всё это время продолжал одним глазом косить в разложенные на его рабочем столе газеты. — Кое-кто не поддался общему настроению… И это даже удивительно, потому что издание довольно уважаемое. Зачитать тебе парочку моментов? — Зачитай, — Чжань кивнул, всё ещё не уверенный, что Хаосюань сможет его чем-то удивить. Цзаньцзинь наклонил голову к плечу, дав понять, что тоже заинтересован и хочет услышать мнение, отличное от того, что навязывала политика партии. — Так вот, некий господин Ван Ибо из «Независимой газеты» пишет, что коррупция — это неистребимое явление не только в политике, но и в полиции, которая, как нам известно (это прямая цитата, если что), призвана служить простому народу и защищать его от любого произвола. Именно поэтому дело об убийстве жены губернатора не осело в архиве полицейского управления, а было расследовано по горячим следам в рекордно короткие сроки. К тому же супруг убитой, наш любимый губернатор, ни на секунду не рассматривался следствием как подозреваемый, хотя даже ребёнку понятно, что у него был мотив, а то и не один. Многие издания, сейчас описывающие губернатора как отличного отца и мужа, ещё недавно публиковали материалы о его романах с моделями и начинающими актрисами, а также с интересом следили за судебной тяжбой о разделе имущества и установлении опеки над детьми. Несмотря на то, что статистика упрямо свидетельствует, что большая часть насильственных преступлений совершается членами семьи, в этот раз полиция решила закрыть на неё глаза… — Отчаянный парень, — одобрительно заметил Цзаньцзинь, когда Хаосюань прервался, чтобы перевести дух и глотнуть остывшего кофе. — Далеко пойдёт… — Если вовремя не остановят, — Чжань не был настроен так радужно относительно перспектив неизвестного журналиста. К тому же во многом тот был прав, и сегодняшний вечер служил тому ещё одним доказательством. — Дальше читать? Он вообще здесь много разглагольствует, но есть ещё один интересный момент, — заметил Хаосюань. — Давай, — Чжань кивнул, ни секунды не сомневаясь, что, если Хаосюань обратил на это внимание, значит, оно того стоит. — Это в самом конце… Здесь написано, что рядовые полицейские наверняка и рады были бы действовать по уставу, выполнять все следственные действия по установленным правилам, но тесные отношения властей и полицейского руководства связали их по рукам и ногам. И что губернатору чертовски повезло, что его жена не извлекла из жизни с ним никакого урока и всё ещё плохо разбиралась в тех людях, которых пускала в постель. И ему стоило быть более благодарным тем простым винтикам государственной машины, которые смогли очистить его репутацию. А закрытый приём в загородном особняке только для «своих», куда, однако, уже приглашён глава городского полицейского управления, — это плевок в лицо тем, кто работал без сна и отдыха, чтобы кресло губернатора осталось за ним, — Хаосюань выдохнул с облегчением и отложил газету. — Так чётко всё описал, что я думаю по этому поводу. Как будто в голову заглянул. — Да ладно, — Чжань, конечно, и сам остался под впечатлением, но постарался поумерить эмоции. — На самом деле, я думаю, это очень очевидные вещи, если, конечно, думать в таком ключе, а не в духе «губернатор молодец». Но сам факт, что этот парень решился озвучить их публично, о многом говорит. Либо он молодой и ещё ни разу всерьёз не отхватывал, либо имеет хорошие связи, либо неудобный сотрудник, которого решили слить таким незатейливым способом. — Будет видно по следующему номеру, — Цзаньцзинь невесело усмехнулся. — Ладно, народ, с вами хорошо, но уже что-то и есть охота… — И с Хайкуанем лучше, — подначил Хаосюань. — С Куанем хорошо, — согласился Цзаньцзинь. — А ещё я опаздываю на ужин, а это невежливо. Я в прошлый раз опоздал тоже. — Скажи ему, что работы много, — подсказал Чжань, в глубине души уверенный, что Хайкуань станет ждать, даже если Цзаньцзинь задержится на работе до утра. — Он знает же, — Цзаньцзинь зачем-то поправил и без того безупречно сидящий плащ. — Вы тоже не засиживайтесь, сегодня можно уйти до полуночи, я думаю. Раз уж начальство празднует… — Может, и мы попразднуем? — тут же встрепенулся Хаосюань, но умудрился задеть локтем чашку. Остывший кофе растёкся уродливыми пятнами по газетам, бумагам и по столешнице, закапал с самого края, рискуя уделать ещё и джинсы Хаосюаня. — Мне кажется, тебе уже хватит, — Чжань закатил глаза. — Хотел бы я так… Выпил кофе — и можно не тратить деньги на коньяк. — Смешная шутка, — Хаосюань поднялся и внимательно изучил светлые джинсы на предмет брызг. — Как будто ты никогда ничего не разливаешь. — Разливаю, — согласился Чжань. — Но не на подписанный квартальный отчёт. — Мог бы и посочувствовать, — Хаосюань двумя пальцами взял размокшие от кофе газеты и выбросил в урну для бумаг под столом. — Как подумаю, что завтра все подписи заново собирать… Но я всё ещё серьёзно настроен насчёт вечера. Давай куда-нибудь завалимся, а? — Ресторан? — Чжань позволил себе подумать об этом всерьёз. В конце концов, терять ему было нечего. Дома его никто не ждал. Никто, кроме кошки, разумеется, но та спала двадцать пять часов в сутки и вполне могла подождать ещё немного. К тому же он уже сто лет никуда не выбирался. А тут вроде и повод подвернулся неплохой — раскрытое громкое дело. И раз уж на банкет к губернатору их не пригласили, почему они не могли устроить себе праздник самостоятельно? — Не хочу, — Хаосюань покачал головой. — Опять будем выглядеть как парочка геев на свидании… — Мы и есть парочка геев, — напомнил Чжань, но исключительно ради того, чтобы немного понервировать Хаосюаня. Так-то он отлично понял, что имел в виду напарник. — Мы не парочка! — вполне ожидаемо возразил Хаосюань. — Мы сами по себе геи. А вот познакомиться с кем-нибудь я бы не против. — А кто против? — Чжань усмехнулся. — То, что я не хочу ввязываться в новые отношения, ещё не значит, что я не хочу с кем-нибудь выпить, сходить на свидание или поехать ко мне домой, чтобы заняться сексом. — Я понял, — Хаосюань кивнул. — Тогда, может, в клуб какой завалимся? Там, по крайней мере, всегда есть с кем выпить. И договориться на продолжение… Здесь недалеко есть хорошее место. — Прямо хорошее? — не поверил Чжань. — Ты уже был там? — Был, — Хаосюань кивнул. — Вообще-то, ты там тоже был. Мы там парня брали, помнишь? Который в трипе убил свою подружку… Кто он там был-то, уже не помню?.. То ли сын ректора университета, то ли ещё кого… Вообще уже память как решето, дело закрыл — и забыл. — Отличное место, — Чжань усмехнулся, потому что помнил это дело прекрасно и в подробностях. А лучше всего ему запомнилась жертва — совсем ещё молодая девчонка с дырой в груди и полными удивления широко распахнутыми глазами. Чжань не хотел разбираться, что творилось в голове у этого придурка, когда он кухонным топориком крошил грудную клетку своей подруги, куда важнее ему было убедиться, что получит парень по полной. И ведь получил-таки! Судью не впечатлили доводы защитника и попытки высокопоставленного отца дать взятку — и парня посадили лет на двадцать или около того. И Чжаню было нисколько его не жаль. Кстати, кто-то из пронырливых журналистов обращался к нему с этим вопросом. Мол, как вы будете спать, зная, что такой молодой мальчик, который всего-то раз ошибся в жизни, можно сказать, просто оступился, теперь проведёт лучшие годы жизни в тюрьме строгого режима среди насильников и убийц. Чжань тогда усмехнулся криво и ответил, что он не смог бы спать, если бы знал, что убийца разгуливает на свободе и всегда может отнять молодость и жизнь у кого-то ещё. И лучше бы в их стране существовала смертная казнь. Потому что это чудовище будет продолжать жить, есть, пить, спать, сможет ещё успеть жениться и даже детей завести, а у его жертвы больше ничего не будет. За этот ответ его, кстати, потом лишили премии, но Чжань не пожалел об этом ни на секунду. Почему он должен был юлить и подбирать выражения для прессы, если он в самом деле считал, что с убийцами следует поступать без жалости и сострадания? Они же не испытывали сострадания к тем, кого лишили жизни. — Где ты витаешь? — Хаосюань за это время уже успел ликвидировать последствия своей неловкости и даже навести на рабочем столе подобие порядка. — Или ты так до глубокой ночи собираешься стоять? — Да я не витаю, — Чжань покачал головой. — Просто дело то вспомнил. Меня за него ещё депремировали… — Ой, — Хаосюань скривился, — это только у нас сотрудника, который дело раскрыл, могут за это ещё и наказать. — Ты же знаешь, что меня не за это наказали, — Чжань покосился на свой стол, грозивший в любой момент рухнуть под тем количеством бумаг, что были на него навалены, подумал, стоит ли ему прибраться, но потом решил, что это точно может подождать до завтра. — Меня наказали, чтобы я научился говорить журналистам то, что диктует политика партии. Нельзя просто так взять и сказать, мол, как жаль, что сынка ректора не посадили на электрический стул, когда он это заслужил. Тем более что папаша так и не смог прикрыть его задницу. Скажи спасибо, что вообще не уволили, а то могли бы. — Не могли, — Хаосюань махнул рукой. — Если тебя уволить, то кто работать будет? Кто раскрываемость отделу будет создавать? Ректор? Или его сынок, убийца и наркоман? Или, может, глава управления под руку с губернатором? Тем более мы же все понимаем, что если уволят тебя, то и мы все уволимся. По крайней мере, уйду я, уйдёт Цзань… За Хайкуаня не скажу, но думаю, что скорость получения ордеров сильно упадёт, если Цзань его об этом попросит. — Спасибо, — Чжань усмехнулся. — Ты умеешь найти нужные слова. Приятно, знаешь ли, осознавать, что тебя на работе ценят и уважают. — Я тебя ценю и уважаю. Цзань, судья… И вообще, мы в клуб идём или нет? — не выдержал Хаосюань. — Я считаю, что мы заслужили хороший коньяк и новые знакомства. — Я бы сильно не обольщался, — не удержался от пессимистичной ремарки Чжань. — Чем старше я становлюсь, тем меньше новых знакомств мне светит. Так что сегодня я рассчитываю только на коньяк. — Ты себя недооцениваешь, — Хаосюань накинул на плечи куртку. — Вот увидишь, ты сегодня из клуба уйдёшь не один. Если хочешь, можем даже поспорить на что-нибудь. — На что? — Чжань обычно не отличался азартом, если, конечно, речь не шла о погоне за ускользавшим из рук преступником, но сейчас ему вдруг захотелось отстоять свою правоту. — На кофемашину! — немного подумав, решительно заявил Хаосюань. — Проигравший оплачивает ремонт. — Интересно, — Чжань ненадолго задумался, но потом всё же согласился, в глубине души уверенный, что тратиться ему не придётся: — Ладно, хорошо, спорим. Но если проиграешь, пусть тебе Цзань до зарплаты денег подкидывает. — Да не вопрос, — легко согласился Хаосюань. — Но если ты… — Я понял, — Чжань кивнул, принимая в общем довольно справедливые условия пари. А ещё подумал, что надо было дома хоть кровать заправить. И посуду помыть, что с вечера осталась… — Слушай, здесь же недалеко есть вроде лав-отель приличный? — Насколько приличный? — Хаосюань прищурился. — Чтобы на три-четыре звезды тянул? Или ещё приличнее? — Чтобы клопы постель не выносили, пока ты в ней спишь, — Чжань фыркнул, а потом пояснил: — Не думаю, что мне пригодится, конечно. Но у меня дома такой срач, что самому туда идти не хочется, не то что вести кого-то. — Вроде есть какой-то, — Хаосюань немного подумал. — Или даже пара штук… Ты же знаешь, здесь этого добра полно на любой вкус. К тому же, может, у того, кого ты выберешь, получше со свободным временем. — Спасибо, что веришь в меня, друг, — Чжань понятия не имел, почему Хаосюань был так уверен на его счёт, но признавал, что был бы не против, если бы слова друга действительно воплотились в реальности. Сейчас ему не помешало бы немного расслабиться. Чжань решил, что не станет сопротивляться, если вдруг впервые за долгое время обстоятельства повернутся к нему лицом.