Путь в бездну

      Грузовик, мягко качая кузов из стороны в сторону, несся по дороге. Его бронированное нутро не получало извне никакой информации, кроме этих убаюкивающий покачиваний, да легких толчков - когда колеса попадали в выбоины на потрескавшемся асфальте. Впереди и позади располагалось по машине сопровождения, в которых сидели угрюмые наемники. Водитель грузовика вытер рукавом взопревший лоб. Его не ставили в известность о том, что он перевозит, но любой здесь знает – из лабораторий у ЧАЭС ничего хорошего по определению вывезти нельзя.       Остановка у массивных ворот, по бокам – сплошной бетонный забор, с наблюдательными вышками и снайперами на них. Вооруженный охранник подошел к впередистоящему автомобилю – проверял документы, что-то спрашивал. Потом добрался и до грузовика. Алексей протянул свое удостоверение и одноразовый пропуск. Молчаливый охранник кивнул. В стекло заднего обзора было видно, как он подходит к третьей машине, кидая то и дело недовольные взгляды на бронированный кузов.       Алексей не так давно был откомандирован сюда, непыльная работа: знай, помогай ученым - вози грузы между лабораторий. Платили так, будто он в горячей точке служил, причем не меньше, чем полковником. Правда, эта работа имела собственную ложку дегтя: она была мало того, что бессрочной, но подразумевала под собой также подписку о неразглашении и запрет на выезд за границу.       За границу огороженной радиоактивной территории и прилегающему к ней небольшому поселению: на первый взгляд - обычному небольшому городку, а на деле – сотрудников тех самых пресловутых лабораторий в чернобыльской зоне.       Ворота, натужно скрипя, отворились, и Леша нажал на газ, следуя за машиной. Так они доехали до ангара. Потом «голова» колонны внезапно ушла в сторону, а перед грузовиком, уже без досмотра, открылся путь внутрь, и еще один вооруженный охранник махнул рукой: «вперед». Фары высветили абсолютно пустое помещение с небольшой платформой, что обозначалась металлическим, в метр высотой, забором. Водитель завел на нее грузовик и стал ждать.       Спустя несколько томительных минут платформа вздрогнула, принявшись опускаться. Несколько мгновений темноты и тишины: мотор пришлось выключить - таковы правила – и он попал в ярко освещенный зал, увешанный видеокамерами и весь обшитый странными, матово-белыми пластинами-экранами.       Из двери на другой стороне вышло несколько человек. Двое были в желтых, похожих на противочумные, комбинезонах, за ними еще пятеро вооруженных человек в похожих, только черных костюмах - видимо, внутренняя охрана комплекса. Леше вот никакой защиты не предлагали, и оставалось только закрыться-забаррикадироваться в кабине и ждать. На него не обращали никакого внимания – оно все было отдано бронированному кузову. Впрочем, это было в порядке вещей, да и грех жаловаться: лучше быть никому не заметной тенью – так и ответа, случись что, держать не потребуется.       Алексей ждал, украдкой поглядывая то в зеркала заднего вида, то вперед. Они провезут груз мимо него так или иначе. Оружие? Какое-нибудь новейшее отравляющее вещество, заряженное в боеголовку? Нет.       Всего лишь передвижная койка, и на ней некто, накрытый простыней, под которую тянулись щупальца-трубочки капельниц с растворами. Животное? Да, он слышал, что они используются в экспериментах. Алексей во все глаза смотрел, как каталку везут к двери, как направлены дула автоматов в руках охранников на белую ткань и нечто под ней. Внезапно - будто кто-то невидимый дернул за края - простынь слетела, явив взору водителя худое, изможденное и абсолютно голое тело. Серая кожа с расплывающейся по ней темной, почти черной сетью синяков-пятен, обритая на лысо голова, ребра, которые торчали так, что даже с такого расстояния было легко пересчитать их все. И открытые, невозможно синие, будто светящиеся изнутри глаза, устремленные казалось, прямо мужчине в душу, пронизывающие ее насквозь как рентгеновские лучи.       Алексей вдруг ощутил практически непреодолимое желание завести мотор и…       «Перемолоть их кости, посмотреть, как под колесами машины растекаются по этому отвратительно-белому болезненному покрытию их внутренности…»       Ученые и охрана засуетились, что-то поспешно проверяя, ускоряя бег раствора по капельной системе, автоматы готовы были расплеваться свинцом, и один из них был направлен аккурат в самого Алексея. А он только сейчас понял, что уже повернул ключ зажигания, и мотор мерно рокочет под капотом, чтобы… Один из тех, в желто-оранжевых костюмах, деловито достал шприц, отработанным движением ввел что-то в вену парня на койке. Короткая судорога пробежала по анорексичному телу… Все закончилось.       Алексей перевел дыхание, вновь заглушив мотор, и посмотрел на блокирующий движение ручник. Если бы не он – машина уже снесла бы эту странную процессию. Дьявольщина какая-то. Водитель помотал головой, ожидая, когда его поднимут наверх. Смена его подходила к концу, значит, скоро уже можно домой. Там Лиза уже приготовила ужин, ждет его… а еще он обещал дочке, что зайдет на почту забрать выписанный ею с Большой Земли журнал о всяких мировых звездах эстрады и кино… Алексей довольно улыбнулся, предвкушая тихий и уютный вечер. Эти привычные мысли отвлекли его от странного, едва заметного шума в голове, а он затаился где-то на задворках разума, будто чего-то ожидая.       Уже подъезжая к гаражу, Алексей понял, что до сих пор ощущает на губах неожиданно сладкий привкус крови. Да периодически, лишь на короткие мгновения, мягко, как морская волна, наплывали мысли о том, что лишь одно движение отделяло его от глотка этой алой жидкости, текущей по венам ненавистных существ, по нелепости похожих на него...       Дом уже виднелся впереди. По осенней традиции, было темно и сыро. Фонари не могли разогнать этот мрак, отвоевав у тьмы лишь небольшое пространство вокруг себя, чем и удовольствовались. А между этими светлыми пятнами - хоть на ощупь иди. Это место – и чернобыльская зона, и немного дальше за колючую проволоку – приобрели свою особую мистическую атмосферу. Вспомнить хотя бы те явления - «аномальные изменения физических свойств отдельных участков пространства». Аномалии, если проще. А периодически обнаруживаемые предприимчивыми ходоками странные по свойствам своим штуки, прозванные артефактами? Это было больше похоже на фантастику, в которую Алексей не верил.       Не верил до этого дня - из головы все еще не шел тот парень, распятый на койке под капельницами… И заведенный, в нарушение всех инструкций, мотор. И синие глаза, которые он вовсе не должен был разглядеть с разделяющего их расстояния...       Леша все не мог понять, что на него нашло, но действия казались такими правильными, что… жаль - забыл снять ручник. В следующий раз он… Неистовое желание вернуться, еще раз увидеть, разобраться прямо сейчас, без промедления, пронзило, как острый нож - подтаявшее масло. У него еще не истек пропуск, кажется… Алексей, уже плохо отдавая себе отчет в собственных действиях, развернулся, крепко прижимая к себе вскрытый из интереса пакет с журналом, и быстрым шагом направившись в обратную от дома сторону.       Он даже не подумал, что это выглядит странно. Новая – он только ее купил, еще не разделавшись с кредитом – машина неслась по разбитой дороге. Вот и ворота. Алексей вдруг понял, что не знает, как объяснить свое здесь присутствие. Охранник вышел ему навстречу, и под неприветливым дулом автомата пришлось остановиться. - Цель? - Передать сопроводительные документы, к тому грузу. С меня их почему-то забыли спросить. - Угу, - охранник требовательно протянул руку.       Пропуск. Алексей порылся в карманах, выуживая документы. Мужчина осмотрел их, отошел и связался с кем-то по рации. У Алексея внутри все обмерло, но охранник, закончив свой разговор, просто вернул удостоверение с пропуском вместе и кивнул: можно ехать. Створка ворот поползла в сторону, и Алексей рванул внутрь, едва не ободрав краску с боков автомобиля. Перед ангаром остановился в растерянности: а куда дальше?       Долго искать ответ на этот вопрос не пришлось: к машине подошел незнакомый мужчина в черном костюме. Как бы не один из тех, кто и принимал груз: - Гордеев? Алексей Данилович? – поинтересовался он каким-то резким, сухим голосом.       Неприятно и... так официально. - Да. - Вы по поводу сопроводительных документов, верно? Передать. Машину нужно оставить здесь.       Утвердительные вопросы, на которые Леша, тем не менее, отвечал кивками. Как болванчик. В висках истерично билась мысль: «цель уже совсем близко!». Среди этого гула на мгновение промелькнула одна здравая мысль – а где он эти документы сейчас возьмет? Лихорадочно соображая, водитель огляделся. Завернутый в непрозрачный пакет журнал, который он так и не донес до Светы… Сойдет. Алексей схватил его и вылез на промозглый ветер, поежившись. Еще и мелкий дождик зарядил, брызгая на мужчин как из пульверизатора. А в душе водителя разгорался совершенно ненормальный, но ощущавшийся таким правильным сейчас, восторг. Хотелось задрать голову, подставляя лицо под эту морось и смеяться от счастья. Все получилось, и скоро он…       А зачем он здесь? И кровь на губах. Сладкая, манящая…       Охранник окинул его непроницаемым взглядом, ни на миг не задержавшемся на пакете в руках. Часть сознания, что еще способна была мыслить критически, подкинула картинку, что должна была предстать перед глазами мужчины: простая куртка, взъерошенные волосы, прижатый к груди пакет с журналом о звездах эстрады и совершенно маниакальный взгляд Алексея, приехавшего на гражданском автомобиле, без предварительного согласования, по придуманной причине…       Леша такого не подпустил бы даже к забору. - Пройдемте, - кивнул ему охранник.       Мысли чуть прояснились от этого холодного, безразличного голоса. Он здесь, чтобы задать вопросы. Узнать, почему увиденный им человек не дает покоя... Вот и все. А потом он просто вернется домой, к жене и дочери, съест обещанный ему на ужин плов, может, выпьет баночку пива. Завтра выходной, сегодня он может позволить себе лечь попозже, верно? Алексей шел, глядя в спину мужчине. Дверь. Лифт. Путь по выкрашенным какой-то серо-бежевой краской коридорам. Запах хлорки, будто он в больницу попал.       Охранник постучался в один из кабинетов, махнув рукой Алексею, мол, подожди. До слуха доносились обрывки фраз: - …сказал, что принес документы, да… - …вот оно что… - …успел зацепить… - …будет встреча…       Из кабинета вышли двое: давешний охранник, все с той же непроницаемой миной, и приветливо улыбающийся мужчина в белоснежном халате, накинутом на свинцово-серый костюм-тройку. Образ его дополняли пышные усы и внимательный взгляд. - Что ж, молодой человек, благодарю вас за то, что не растерялись. Это, конечно, самодеятельность, но ошибка наша, в конце концов - должны были забрать у вас документы сразу. Можно сказать, вы нас спасли от всяческих отчетов и выговоров, - по-деловому кивнул он. - Да что вы, пустяки, - пробормотал Алексей.       Внутри разливалось тепло – помог. Документы привез… Робкий голос внутри резонно напомнил, что документы – лишь его «уловка», он сам их придумал. Так о чем они говорят, в конце-то концов?! И ломота в висках, плеснув на мгновение кинжальной болью, спала. Растворилась и пелена ненормальной эйфории, что затмевала ему глаза. - Постойте, - направившийся было куда-то по коридору за ученым водитель остановился: - Вы ведь знаете, что никаких документов нет. И… что происходит? - Вы приехали, чтобы узнать ответ на этот вопрос, и помочь нам в исследовании, - любезно пояснил мужчина, проведя пальцами по усам. - Помочь в исследовании? – тупо переспросил Леша. - Вы увидите, - кивнул ученый, - можете оставить пакет себе.       Алексей плотнее прижал журнал к груди и направился дальше по коридору. Все происходящее напоминало дурной сон. Точно. Он ведь дома, уснул, под бормотание телевизора… И Леша принялся следить за развитием событий, словно сторонний наблюдатель. С легким, почти брезгливым, интересом.       Они остановились у железной, может даже бронированной, двери. Ученый принялся вводить код на панели, а охранник, дождавшись щелчка блокиратора, повернул расположенный посередине вентиль, потянул на себя, открывая створку. - Прошу вас, - кивнул ученый на дверной проем. - Вы же меня выпустите? Обратно? – шутливым тоном поинтересовался Леша.       Но голос все равно предательски дрогнул. - Безусловно. Как только вы узнаете все, что вам нужно - постучите. Мы будем ждать.       Его голос не предполагал сомнений в правдивости слов аж целого профессора. И Алексей, отбросив сомнения, шагнул внутрь, даже не оглянувшись на звякнувшую массивным замком дверь. С этой стороны вовсе не было никакого рычага, чтобы ее открыть… Ну и ладно. Мужчина огляделся.       Стены из знакомого уже матово-белого материала. Им же обложены пол и потолок. Помещение было абсолютно пустым, если не считать двери с противоположного конца. Она была чуть меньше той, в которую вошел Леша. Он уже собрался было подойти, как щелкнув замком, дверь отворилась сама.       На против Алексея стоял… человек. Тот самый, которого водитель видел на койке. Худой до прозрачности, сейчас он был облачен в подобие рубашки – два лоскута ткани сзади и спереди, соединенные завязками по бокам, едва прикрывали заостренные коленки. Несмотря на вертикальное положение на вид совсем молодого еще парня, у Алексея создавалось впечатление, что он смотрит сейчас на труп, который по странной прихоти вдруг решил встать и прогуляться по коридорам лаборатории.       К обритой голове парня крепились какие-то датчики, также как к рукам, ногам, и, возможно, телу. Глаза его сейчас были закрыты, и это вызвало неожиданную досаду. Наверное, Свете бы он понравился, если на лицо смотреть. Алексей видел подобных смазливых мальчиков в так любимых дочерью журналах.       Воспоминания о семье заставили мозг на мгновение включиться: он ведь вовсе не хочет, да и никогда не хотел знать, что тут творится! Мужчина уже собирался броситься к двери, где должны были ждать тот профессор с охранником…       Парень открыл индиговые – Алексей никогда таких не видел – глаза, и мужчина застыл, завороженный этим глубоким взглядом, в котором светился вовсе нечеловеческий разум.       Леша все всматривался, ощущая ненормальный, болезненный восторг. Извращенную эйфорию. Хотелось одновременно плакать, смеяться, кричать, что есть сил. Грудь разрывало от переполнявших ее противоречивых эмоций. Но центром этого безумия, безусловно, был парень на той стороне комнаты. Он был смыслом, единственной правдой, которую кощунственно прятать в этой белой комнате глубоко под землей. И Алексей, смеясь, даже не пытаясь утереть струящиеся по щекам слезы, развернулся и с разгону врезался в дверь через которую вошел, даже не пытаясь выставить для своей защиты руки. Отскочил как мячик, и вновь встал, вновь бросился, расшибая лицо, ломая ребра о железо… И снова. Снова… Он не чувствовал боли, не ощущал скорого приближения смерти. Лишь всепоглощающее чувство восторга и восхитительный вкус крови на языке…       Уже угасающего сознания коснулся на мгновение разочарованный, далекий от человеческого, крик-вой… - Вы записали показатели его энцефалограммы, Николай? – уточнил профессор Демидов, глядя на экран и в задумчивости касаясь пальцами усов. - Конечно, Роман Григорьевич, - кивнул помощник. - Прекрасно, пускайте газ, пусть мальчик отдохнет… - это было уже обращено к недовольно глядящему на экран охраннику. - Конечно, - выплюнул тот. - Миша, какие-то проблемы? - Придется постараться, чтобы машина получила такие же повреждения, что и это тело.       Мужчина кивнул на экран, где лежало то, что когда-то было человеком по имени Алексей, от которого теперь осталась лишь кровавая мешанина переломанных костей, разорванных внутренностей… И ведь он продолжал кидаться на дверь будучи уже практически мертвым, истекшим кровью, с переломанными конечностями… Михаил внутренне передернулся от отвращения. - Ну вы ведь профессионал, - по-отечески тепло улыбнулся профессор, - ах да, сначала его надо будет вскрыть, а вы пока подготовьтесь к инсценировке… Да усыпите вы его уже! Погрешности в диете недопустимы!       Не человек, но мутировавшая от проводимых над ним экспериментов тварь в это время судорожно опускала в натекшую лужу крови руку и слизывала с ладони тягучие бордовые капли...

***

      Они дали ему имя - Морой. Он узнал это «подслушав» мысли одного из лаборантов. Так детально разобрать сигналы удавалось, только когда обращались именно к нему, пусть и про себя. Отвечать… он не хотел. Попробовал один раз, а потом потерял счет времени – ему что-то вводили через трубочки… ка-те-тер - так называлось то, что ему воткнули в сгиб локтя. В вену. Он спал. Когда давали – ел. Иногда его выводили в Большую Белую Комнату, где он становился не один – там были другие существа, в основном они умели передвигаться лишь на четырех лапах, их размеры, вид и мысли так же разнились. Ими было легко управлять.       Несколько раз ему приводили людей. С ними было интереснее, удавалось даже выцепить наиболее яркие мыслеобразы, пусть и подставить их в свои схемы было практически невозможно. Самым интересным был тот, первый. Его Морой «поймал» сам. Подсек резко, будто сотню раз проворачивал подобное. Никчемное создание, дважды не сумевшее выпустить его… куда? Не так важно. Подальше от этих трубочек, приборов, что были налеплены на кожу. Там, за пределами этих двух комнат, было что-то еще. Ведь раньше его держали вовсе в другом месте, как и остальных.       Остальные были хуже. Но и пришли они позже… Им было плохо, они иногда жаловались, стонали. Не вслух, конечно, но от этого еще отвратительнее. Их вой был как зубная боль, только находился исключительно в голове. Морой хлестал своих «собратьев» в ответ ментальными ударами, чтобы замолкли. Потом его раскрыли. И «изолировали», затем и вовсе увезли.       О-Сознание, называли их всех, даже ученых, а теперь его оттуда выкинули и сменили имя. Теперь он стал не частью, но единицей… Сначала было страшно, в конце концов, Там иногда можно было подсмотреть на примере других, что ждет его самого. Если, конечно, не выбирали первым. Все-таки, Там он был не один.       А теперь он просто лежал, затаившись, наблюдая, впитывая любую доступную ему информацию. Он слушал, как двумя ярусами выше скребется какая-то тварь. Рычит, хрипит, кидается на прутья клетки. Как в другом загоне тихо вздыхает и причмокивает существо, чем-то похожее на него самого. Если верить все тем-же приходящим к нему… у-че-ны-е. Они называли себя так, полагая, что все знают, и, безусловно, ошибаясь. А та тварь, с которой посмели сравнить его, могла не так уж много, и была отвратительна на вид. Исковерканная стероидами, излучением ар-те-фак-тов и пре-пара-тами. Мерзость… отвращение он подцепил от одного из санитаров.       Морой иногда пытался повторить губами странные слова со смутно-знакомым значением. Он не знал, почему понимает эту речь. Он не помнил ничего, кроме стен лаборатории, в которой зародилось его сознание. Может быть, благодаря этому он и приспособился к такой жизни быстрее своих «собратьев», поэтому легко вошел в навязанный ему ритм, иногда позволяя себе ходить по «грани». Но он только учился, и, ожидаемо, сорвался.       Новая лаборатория, вновь нужно нащупывать границы, это было бы проще, если бы не коктейль различных подавляющих активность мозга препаратов, которым его накачивали после того случая с первым взятым под контроль человеком… Все же, он смог просчитать варианты, сложить в голове свою схему, и даже начал действовать.       В одновременно привычном и ненавистном ему мире лаборатории он нашел себе союзника.       А над Зоной отчуждения и замаскированными, насквозь секретными, лабораториями собирались багровые тучи. Люди считали, что Она отравлена радиацией и, в общем-то, были правы, однобокой своей правдой. Она уже была живой, самостоятельной, но пока не могла заявить об этом. Копила силы. Он слышал и Ее тоже. - Это будет первый столь масштабный эксперимент с Ноосферой, - говорил один из молодых ученых другому.       Эти были тут недавно. Но тем были ценны: через них можно было иногда узнать о том, что творилось за пределами этого маленького мирка. - Если вам не терпится обсудить новости, проваливайте отсюда подальше, - рявкнул на них знакомый до рыка и головной боли голос.       Начальник охраны – Михаил Казанцев. Этот человек хорошо представлял себе, с чем имеет дело. Он был вовсе не похож на других – те привыкли слепо подчиняться приказам, а вот с Михаилом было по-другому: он умел приказывать сам и думать своей головой… И поэтому был нужен. Морой по праву гордился тем, что удалось заполучить его себе, пусть и не полностью.       Этот человек поначалу казался вовсе невосприимчивым к пси-воздействию. Его мысли – закованное в броню льда озеро – и пробиться к «воде» стоило огромных усилий и времени. И все равно, он сумел разве что небольшую лунку высверлить, закинув туда блесну с наживкой… И еще долго не мог ничего поймать, терпеливо выжидая… Надеяться он просто не умел.       В конце концов, мутант был вознагражден за терпение: улучил момент, когда Михаил на секунду позволил себе совсем небольшую, с его точки зрения, слабость - теплые, подточившие лед мысли о той жизни, что была до лабораторий. Они стайкой сверкающих рыбешек блеснули на поверхности. Морой ловко ловил их, цепляя крючки и выпуская, чтобы они утянули «леску» его собственной воли глубже… Когда мутант смог создать довольно прочную ментальную связь, он начал осторожно менять чужое сознание, показывая человеку другую жизнь, приучая к Ней. Ошибки были недопустимы, и Морой каждый раз, стоило напороться на неизбежное сопротивление, одергивал сам себя, действуя неспешно… ласково, пусть такое понятие ему вовсе не было знакомо.       Несколько месяцев. А люди свято продолжали верить, что экраны, которые успешно останавливали тварь ярусом выше, помогут спрятаться от Мороя, но с ним была Она, и это позволяло много больше, ведь Ее нельзя было удержать никакими стенами. И мутант осторожно пробирался в чужой разум, показывая Ее такой, какой видел сейчас, какой Она станет в будущем – прекрасной, удивительной. Домом. И Михаил уже не считал это кошмарами во сне и наяву, он ждал странных, пришедших извне снов и мыслей. Иногда Мутант терялся, ощущая в этом мужчине странную нежность при мыслях о Ней.       И в один, совершенно непримечательный серый зимний день, Михаил понял и принял навязанную ему правду, как свою собственную. И сам пришел к Морою.       А Она уже хотела заявить о себе, уже пробовала – аномалиями, артефактами… К ней шли люди, но им было позволено бродить лишь по окраинам. Михаил не питал иллюзий – проберутся везде. Эти, как казалось мутанту, слабые существа, если верить мужчине, были способны на многое. Они оба соглашались, что этого нельзя допустить. Скоро ученые своими руками выроют себе могилу, дав Ей достаточно сил. Заодно Морою и, может, О-Сознанию. Если они все не ошибутся.

***

      Дверь в персональную камеру Мороя открылась, и Миша переступил порог. Скованный по рукам и ногам мутант, изувеченный пытками, которые ученые называли экспериментами во благо родины, отнюдь не выглядел жалким. Внутри него плескалась сила, приводящая мужчину в какой-то детский восторг. Кормить Мороя, как ни странно, доверяли лишь начальнику охраны. Тоже какой-то эксперимент. Впрочем – Михаил знал - перед каждым «визитом» парня обычно накачивали транквилизаторами и другими препаратами, должными ввести его едва ли не в состояние овоща. Тем удивительнее была сохранная его способность мыслить ясно. В голове прозвучал тихий, но отчетливый голос: «Готово?». Михаил сунул к его губам ложку с кашей: - Жри, тварь. Без фокусов. Сделай мне одолжение перед моим отпуском.       А мысленно, по ставшей уже привычной и даже естественной ментальной их связи, он говорил другое: «готово, мы нашли союзников. Сектанты. Верят в Исполнитель Желаний. Богатые. Но есть помеха - О-Сознание. Схожие цели.»       Мутант механически пережевывая и так жидкую кашу, чуть поморщился, когда его сознания коснулось отвращение, которое Михаил испытывал к их «союзникам», да и спонсорам, что уж. Мужчина взял эмоции под контроль - не хватало еще, чтобы парня из-за него вывернуло. А потом на Мишу снизошло холодное спокойствие. Разные цели – и что с того? Пока средства совпадают, почему бы не воспользоваться? Надо связаться и с ними, есть ходы.       То, что Морой все еще не утратил связь с теми, кто мутировал под контролем О-Сознания, мужчина знал, но спросить напрямую об их отношениях не мог. Чувствовал лишь, что ситуация далека от бескорыстной взаимопомощи… В общем-то, оставалось не так много времени. Она должна была вот-вот выйти на сцену во всем своем великолепии. Над Ее дебютом они работали уже пару месяцев, пока ученые ставили над мутантом свои эксперименты, отнюдь не улучшающие его состояния…       Это беспокоило, но Морой, стоило ему почувствовать хотя бы отголосок подобных мыслей, замыкался, рычал и огрызался, как загнанный зверек. А потому, Михаилу ничего не оставалось, кроме как кормить мутанта с ложечки и надеяться, что тот выдержит. Еще немного. И сейчас он, запечатав эмоции на сотни замков, просто терпеливо подносил ко рту парня ложку с перемолотыми в кашу мясом, овощами, злаками… Что это за диета, оба не имели ни малейшего понятия. Все лучше, чем глюкозой по вене. Вот только начальник охраны и научный сотрудник от безысходности уже сегодня сдаст свой пост другому и… Этот момент Михаилу не нравился категорически, но был необходим. Мутант, кажется, почувствовал что-то… - У-хо-ди.       Едва различимый, хриплый с непривычки голос, и единственные слова прощания, которые он мог себе позволить. Миша понял. Отложил ложку, быстро собрал все на поднос: - Ну прощай, тварь, надеюсь, когда я вернусь, ты уже сдохнешь…       «Еще будешь жить», - произнес мысленно, стараясь перекричать собственные, сказанные вслух, слова. Впервые мелькнувшая на периферии чувств чужая тревога стала ему самым худшим ответом. Морой точно готовиться сделать какую-нибудь глупость…       У камеры Михаила встречал профессор Демидов: - Невероятно! Вы сумели его разговорить! - Вот видите, как я вам подсобил перед отпуском. - Так, может быть, вы уйдете чуть позже? Необходимо закрепить результат!       Миша окинул профессора насмешливым взглядом. За опыты над людьми, за их игры в демиургов, им светило пожизненное заключение в тюрьме особого режима. В общем-то, ради этого он тут и был пока... интересно, сколько времени начальству понадобиться, чтобы понять, что отчеты его – всего лишь фальшифка? Впрочем, об отпуске оно не знало. А вскоре это все уже не будет иметь значения. И он станет всего лишь еще одной жертвой грядущей катастрофы.       Это даст время закрепиться в центре: там, где у Нее будет самое уязвимое место. Они обязаны оградить его от людей любой ценой. О-Сознание тоже предпринимало шаги, ощущая грядущие перемены. Михаил предложил свои услуги в качестве посредника. Одного из. Им всем предложили неплохие должности потом, когда все устаканится. Пока все шло по плану: завербованные люди, информация фактически из «первых» рук, а также найденные и обработанные на славу «денежные мешки» с Большой Земли, помогут с организацией кругов обороны. Деньги позволят не отказывать себе в необходимом для защиты Центра оборудовании. А потом… Михаил верил, что у Мороя есть план и на это. Как режиссер и оператор они сейчас преследовали одну цель – дать Ей шанс раскрыться, сыграть самую свою величайшую роль. - Никак не могу: пообещал уже одной прекрасной нимфе показать море, - развел руками Михаил. - Ну что ж, тогда, до встречи, - протянул ему руку профессор.       Бывший контрразведчик пожал ее и ушел, ни разу не оглянувшись. Он точно знал, что никакой встречи уже не будет. Дальше все будут сами за себя.       На границе его ждало, хитро улыбаясь, недавно обретенное полезное знакомство – предприимчивый ученый из лабораторий под ЧАЭС. Для него это все еще было вопросом денег и нераскрытого потенциала прожженного афериста. - Здравствуй, Харон, - человек протянул Мише руку. - И тебе здоровья. Готов произносить речь перед этим обществом «исполнителя желаний» и наставлять их блудные души на пусть истинный… Проповедник? – он ответил на рукопожатие. - О да. А уж ты проводишь их в бездну. Прямо как настоящий Харон. - За солидную плату, разумеется, - кивнул Михаил, садясь за руль и дожидаясь, когда мужчина сядет на соседнее кресло.       Ученый законопослушно пристегнул ремень безопасности: - Ну что, двинули? Во имя Монолита – так они тот исполнитель называют, - тут же пояснил на удивленно вскинутые брови ученый. - Монолита? Что ж, пусть будет «Монолит», - хмыкнул Михаил, выводя машину на дорогу.

***

      Чужая паника разгоралась как пожар, откликаясь надвигающейся от ЧАЭС смерти. Оттуда волной неслось всепожирающее пламя, неконтролируемый ужас, что растекался по венам, пропитывал каждую клетку любого живого существа, проникал в самые затаенные уголки сознания, выворачивая наизнанку, вытаскивая наружу самые тяжелые кошмары… И небо обагрилось кровью. Морой выцепил из мечущихся людей и их мыслей одного, снес под корень всю его личность, превратив в послушную куклу, и заставил развязать ремни. Лаборант не знал кодов, но, благодаря начальнику охраны, их знал Мутант.       Где-то выпустили отравляющий газ, и взвыли гибнущие в камерах-клетках животные. Она запомнит их, Морой знал. А кто-то, может, и сам переживет. Идущая от Центра аномальная энергия проникала своими щупальцами везде, и люди падали, хватаясь за голову, бились в судорогах, на глазах мутанта их сознание гасло, как свечки на праздничном торте в честь дня Ее рождения. Это происходило на подземных ярусах, а наверху полыхало настоящее, пусть и невидимое, пламя, сжигая людей уже буквально. Какофония пси-излучения, радиации, аномальной, не имеющей аналогов до Ее появления, энергии уничтожало все живое, переплавляя в причудливые, искореженные формы…       Морой знал, что туда нельзя. Но шел, как мотылек на свет электрической лампочки. Ему тоже досталось. Накачанный, после попытки откусить новому «кормильцу» палец, транквилизаторами под завязку, он практически не соображал, что происходит. Он чувствовал боль людей вокруг, их эмоции, их отчаяние, ощущал на языке привкус крови, своей, чужой… такой сладкий. Он чувствовал и Ее боль тоже, и от этого ему хотелось выть. Это не давало его собственному сознанию угаснуть.       Мутный взгляд индиговых глаз остановился на знакомой фигуре. Странно, но профессор был еще в сознании. Лежал, с отказавшими, похоже, руками и ногами, у двери собственного кабинета и с ужасом смотрел на происходящее. Морой подошел, оскалившись, даже сквозь наркотический дурман наслаждаясь этими искрами узнавания и пришедшего ему на смену затопившего остатки разума человека ужаса. Мутант рухнул рядом со своим мучителем на колени, протянул к горлу длинные тонкие пальцы. Провел ими по коже нежно, осторожно, расстегнул пиджак мужчины, рубашку, провел по обнаженному животу. Изо рта ученого вырвалось мычание. Морой качнул чугунно-тяжелой головой, и надавил пальцами на солнечное сплетение, прорывая кожу, разрывая мышцы конвульсивно дергающегося тела, наслаждаясь отчаянным мычанием, перешедшим в визг. А потом Мутант почувствовал заполошное биение под пальцами, сжал еще трепыхающееся сердце и выдернул из груди тут же обмякшего человека.       Он шел, сжимая в руках мертвое уже сердце. В голове теперь осталось только одно стремление – уйти. Туда, наверх, где никогда не бывал, и где нет этих белых комнат и ремней, что пристегивают к койке. Нет капельниц и препаратов. Он сделал все, что мог, для будущего, но не знал, что находится в настоящем. Где он находится. Зачем.       Морой выбрел по лестнице туда, где в мнимом благополучии застыла природа, готовясь принять удар второй волны. Мутант чувствовал ее приближение, но, завороженный низкими багровыми тучами, открытым – огромным! – пространством, сделал шаг, другой по искореженному первым всплеском аномальной энергии асфальту.       Вторая волна ударила уже без громов и молний, она причесала все неровности, разогнала тучи и помогла оклематься тем, кого решила принять за своих детей. И эта энергия проходила сквозь Мороя, переплавляя, делая его Завершенным. А он мог лишь беззвучно кричать от переполнявших его одновременно боли и счастья…       Где-то далеко точно так же выли псы, кабаны, странные уродливые куски мяса, которые назовут потом псевдоплотями, и не менее уродливые, но зато гораздо более опасные – псевдогиганты. Росли аномалии, участки земли очищались от радиации, чтобы на других сконцентрировать ее в тройной дозе.       И на свет появилась, оформилась, осознала себя Она – Зона.

***

      К вечеру пошел дождь. Даже, ливень. Морой, шипя и порыкивая, перевернулся на спину, подставляя горящую огнем кожу под холодные струи воды, ловя тяжелые капли губами, но так и не сумев утолить мучавшую его жажду. Или голод? Где-то сбоку стая собак подбиралась к человеческим трупам – все, что осталось от охраны и некоторых ученых, зачем-то выбежавших наружу. Одна псина попробовала приблизиться и к нему, настороженно щекоча его сознание ментальными «щупами», но, получив в ответ гораздо более мощный телепатический удар, взвизгнула и, странно подбрасывая задние ноги, бросилась к своим.       Морой «прислушался», вплетая свое ментальное чутье в окружающий мир: он видел горящие самыми примитивными инстинктами сознания, в них вплетались нотки чего-то более сложного, ушедшего, перегоревшего – зомби. Они были далеко, а тут, рядом – осторожные, голодные и оттого злые – псевдопсы с кем-то более ярким, видимо, вожаком. Где-то в глубине комплекса спал сейчас тот, кого в будущем назовут контролером. А вот удаляется большими скачками первая в этом мире, еще не искореженная многочисленными выбросами аномальной энергии, поблескивающая тьмой химера. Далеко, иногда исчезающие за препятствиями, бегали довольно занятные существа - аккуратные покамест, они еще не знали, что скоро станут одним из проклятий всех сталкеров – кровососы. Где-то в другой стороне, стараясь не показываться на глаза, неуверенно бродили совсем простые, как зомби, но вовсе не имеющие сходства с человеком псевдоплоти.       Издалека раздавался тихий, певучий зов… К нему хотелось бежать – там было безопасно, спокойно… Но внимание вновь переключилось на происходящее неподалеку. Туда, где шли – и, что самое противное – направляясь именно сюда, уже знакомые, полнящиеся порою противоречивых чувств, эмоций, ощущений – люди. Морою не хотелось с ними встречаться. Люди оставили в нем довольно гнетущее впечатление, граничащее, пожалуй, с ненавистью. От безысходности.       Мутант тяжело встал и, на трясущихся от слабости, отвыкших от какой-либо нагрузки, ногах направился вслед за зовом – к Центру Зоны. Туда, откуда его когда-то вывезли на грузовике.       Хотелось есть, и Морой посмотрел на до сих пор зажатое в руках сердце. Псы терзали труп кого-то из охраны… значит, это можно есть и ему, верно? Мутант откусил. Сгустки крови и весьма подпортившееся после выброса мясо оказались ему слегка не по зубам. А, может, сказалась жидкая диета…       И разминулся он с группой пришедших к лаборатории людей, лежа в кустах и пытаясь выблевать уже и сам желудок заодно. А после, в полубессознательном состоянии, он просто пополз на Зов, сдирая голые руки и ноги о сухие ветки, камешки… Аномалии он видел примерно так же, как и сознания живых существ вокруг. И старательно избегал их все, стараясь не думать о том, как хочется вернуться назад, в лабораторию, или к тем же людям. Пусть и запрут в клетке, но – маленькой, уютной, сухой и…       Он так рвался наружу, а достигнув цели – растерялся. Испугался, не зная, что делать с обретенной внезапно свободой. Открытые пространства пугали до икоты. А, может, то было следствие несоответствия одежды градусам на улице? Морой замерз, устал, проголодался и был слишком ошеломлен, чтобы думать о чем-либо, кроме норы, в которую можно забиться. Таковой не нашел, зато обнаружил смешное - совсем маленькое, если сравнить с комплексом лабораторий, - здание.       Несколько домов, что некогда изображали деревню, а сейчас – давно покинутые - с печальным укором таращились на заросли плюща, вольготно раскинувшегося на покосившихся заборчиках. «Такого он себе не позволял, когда в нас жили люди» - читалось в их не замутненных стеклами глазах-окнах. В одном доме оказалось занято – огромный пес зарычал угрожающе, а из-за его спины слышался еще более истеричный лай. И тоненький писк-скулеж. Пара с потомством. Морой послал ментальный сигнал, отказываясь от нападения. Уполз дальше, давно уже двигаясь на карачках и медленно. Перетруженные остатки мышц ныли, отказываясь шевелиться вообще. Но мозг способен был убедить их в обратном.       Остаток ночи и часть дня Мутант провел под полуразвалившейся кроватью, мучаясь от холода и боли. Если бы его спросили, на что он рассчитывал, выходя из лаборатории, он бы загрыз смеющего издеваться над ним гада собственными зубами. И сожрал бы.       Есть хотелось. Очень. Из полузабытья его выдернул запах чего-то живого, теплого, по чьим жилам текла такая манящая, сладкая кровь… Разрывая задубевшие мышцы, Морой рванул к добыче. Тушканчик пискнул, попробовав вывернуться из цепких пальцев, но обмяк, лишившись даже инстинктов от сильного - абсолютно непропорционально его разуму - ментального удара. На вкус эта мутировавшая крыса была довольно мерзкой. На запах тоже. А потом, отвлекшийся на очередную войну с пищеварением, мутант обнаружил, что уже не один. - Ох…ть! – сказал чей-то низкий, чуть охрипший, но сильный голос.       Морой попытался было оглушить свидетеля ментальным ударом, но оказалось, что, подобно Михаилу, человек этот обладает неплохой защитой. Более того - его разум будто был заключен в стену бушующего пламени, сродни тому, что бесновалось во время рождения Зоны. Сложно было даже сказать, что этот человек намерен делать. Мутант резко обернулся и замер, уставившись в черный зрачок готового разразиться свинцовой бранью автомата. А за ним, скорее с интересом, нежели испуганно рассматривая Мороя, стоял молодой мужчина в камуфляже, броне и каске.       Он был высок, определенно тренирован и… - Ты меня понимаешь, парень? – спросил этот человек.       Морой осторожно кивнул. - Отлично, - едва заметно выдохнул тот и уже более требовательно поинтересовался: - А ты знаешь, где мы?       В общих чертах, но, если этому человеку нужна конкретика… Мутант мотнул головой. Зря, в общем-то – боль перекатилась от затылка ко лбу и растеклась к вискам, а нутро скрутило в очередном рвотном позыве. Человек, кажется, и сам был не совсем в себе – отшатнулся и, прислонившись спиной к стене, сполз на пол. Впрочем, оружия он не опустил. - Надо идти, - пробормотал Морой, пытаясь наладить контакт с этим «ментально защищенным». - Куда?       Мутант указал пальцем туда, откуда исходил зов. Мужчина задумался, что, видимо, причиняло ему некоторые неудобства – он хмурился, тер виски, едва заметно качал головой… - Ничего не понимаю. Вроде бы и помню все, но… и не помню. Нужно было проверить… пошел… была группа… А ты откуда? – выдал он наконец.       Морой хотел бы изобразить хоть какой-нибудь жест, сил хватило, чтобы вскинуть руку в противоположном направлении. Но мужчине хватило. Совладав с собой, он встал, брезгливо оглядел Мутанта и, схватив его за ворот рубашки-халата, помог принять вертикальное положение. - Идем-ка.       Пришлось идти, точнее, висеть на этом человеке, пока он тащил Мороя куда-то, но, вроде бы, в правильном направлении. Человек остановился на окраине деревни около вытянутого бетонного здания, потер довольно длинную, но все еще щетину, раздумывая, потом зашел внутрь, оставив Мутанта куковать у стены, а тот не стал говорить ему, что внутри… - Да чтоб тебя! – и скупых три хлопка, истошный визг псевдоплоти…       Мужчина еще походил там, а потом выбрался обратно: - Псевдоплоть. Кстати, нам повезло: в отличие от кабанов и уж тем более собак, эти твари съедобные.       Рот наполнился слюной. Впрочем, Морой истекал ею всю дорогу, пока ощущал рядом с собой мерное биение сердца этого человека… Но теперь есть стало откровенно страшно. Опять же… - Выглядишь, будто прямиком из концлагеря, - покачал головой мужчина, - одежда еще… Ты где портки потерял?       Мутант не ответил, да мужчина не требовал. Цокнул языком, затащил Мороя внутрь, туда, где истекала еще теплой кровью подстреленная псевдоплоть. - Куда?! – рявкнул человек, когда Морой рванулся к ней.       Уже привычным жестом - за шиворот - оттащил от туши и, ткнув в прямой острый нос пальцем, сказал: - Жди.       Морой попытался этот палец откусить, получилось лишь слегка оцарапать. - Убью на**й, - прорычал мужчина, отвесив мутанту довольно ощутимый подзатыльник.       Темно-серый, как небо над Зоной, взгляд на мгновение полыхнул бешенством. Морой втянул голову в плечи – раньше никто его не бил. Если он делал что-то не так, ему просто вводили что-нибудь в катетер и все… Подзатыльник оказался доходчивее. А мужчина, легонько пнув носком ботинка в худое бедро, рыкнул: - Иди-иди, сожри ее и сдохни!       И, развернувшись, человек исчез на улице. Мутант остался сидеть, обхватив руками тощие коленки и глотая вязкую слюну, с тоской глядя на манящую тушу плоти… Запоздало пришла мысль, что кусать этого человека не стоило. Он ведь… Скорее всего, тоже выжил лишь по воле Ее. Ну или был слишком зловредным, чтобы умереть от какого-то всплеска аномальной энергии. Даже такого мощного. Морой склонялся ко второму варианту. В округе никого не было, кроме мужчины, и Мутант позволил себе расслабиться.       Он слышал шаги, какую-то возню, но открывать глаза было слишком тяжело. Его это человек – и ладно. Спустя время умопомрачительно запахло чем-то. Морой все-таки приоткрыл один глаз, обнаружив, что человек жарит на костерке куски шипящего жиром мяса. - Очнулся? – Заметил его взгляд мужчина, - подползай к огню, теплее будет.       Мутант послушался - действительно пополз. Сил встать не было все равно. Несмотря на голод, от запаха еды его откровенно мутило. Но огонь был теплым, и это… - Куда?! – мужчина успел перехватить худую кисть практически у самого пламени.       Морой уже и сам почувствовал, что огонь, пусть и грел издалека, вблизи беспощадно жег. Прямо как сознание его человека. Мутант задумался, старательно и медленно. Машинально взял протянутый ему ломоть мяса и принялся так же неосознанно жевать. Вкусно. - Ты жуй тщательнее, а то опять будешь блевать. Слушай, это линзы? - М? – Морой поднял на мужчину взгляд. - Глаза, - пояснил тот, - никогда такого темно-синего цвета не видел.       Парень покачал головой и откусил еще один небольшой кусок, уверившись, что еду у него не забирают. - Как тебя зовут? – не отставал вдруг ставший словоохотливым человек.       Мутант задумался, глядя в костер. Как ответить, если любая попытка проникнуть в сознание его попутчика обжигает как вот этот костер? Впрочем, может быть, как с Михаилом тогда, в последнюю их встречу? - Мо… Морой.       Мужчина удивленно оглядел парня с босых ног до обритой на лысо головы… - А тебе подходит, я себе упырей примерно так и представлял, - фыркнул он, - а меня Рокотом кличут. Или Роком, как больше нравится.

***

      Рок говорил, просто ради самого звука человеческой речи. Казалось, замолкни он, и мыслей вовсе не останется. Сотрутся, растворяться в этой совершенно новой, непривычной для него реальности. И он не знал, что станет тогда… Что останется от него?       Морой пытался прижаться как можно ближе к огню. Понаблюдав за его терзаниями, Рокот скинул куртку, протянув ее этому странному парню. И глядя, как тот неловко кутается в ткань, недоумевал – почему?       Почему не пристрелил его при первой встрече? Не из жалости – она давно уже сама собою ампутировалась. Просто… как человек. Именно. Он выглядел как человек. Антропоморфных мутантов Рокот еще не видел, разве что зомби, но какие же они мутанты? Просто несчастные люди, чьи мозги были выпотрошены до состояния овоща. Правда, так и не удалось узнать, что было тому виной. Но Рок чувствовал – узнает.       Морой не был человеком – это тоже ощущалось слишком ясно. И еще в нем чувствовался, несмотря на все плачевное состояние, стальной стержень. Именно то, что, находящемуся в полнейшем раздрае мужчине сейчас было нужно. То, что не позволяло потонуть в том жгуче-огненном хаосе мыслей и уйти еще одной невнятно бормочущей себе под нос когда-то знакомые слова марионеткой.       Приходилось прикладывать усилия, чтобы придумать хоть что-нибудь. Не только для себя, но и вот для этого существа рядом. Главное – поставить цель, а дальше мысли будут выплетаться в нужную схему. Пусть он дойдет куда бы ни собирался, а там, по пути, Рок и себя сумеет собрать, вспомнит свою собственную дорогу… Наверное. - Пора спать, - решил Рокот, а потом, глядя, как парень пытается уместиться в куртке, прижав к себе тощие лодыжки, мужчина отвел глаза и пробормотал: - Прости, что ударил… нервы ни к черту…       Вместо ответа Мор сморщил нос и чихнул. Будто кошка от воды фыркнула…

***

      Холодная утренняя роса колола босые ступни. Рокот недовольно морщился, глядя на замызганные грязью от самых бедер ноги, но молчал.       Переночевав в домике на окраине, они продолжили путь. Первую половину дня продвигаясь без приключений, если не считать пары аномалий, которые Морой уверенно обошел слева, а ушедший глубоко в свои мысли Рок – машинально обогнул справа. А потом они наткнулись на группу военных. С чем бы те ни столкнулись, финал был предсказуемо-ужасен: растерзанные тела, истонченные, будто высушенные. Рокот смотрел, поджав губы: мальчишки. Какой же «гений» послал их на верную смерть? Где-то в мешанине мыслей пытался пробиться ответ. И почти достиг осмысления, но… - Думаю, ты не побрезгуешь. Да, Мор?       Тот безразлично пожал плечами, он, как охотничий пес, почуявший дичь, смотрел только в одну сторону. А что было там – один он и ведал. Рокот смерил взглядом сначала Мороя, потом трупы, и подошел к одному – с наименее пострадавшей амуницией. Ботинки, штаны… сверху одежда вся была пропитана кровью, поэтому мужчина решил пока оставить парню свою куртку. Разве что разорвал майку, на лоскуты, выбрав наиболее чистые места… Пришлось помочь Мору намотать импровизированные портянки, ботинки тот натянул сам, и зашнуровал. Не с первого, но со второго раза. Штаны держались на худых бедрах лишь матерным словом и продырявленной ножом лишней дыркой в ремне.       Внезапно парень выплыл из своего странного сомнамбулического состояния, резко развернувшись в сторону кустов – туда, откуда они и пришли – оскалился и зарычал. Низко, угрожающе. Неожиданно яркий красный язык скользнул по синюшным губам. Мужчина вскинул автомат, напряженно прислушиваясь…       Что-то кралось к ним, присматриваясь, примеряясь… Морой внезапно шагнул в сторону, будто… Оставляя мужчину с врагом один на один, предоставляя им самим разобраться друг с другом. Синие глаза парня были широко раскрыты, а крылья носа раздувались в предвкушении…       Рокот так и не увидел противника, только почувствовал чужое намерение напасть, сожрать, как до того – эту группу чудом уцелевших после выброса людей. Застрекотал автомат, взвыла, явив себя, уродливая тварь, силуэтом – но лишь им – напоминающая человека. Сине-черно-бурая кожа, обтягивающая бугры мышц, присоски, начинающиеся сразу под теми лоскутами, что заменяли твари нос… Его назовут потом кровососом, но сейчас Рокоту было не до игры в первооткрывателя. Он ловко ушел с траектории броска, вновь выстрелил. Попав уже лучше – в торс. Тварь кидалась на него со всей яростью подранка, которому уже нечего терять, но – что удивительно – не обращала никакого внимания на стоящего неподалеку Мороя.       А тот с интересом наблюдал. Завороженный схваткой настолько, что прикусил кончик языка и корпусом подался вперед. Это внезапно разозлило, а злость прочистила голову, расставив хотя бы часть паззла мыслей на свои места. Рокот встал, ожидая… Кровосос победно взревел и кинулся вновь. Короткая очередь, сухой щелчок – опустел магазин, а прямо у ног мужчины упал с развороченной головой мутант. А другой стоял рядом и пристально смотрел в лицо человека.       Рокот спокойно, рутинно даже, сменил магазин, а потом резко направил дуло в сторону парня. В ушах противно зашумело, будто прямо там – у барабанных перепонок – кто-то развел костер. Даже пожар. - Кто ты такой? – спросил, поморщившись, Рок.       Морой дотянулся до своего виска, потер морщась, и шум в ушах внезапно стих. А парень тем временем пожал плечами, решив, что такого ответа вполне хватит. - Откуда ты? – попробовал зайти с другой стороны мужчина.       Вытянутая в обратном направлении рука была ему ответом. Парень прикрыл глаза на мгновение, а потом заговорил, тихим, но неожиданно сильным голосом: - Нам надо идти дальше. Там, - палец переместился куда-то влево, - трое, они другие. Опасные. Идем, Рок.       И, развернувшись, Морой зашагал вперед, один раз притормозив у дерева, и, резко изменив направление, обошел его по широкой дуге. Рокот подобрал гильзу и кинул в то место, что насторожило его спутника… Комариная плешь радостно вдавила кусочек металла в землю. - Подожди мгновение, - буркнул Рокот, и проверил трупы на наличие боеприпаса…       Разжился также парой индивидуальных аптечек, сухпайками и решил, что в целом жить можно. После встречи с мутантом они не разговаривали. Ни на привале, ни вечером, расположившись в деревне, неподалеку от бывших армейских складов. Но, возможно, дело было скорее в том, что Морой остаток сил потратил на то, чтобы банально переставлять ноги. У Рокота и самого «заряд» заканчивался. К тому же неподалеку, постепенно сужая кольцо, выли псы. - Они обалдели, что ли? На нас охотятся? – пробурчал мужчина, озабоченно поглядывая в окно старого домика, где они нашли приют… - На нас, - Морой лежал на полу, глядя в потолок, и пытался отдышаться после столь длительной прогулки, - уйдут. Позже. Я голоден. - Напомни, на кой черт я с тобой вожусь? – пробормотал мужчина, но псов из головы… не выкинул, конечно, но отнес к проблемам пока что незначительным.       Они сжевали трофейный сухпаек, и Мор лег на бок, все так же стараясь полностью укутаться в куртку Рокота. Мужчина украдкой посматривал на него, сидя у окна. Его все не покидало ощущение, что парень немного расстроен исходом битвы с умеющей становиться невидимой тварью. Во всяком случае, вряд ли бы он горевал, убей мутант Рокота. Но доказательств не было, и мужчина отмел и эти соображения, как незначительные. Точнее, они сами растворились в хаосе его мыслей.       А Морой тем временем слышал Зов. Знакомые голоса, которые покамест только набирали силу… Сознание тянулось туда – к центру, как осторожный родник, незаметно втекающий в озеро. Группировка. Новое слово, но Мор его запомнил. Они только пытались осознать измененных себя, разобраться в своих возможностях, они искали ответы на вопросы. Как… как… множество вопросов. Мутант знал ответы, но пока не решался обнаружить себя. И вот один заговорил об антеннах... "Радуга".       Морой узнал этот голос. И его обладатель оказался неприятно наблюдательным – заметил влившийся в единый поток ручеек «извне». И теперь стоило приложить все усилия, чтобы убедить его в своей абсолютной… глупости.       Телепат должен обмануть телепата, что может быть нелепее? Но Зона – то, ради чего мутант жил и боролся – Она была именно такой: прекрасной в своей жестокости, восхитительной своей исковерканной красотой и грациозной во всепоглощающем абсурде своем. И Морой не мог проиграть. Во имя Ее.       Рокот удивленно взглянул на дернувшегося и злобно зашипевшего во сне парня, но тот больше не двигался, и мужчина опять вернулся к созерцанию пейзажа за окном, постепенно проваливаясь в сон.       Ему снилась прошлая его жизнь. Граничащий с извращенной издевкой доклад одного из подчиненных – о нечеловечных экспериментах над людьми. И проекты «О-Сознание» и побочной его ветви, об изделии… «Морой» - оружие массового поражения, но в чем оно заключалось? И тот человек, которым во сне был Рок, читал документы и постепенно приходил в ярость. И его шпион, один из лучших его людей, он был там, в сердце этой бездны… Там он и погиб. Собственное руководство Арсения Рокотова совещалось, и не могло прийти к единому мнению. Ведь кто-то же спонсировал этих безумцев-ученых. Кто-то, во благо Родины, конечно, хотел, чтобы эти эксперименты увенчались успехом, но… «Неуправляемый».       А потом отчеты внезапно стали какими-то однобокими, в них был диссонанс, что-то противоречило этому короткому «неуправляемый», и стоило отозвать Мишу. Стоило сделать это уже тогда…

***

      Утром Морой проснулся с осознанием, что его попутчик больше не нужен. Удерживаемые на строгом поводке псы насторожились, и мутант чувствовал клокочущую в их глотках ярость, предвкушение… Рокот как раз собрался выйти на улицу. И хорошо. Пусть и кольнуло что-то в глубине души – его огонь, сила манили желанием подчинить, забрать себе, но… Избавиться. Слишком опасен был этот, не поддающийся воздействию человек.       А тот, ничего не подозревая, шагнул за порог…       Псы будто ждали, когда он отойдет подальше – по нужде. Выскочили, и Рок едва успел сбить тремя выстрелами вырвавшуюся вперед тварь. Но стая оказалась большая, и, что самое паршивое, тварей будто что-то гнало. Обернувшись на миг, мужчина увидел стоящего на пороге парня. Тот наблюдал холодно, будто кино смотрел, а, стоило очередной собаке, взвизгнув, забиться от полученных ран, Морой облизывался неожиданно ярким, будто вымазанным в алой крови языком. Словно чувствовал на губах их кровь…       Мужчина отступил к избушке, яростно отстреливаясь, и услышал злое шипение позади. Неужели?! - Это ты! – озарило Рокота.       Морой не ответил, а собаки лишь удвоили усилия… Уйти из-под клыков одной прыгнувшей твари, поменять магазин и вновь стрелять. Твари издыхали неохотно, некоторые и вовсе, казалось бы, мертвые уже, поднимались, ковыляя на подгибающихся лапах к цели, теряя на ходу внутренности. В их глазах отражалось лишь одно желание – растерзать, разорвать на части того, кого Он назвал врагом. Но стая не бесконечна. Сухо щелкнул опустевший автомат, и последнюю тварь пришлось принять на лезвие ножа, распарывая брюхо.       Рокот, тяжело дыша, повернулся к своему попутчику. Морой настороженно смотрел на него… Понимал, что подобная выходка будет стоить ему жизни? Скорее всего. Рокот достал пистолет, направив на – теперь уж без сомнения – мутанта. В ушах зашумело, будто неистовое пламя взметнулось стеной, отсекая… что? То самое телепатическое воздействие, видимо. Но непривычная еще защита больше мешала - пламя застилало даже зрение. - Зачем, Мор? - Не нужен… больше. - Поэтому сразу убивать? – повысил голос мужчина. - Помеха. Опасность, - в своей отрывистой манере ответил Мутант.       Рокот сморгнул, пытаясь унять шум, сфокусироваться и исполнить то, что должен был сделать с самого начала – выстрелить. Не в человека – в оружие, которым так и не научились пользоваться. Рокот понял это. И стоило, наверное, выстрелить сейчас, но он все не мог заставить себя нажать на курок…       Они стояли на крыльце. Забавно, что, пока Рок был занят истреблением псов, Морой так и не предпринял ничего и, наверное, поэтому мужчина все еще медлил.       Внезапно за спиной раздался практически лишенный эмоций, но все же знакомый голос: - Опустите оружие, подполковник.       И все вдруг встало на свои места - будто кто-то выключателем щелкнул. Улегся царящий в голове после Выброса хаос, стало как прежде – четко, ясно. Рок действовал молниеносно: прыжком преодолев последний разделяющий их метр, мужчина схватил парня, выставив его перед собой подобно щиту.       Неподалеку от домика, не обращая никакого внимания на устроенное здесь побоище, стояла группа хорошо экипированных и до зубов вооруженных людей. Лица их были закрыты шлемами, и лишь один стоял без подобного средства защиты. Михаил Казанцев, один из лучших его – Арсения – разведчиков. Он стоял, холодно глядя на своего когда-то друга. А теперь… - Миша? Но почему? – Рок ощутил укол обиды.       Ведь они были знакомы с самого детства. Арсений доверял Михаилу практически как себе. А тот лишь покачал головой: - Ты все равно не поймешь, Арс. Но могу сказать: он открыл мне глаза и помог прийти к Истине. - Думаешь, какой-то мутант способен на это? Он идет в бездну, и ты собираешься сопровождать его туда? - До конца, - спокойно сказал Михаил и вскинул автомат.       В его взгляде не осталось ничего от того Миши, которого знал когда-то Арсений. В глазах этого горел какой-то неистовый фанатичный огонь. И Рок вдруг со всей ясностью понял, что его сейчас пристрелят. Без суда и следствия. Чтобы идти в какое-то, одному мутанту известное, светлое будущее.       Михаил двинулся было к нему, но Рокот демонстративно приложил дуло к виску Мороя: - Еще шаг, и твоя истина здесь и останется.       Миша застыл, на скулах его заиграли желваки: - Хорошо, давай так: ты отпускаешь Мороя, а мы даем тебе шанс уйти. И если ты не станешь пытаться нас преследовать, будешь жить.       Мор вдруг коснулся удерживающей его руки, осторожно погладив. Он не пытался ни вырваться, ни защититься, просто… ждал. Развития событий, будто они не касались его вовсе. - Ты можешь уйти, Рок, - тихо сказал он.       Сбежать, точнее, потому что Михаил попытается убить. Хотя бы ради безопасности своего маленького божка. Но все-таки, неужели этот паренек смог подчинить его волю так же, как и этих псов, и – Рок был уверен – той твари с присосками? - Как у тебя получилось забрать у меня… – Арсений осекся. - Его защита была сильна, но недостаточно, - холодно произнес Морой. - А у меня – достаточно? Именно поэтому ты не стал препятствовать тому мутанту? Хотел избавиться от меня его когтями? И теперь – слепыми псами. Или этими людьми, ведь ты контролируешь и их? – прошипел мужчина. - Да. Ты умрешь. Они не остановятся. - А где же: «ты выживешь, если отпустишь»? - Возможно, - неуверенно пробормотал мутант, будто не рассматривал подобную возможность, а его вдруг ткнули носом в очевидное.       Морой попытался повернуться, и Рокот даже позволил ему это, встретившись с сапфировыми глазами. И не смог выстрелить не потому, что мутант проник в его разум – это было Мору неподвластно. Внутренний голос, пришедший извне, нашептывал: это люди сделали с ним такое, превратили парня, может, даже, и не вовсе пропащего, в тварь-телепата, забывшую, что когда-то она была человеком. Но, может, еще есть возможность показать ему, что такое «человечность», хотя бы просто доказать, что она еще существует. Даже на этой проклятой земле… - Стой и не шевелись, - приказал Рокот.       И Морой стоял. Как он не хотел умирать, и у кого просить? У Нее - ведь больше не у кого. И если будет на то воля Зоны - он все-таки спасется. До короткого привала остались жалкие метры, но Рокот непреодолимой преградой встал на пути. Просить у него не стрелять? Глупо. Если бы удалось подчинить волю, как тех, кто пришел с Михаилом, как – пусть косвенно – и самого бывшего шпиона, то… Но с Роком не получалось. Это было как с учеными когда-то, когда мутант был еще слишком слаб. Те хотя бы не намерены были убивать, только продолжать исследования, а вот Арсений церемониться не будет.       Но мужчина отчего-то медлил, а Морой не умел читать по глазам… видимо, стоило поучиться. - Пусть опустят оружие, Мор.       Страшно, но… Бойцы спрятали автоматы за спины. Только Михаил всего лишь направил ствол в землю, продолжая настороженно, с каким-то отчаянием смотреть на мутанта в руках Рокота… А тот, взглянув в ярко-синие глаза, криво усмехнулся: - Куртку, так и быть, оставь себе.       И толкнул мутанта в руки Миши, рванув в дверной проем, а потом – с другой стороны дома, через окно – на улицу, и дальше, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между этими фанатиками с их предводителем и своей крайне ценной для него самого персоной. Пара неприцельных очередей прошила хлипкую стену дома, а потом все стихло…       Осталось только выбраться, доложить начальству, рассказать о… А, впрочем, о чем? Что лично проводил беглую подопытную крысу к убежищу и едва ли не по плечику похлопал: вперед мол, в счастливое будущее… Рокот сел у брошенного на краю какого-то колхоза вагончика-прицепа и захохотал.

***

      Можно было заставить бойцов догнать, уничтожить Рокота, еще было время, но… Мороя ждал второй раунд, а он и так был слаб сейчас – давала о себе знать резкая отмена всех тех препаратов, которыми его пичкали в лаборатории. Его «собратьям» тоже было плохо, вот только их было пятеро, а он - один. В сознании одной из «кукол» мелькнуло имя… или прозвище, обращенное к Михаилу… - Кто такой «Харон»? – пробормотал Мор, пока Михаил практически волок его по дороге вперед. - Мифическая фигура. Тот, кто перевозит души через реку – «Стикс» - ее название, из мира живых в мир загробный, - безэмоционально ответил мужчина. - Я себе его как-то так и представлял, - вспомнил зачем-то мутант сказанную на его собственное имя Рокотом фразу. - Как на то будет твоя воля.       Мутант скользнул в сознание мужчины, как ручеек в озеро. Михаил чуть поморщился, но уже не мог воспротивиться: слегка «подточенная» защита дала настоящую брешь, которой Морой теперь мог пользоваться беспрепятственно. И человек это понял. Мутант ощутил что-то горькое, отчаянное, жгучее… Последняя яркая искра еще борющегося за свою независимость сознания. Он легко погасил ее, вселив уверенность – никакого подвоха, все так, как и обещал Мор. Но без него осознать это Михаилу не удастся. Человек еще сопротивлялся. Еще пытался сохранить хотя бы частицу себя самого, и Мутант позволил ему эту иллюзию. Они и так шли в окружении марионеток, даже не осознающих, что стали таковыми.       Его усадили в грузовик, все такой же бронированный, вот только теперь Морой сам мог быть у руля, пусть и чужими руками. Но все-таки позволял водителю решать самому. Просто не умел управлять автомобилем, и учился… Михаил тихо рассказывал, чего ему удалось достичь и вообще вводил в курс дела. А потом внезапно спросил: - Зачем ты ушел из лаборатории? Должен был дождаться, или хотя бы дать знак… - Хотел увидеть больше, - едва шевельнул губами Мор, проваливаясь в сон…       Лаборатория неподалеку от ЧАЭС еще сохранила остатки былого лоска, но люди сюда больше не допускались, кроме самых послушных, податливых марионеток. Морой слышал, как зовут его «собратья», как предлагают занять еще один резервуар, усиливающий пси-способности, но…       Где-то неподалеку пульсировала, как спрятанная за тонкой кожицей жилка, энергия Ноосферы – кровь новорожденной Зоны. А эти глупцы упивались лишь собственной властью. Мутант стоял, глядя в открытые, но пустые и выцветшие глаза тех, в чьем окружении проходил когда-то круги ада. Теперь он мог идти один. Вот только… у них были разные цели, но к ним вел один путь. И пока они – больше знающие о жизни Там, за пределами его мира – были нужны. А он им, по сути, не особо. Вот только нельзя было дать этому склеенному из частей Общему Разуму и шанса осознать это.       Водоворот чужой воли, чужих мыслей и эмоций, захлестнул его, утягивая на дно. Они проверяли, не доверяли, привыкли друг к другу, а он был чужаком. Они были как единый организм, он – лишь добавочная ветвь артерии в этом гигантском «мозге». И сейчас Морой пытался доказать, что является одним из основных компонентов их системы. Он уже проделывал подобное дважды. Но сейчас был бис, его лучшая за всю короткую жизнь роль. И он исполнял ее неистово, отдаваясь актерской игре полностью, без остатка, борясь не за свою жизнь – своего у мутанта попросту не было. Только цель – сохранить, оградить, защитить… Исполнить волю той, что дала ему сил пережить все эксперименты, выползти, выбраться… Той, чье рождение было столь тяжелым, а он – один из бригады врачей, что не дали ей сгинуть так и не сделав вдох… Зона.       Морой был жив из-за нее, и жил ради нее. И здесь был ее «нервный центр» - место наиболее уязвимое, его надо было сохранить любой ценой, и он это сделает. С О-Сознанием или без.       Пока что, лучше с ними.       И тонкий ручеек его воли смешался с бурным потоком ментальной энергии бывших «собратьев». Морой чувствовал, как текут из глаз кровавые слезы, как стекает в глотку из прокушенной насквозь губы алая, с привкусом железа, жидкость. По вискам струился пот. И без того бледная кожа с разветвленной сетью синяков стала белой как полотно. - Оставайся с нами, в безопасности, - эти голоса, женские, мужские, детские звенели, оглушая. - Я должен видеть. Быть ближе… Я всегда с вами, во мне нет столько силы, но вы сможете направить, через меня…       Они хотели это слышать, ведь им нужны ходячие «ретрансляторы» Их воли – воли О-Сознания. И Морой вполне подходил на роль «настройщика». Он был один из них, пусть, по нелепости, остался неполноценным: стать неотрывной частью Их разума у него уже не получится – слишком рано его оторвали от их общего Я. Но все-таки, окончательно отрубить эту ветвь не представлялось возможным, маленькая и незаметная, она тем не менее питала жизненно важные центры их Общего Сознания. И они все были важны, отвечали каждый за свою функцию, как неотъемлемые и дополняющие друг друга части мозга…       Если бы мутант мог, он бы улыбнулся победно: стоило лишь расставить правильные акценты, и телепаты обманули сами себя. Морой развернулся и, держась из последних – утекающих как вода сквозь пальцы – сил, направился прочь. На волю. Под свод свинцового от туч неба. Из глаз катились кровавые из-за лопнувших от перенапряжения сосудов слезы. И Зона плакала вместе с ним, разбавляя бордовые дорожки на бледных щеках прозрачными каплями дождя.       Раскаты грома над головой, багровеющие тучи… и показалось, что с неба льются такие же алые, как и из глаз, капли. Вновь нарастающее вокруг и внутри напряжение. Эйфория на грани боли. Получилось. И, может быть, когда-нибудь он станет достаточно силен, чтобы прожить собственную жизнь? А пока у него была лишь неистовая, аномальная, как и все вокруг, любовь, и в какой-то своей, искореженной манере, Зона отвечала ему взаимностью.       Загрохотал вокруг обычный, а в недалеком будущем почти рутинный, Выброс.