Каждый раз одно и то же

Когда Мелоне садится Гьяччо на колени, тот делает вид, что ничего не происходит. Все делают вид, что ничего не происходит. Или настолько привыкли, что Мелоне так и эдак ластится, что уже внимание не обращают. Даже сам Гьяччо. Ну собрание. Ну и что? Может Мелоне лучше информацию воспринимает, сидя на ком-то. Ничего такого. Они не в отношениях, все это знают. И то, что Мелоне относится к этому несерьёзно — тоже знают. Хотя чего они могут знать. Через сшитый образ пошляка и прилипалы сложно разглядеть что-то настоящее. Мелоне не жалуется, но на сердце всё-таки чуть-чуть скребёт, когда Гьяччо в очередной раз только фыркает на комплимент или милый жест в виде воздушного поцелуя или ещё чего подобного. Но всегда лучше, когда есть хотя бы это. Игнорирование дерёт сердце сильнее, Мелоне даже брови хмурит, не надеясь, что кто-то разглядит. Остаётся только придвинуться ближе и обнять Гьяччо за плечи, слушая монотонный голос Ризотто. Слова всё равно проносятся мимо. Нет уж, думать так сложнее, а не легче. Ну и пусть. Зато рядышком. Накатившую недопечаль прерывает Рука Гьяччо, прижимающая ближе к себе. Мелоне удивляется. Даже не так. Он дёргается, как напуганный тушканчик, но не от неожиданности, а от того, что руки ледяные, а живот голый и чувствует холод напрямую. — Давай полегче, ты своей костлявой задницей мне синяки оставишь! — второй рукой Гьяччо держит ноги, чтобы Мелоне больше не подскакивал так сильно. — У тебя руки холодные! — жалуется Мелоне. — А то ты не знал, — хихикает Иллюзо. — Мог бы уже согреть, — поддерживает Формаджо, — ты у него сидишь уже минут десять. — Закрыли рты, когда капо разговаривает! — прерывает Прошутто начинающийся балаган. Тишина. Никто не любит, когда Прошутто ругается. Побаиваются. Иногда он страшнее и капо, и босса, и любого другого монстра. Но Мелоне бояться некогда. Дрожь утихла, теперь рука Гьяччо приятно приобнимает, даже согревает. Не в прямом смысле, конечно же. Мелоне повеселел, причём заметно. Уже не стесняется положить голову Гьяччо на плечо. Но всё равно хочется большего. Игривость бьёт ключом, оживает необходимость натворить что-нибудь ещё. И Мелоне не придумывает ничего лучше, кроме как поцеловать Гьяччо в шею. — Ты с ума сошёл?! — Гьяччо тут же скидывает тощую тушу с себя, зажимается в самый угол дивана. На спинке и подлокотнике отчётливо блестят корочки льда. Мелоне не успел сообразить, как вообще приземлился на пол. Даже боли не почувствовал. Да уж, переборщил. Знал ведь, каким эмоциональным бывает Гьяччо. Но иногда игривое настроение перекрывает способность думать. — Можно было и понежнее, — всё продолжает Мелоне ворковать, сложив руки на диване. На полу сидеть внезапно стало удобно. Ну или просто лицо Гьяччо с такого ракурса выглядит милее. — Ризотто… — взволнованно позвал Прошутто. Ризотто тяжёлыми шагами подошёл к Мелоне и встал над ним огромной скалой, перекрывая свет ламп. Взгляд мрачный, даже мрачнее, чем обычный взгляд Ризотто. Только от этого уже хочется вскрыть пол и самостоятельно вырыть себе могилу. Но ничего страшного не произошло: Ризотто поднял Мелоне с пола, спокойно пронёс до своего почётного места капо и усадил, причём довольно аккуратно. — Сегодня ты сидишь здесь, — как строгий учитель, сказал он, а сам занял место рядом с Гьяччо. Посидеть во главе стола конечно здорово, но в этот раз как-то не особо. Да ещё и Формаджо с Иллюзо мерзко похихикивают. Но ничего. Мелоне спокойно, послушно просидел до конца собрания, чтобы вдруг капо не сделал чего похуже. Под конец, когда все уже собрались расходиться, Мелоне следил за Гьяччо взглядом, но тот в ответ не посмотрел ни разу. Плохо это или хорошо — не понятно. — Интересная тактика получить место капо, Мелоне, — Иллюзо ухмыляется в своей манере — мерзкой и змеиной. — Расскажешь потом весь план? Вдруг у меня тоже получится, — Формаджо хлопает по спине пару раз. — Вам по пять лет? — обгоняет их Прошутто, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — Валите уже, клоуны. Мелоне как-то даже не обратил внимания ни на колкости, ни на Прошутто. Только заметил, что Гьяччо как-то не торопится. Будто бы ждёт, когда остальные уйдут. Может у него есть ещё дела в штабе, но что-то никаких поручений припомнить не получается. Либо прослушал абсолютно всё. — Эй, — тихо обращает внимание на себя Мелоне, — всё нормально? Гьяччо так знакомо фыркает, так что сразу становится ясно, что ничего не изменилось. — В следующий раз не делай это при всех. — А не при всех можно? — к Мелоне возвращается игривый тон и хлопанье ресничками. Гьяччо подошёл близко-близко, нагнулся к, всё ещё сидящему на месте капо, Мелоне и посмотрел прямо в глаза. — Не задавай мне глупых вопросов. А больше и не хочется задавать никаких вопросов. Только бы ушли все поскорее.