Минус на минус

      Новый день в редакции «МЖ», как ни странно, ни со сплетен, ни с перемывания чьих-либо костей не начался. На удивление, сегодня даже не было опоздавших — а всё потому, что уже с самого раннего утра Борис Наумович Егоров назначил производственное совещание. На повестке дня стоял кадровый вопрос, который в последние дни волновал каждого из сотрудников: кого-то, возможно, даже больше собственной жизни. По этому случаю в зале заседаний собрались все руководители отделов.       — Итак, марксисты-ленинисты, — с широкой улыбкой на лице произнёс Егоров, войдя в зал, — место главного редактора у нас свято, значит пустовать оно не должно. Так? — он обошёл зал по периметру и, остановившись за спиной у Зимовского, положил руки на его плечи.       Внутри всё заклокотало, сердце ухнуло в пятки. Ну конечно же, Марго всё это назло наговорила и никто её не назначал. Зимовский напряжённо выдохнул.       — Разумеется, — с ходу поддержал он начальника.       — Соответственно, значит человек должен быть ответственным… — продолжал Борис Наумович, но планктон, кажется, уже не очень слушал. Все дружно переглянулись между собой: чего таить греха, на этом месте был бы рад оказаться каждый из них.       — Это он на кого намекает? — как-то взволнованно пробубнила себе под нос Галя.       — Да уж не на тебя, — хихикнула в ответ Эльвира.       — …Он должен быть в курсе всех наших планов, быть пунктуальным и иметь авторитет в коллективе, — продолжал перечислять шеф, — одним словом, это должен быть лидер.       — Естественно, Борис Наумыч, — самодовольно улыбнулся Антон уголком губ и свысока осмотрел всех присутствующих. «Смешные, каждый из них думает, что выберут кого-то другого?..»       — Во время отсутствия Игоря Реброва его место займёт…       — Не томите, Борис Наумыч, — почувствовав повисшую напряжённую паузу, произнёс Валентин.       — Маргарита Реброва, — гордо подняв голову, воскликнул Егоров и громко похлопал в ладоши.       Все снова переглянулись. Марго стояла возле окна, уверенно скрестив на груди руки. Несмотря на то, что выглядела она спокойной и неприступной, словно скала, она всё равно переживала. Коллектив чужой, незнакомый, да ещё и явно с другими «любимчиками»…       — Так, э… — хотел было возразить Валик, но под суровым взглядом этой роковой брюнетки, покашляв, вдруг выдал: — Правильное решение, ни секунды не сомневался.       — Подождите… — растерялась финдиректор.       — Есть возражения, Эльвира Сергеевна? — приподняв брови, поинтересовался Егоров.       — Нет, возражений нет, — Эльвира отрицательно покачала головой. — Но у меня вопрос по поводу заместителя.       — А что заместитель? — Егоров вновь обошёл зал, остановившись между новопровозглашённым главным редактором и Зимовским: — Заместитель никуда не исчезает, правда, Антон? Да и вообще, у меня такое внутреннее ощущение, что из вас получится отличная связка! — рассмеявшись, он положил ладони на плечи обоих. — Ну что, марксисты-ленинисты, за работу.       Планктон кивнул, поднимаясь со своих мест. «Да уж, отличная связка, вот уж Игорёк удружил так удружил…» — подумала про себя Марго, поймав на себе далеко не дружелюбный взгляд. Пара голубых глаз в напряжённом прищуре слишком уж пренебрежительно пробежалась по ней. От этого взгляда стало не по себе — только сейчас она поняла: этот человек будет способен на всё, чтобы её уничтожить. С этой минуты Марго, сама того не желая, нажила себе врага.       Нужно было срочно кому-то выговориться, ведь в этой ситуации она оказалась совсем одна. Но стоило только выйти из зала заседаний, как кто-то увязался за ней следом.       — А знаете, Маргарита, — Валентин остановил её в коридоре, — кстати, как вас по батюшке-то?       — Рано меня ещё по батюшке, — раздражённо отрезала она, — зови просто Марго.       — А, понял, — добродушно просиял Валик. — Знаешь, Марго, честно говоря, я тоже считаю, что ты — лучший кандидат на эту должность.       — Слушай, Валик, или как там тебя, — ухмыльнулась Марго, — ты тормоз. Я не кандидат, меня уже назначили.       Устав от такого повышенного внимания, Марго тяжело вздохнула. Хотелось где-то спрятаться, перевести дух… Чтобы собраться с новыми мыслями, она вошла в дамскую комнату и смахнула со лба выбившиеся из причёски волосы. «Соберись, Маргарит Санна, соберись…»       Не успела Марго и подумать, как дверь в туалет распахнулась и влетел в неё никто иной, как теперь уже её заместитель.       — Что, соска, а, добилась своего, да? — со всей злобой сквозь зубы процедил Зимовский, грубо схватив девушку за плечо и толкнув к стене. Да, сейчас ему было абсолютно наплевать, что перед ним стояла именно девушка — её хотелось не меньше, чем прибить. Вылить на неё любые грязные оскорбления, как помои, уничтожить — только бы она исчезла, испарилась и больше никогда не переходила ему дорогу.       — Руки убери! Стоп-машина, я сказала, — Марго попыталась вырваться, грубо скинув его руку. — Чё вылупился?       — Да вот смотрю, реально ты так похожа на своего братца или умело косишь, — отметил он слишком заметные сходства. Ведь действительно, девять лет назад — когда они впервые встретились, едва ли та юная девочка могла так умело огрызаться гошиными словечками и строить из себя начальницу. — С чего ты вообще вдруг припёрлась, ты же, кажется, в Питере жила? Столичной славы захотела? И где вообще Гоша?       — Слушай, Антох, тут такое дело, — тяжело выдохнула Марго, попытавшись успокоиться. — У дяди Сени случился инфаркт, и…       — Не смей называть меня Антоха! — оскалившись, перебил Зимовский. — Я для тебя — Антон Владимирович.       — Но Гоша ведь называет, — Марго попыталась оправдаться. Не вышло.       — Хватит здесь косить под этого засранца, тебе это не идёт, — саркастически рассмеялся он. — Я тут пашу больше, чем эта свинья Ребров, а он вместо себя бабу подсовывает?       — А Гоша вообще-то считал тебя своим другом, — разочарованно кивнула Марго. Всё, что она сейчас слышала о своём любимом двоюродном брате от его же лучшего друга не укладывалось в её голове: неужели ради карьеры, денег и славы так просто стать подобной свиньёй?..       — Кем? — Антон недоверчиво хохотнул, — Мне послышалось, или у тебя действительно мозги куриные? Ты это слово здесь вообще не произноси — «другом». Здесь нет ни у кого друзей, и у меня в том числе — я сам себе друг, и то иногда сомневаюсь. Короче, золотая моя, — он чуть подался вперёд, и их лица оказались совсем близко — почти нос к носу — так, что его разъярённое дыхание волной мерзких мурашек пробежало по щеке Марго: — Слушай меня внимательно. Вы с Гошей не на того напали, ясно? Я тебя, двоюродная сестричка, сгною здесь, усекла?       Марго просто опешила. Ей хотелось заорать, ударить этого напыщенного индюка чем-то тяжёлым… Но получилось лишь только расстроенно вздохнуть. Антон сделал шаг назад, и ещё раз с презрением посмотрев на Марго, махнул рукой и вышел, громко захлопнув дверь. Нет, сегодня вечером он точно напьётся чего-нибудь сорокаградусного в «Дедлайне», но для начала нужно разобраться ещё с одним кандидатом.       Искать долго не пришлось — Валентин нашёлся в мужском туалете. Наплевав на далеко не самый подходящий момент для разговора, Антон подошёл ближе и похлопал того по спине.       — Ты чё? — возмутился Валик, отскочив от писсуара, словно прокажённый.       — Ничего, коленки не болят? — сощурился Зимовский и оглянулся на дверь — слава богу, в помещении они были одни.       — В смысле?       — Ползать на них перед этой выдрой.       — А кто ползает-то? — удивлённо спросил Валентин, попутно застёгивая брюки.       — Слышал я, как ты ей опять дифирамбы пел, — Антон снова оглянулся на дверь — никто не вошёл, разговор не подслушивался.       — Не рубишь ты фишку, это я специально, — рассмеялся Кривошеин.       — Что специально? — Зимовский снова недоверчиво сощурился.       Конечно же, все в редакции знали, что Валентин Кривошеин был как перекати-поле — всегда пытался угодить и «вашим», и «нашим». Про него даже придумали пословицу: куда ветер дует, туда Валик и катится. Однако Антону всегда хотелось подмять слабохарактерного Валика под себя — где-то в глубине своей чёрной душонки он всё-таки считал его если не другом, то близким товарищем точно: с ним было весело, с ним можно было здорово погудеть в «Дедлайне», пообсуждать очередных девочек, да и на матч сходить вместе, ведь они болели за одну футбольную команду.       — Ну тактика такая, понимаешь, — улыбнулся Кривошеин, включив кран и сполоснув руки без мыла. — Втираюсь в доверие, а потом разлагаю изнутри, — глупая усмешка сорвалась с его губ.       — Втирается он. Смотри не сотрись! — передразнил Антон. — Тактика у него, блин.       — Да не, я серьёзно, — заверил тот. — Что мне, по кайфу под бабой что ль ходить? Припёрлась какая-то с улицы.       — Ходить тебе, конечно, может не по кайфу, — Антон саркастически прыснул, — ты же у нас пресмыкаться больше любишь, да?       — Зря ты так, — обиженно произнёс Валик.       — Короче, тактика у тебя теперь предельно простая, — Антон отряхнул пиджак и закрыл кран, из которого так надоедливо продолжала литься вода. — Не путаться у меня под ногами. Понял?       — Так я ж наоборот тебе хотел помочь!       — Себе помоги, — пробурчал себе под нос Зимовский и закрыл за собой дверь.       Марго было уже не до работы. Даже несмотря на свой, как ей казалось железный и закалённый глянцевым миром характер, ей стало жутко обидно. Во-первых, её первый раз настолько отверг коллектив: даже там, в редакции петербургского «Взгляда женщины» она сталкивалась и с завистью, и со сплетнями за спиной, но чтобы женщины так брезгливо пялились, а мужчины и вовсе ни во что не ставили… Нет, с таким она точно ещё не сталкивалась. Во-вторых, друзья Гоши — по крайней мере, она искренне верила, что Антон и Валик были его настоящими друзьями — поступили просто по-свински. Один — пресмыкающееся без капли собственного мнения и достоинства, а второй — просто отменная скотина. Хороши друзья, хорошие кадры подобрал себе Гоша в команду, ничего не скажешь. Нет, для одного дня слишком много разочарований.       Все эти два дня она даже не пересекалась с Аней — эту неделю диджей вела ночные эфиры, а домой приходила только под утро, когда Марго ещё спала. Поговорить они могли только по телефону, а так хотелось поделиться всем накипевшим, обнять свою новую и пока что единственную в этом огромном мегаполисе подругу. Марго чувствовала — Аня из тех, кто дорожит дружбой больше собственной жизни, и у неё на плече можно даже поплакать — она никогда не осудит.       — Ты чего так рано? — Аня удивлённо повела бровью. — А мне Гошка звонил, Семёну Михайловичу уже сделали операцию, он сейчас с ним в больнице… — сообщила она, но отметив измученный вид подруги тут же прикусила губу.       — Хоть одна хорошая новость, если её можно назвать такой, — Марго тяжело вздохнула и, скинув так надоевшие за полдня туфли на шпильках, прошла в гостиную.       — Что-то случилось? — встревоженно поинтересовалась Аня.       — Анют, это какой-то капец просто, — устало опустившись на диван, выдала Марго. — Это не издательство, это яма с гадюками!       — Что, опять Зимовский что-то отчебучил? — смела предположить Аня. — Да не обращай ты внимания, я конечно не так часто имела честь с ним пересекаться, но у них с Гошей всегда и шутки, и общение были своеобразными.       — Да отчебучил — это ты что-то уж сильно мягко, — фыркнула Марго, и лицо её скривилось в отвращении: — Это тварь, каких мало. Мало того, что он глядя мне в глаза Гошу и свиньёй, и засранцем, и как только не обозвал, ещё и сказал, что живого места от меня не оставит.       — Да ладно… — казалось, Аня не очень поверила рассказанному, — Что, прям так и сказал?       — Представь себе. Ну, не совсем так, я смягчила, — Марго нервно ухмыльнулась краешком рта. — Сказал, что всё равно сгноит меня на этом месте. Да слушай, они там все целый день обо мне перешёптываются — из-за каждого угла слышно, как кости мне моют. Так противно, Анька…       — Ох, понимаю, — Аня присела рядом и обняла свою новую подругу, положив голову ей на плечо. — У нас на радио тоже чёрти что творится, ещё и Марат ревнует к каждому столбу, устала от него так, — тяжело вздохнула она.       — Это твой парень? — Марго заинтересованно повела бровью. — И сидит тут, ничего не рассказывает!       — Да какой парень! Так, одно название, — отмахнулась Аня. Рассказать ей и правда было нечего — она и сама не знала, почему до сих пор создавала видимость каких-то взаимоотношений с этим человеком.       Марат Ремнёв на радио «Селена» был программным директором. Два года назад, когда они только начинали встречаться, Ане и правда казалось, что это любовь. Но с каждым днём он просто уничтожал всё то светлое, что было в их отношениях, своей ревностью. Зачастую, совершенно беспочвенной. И обострялось это у Марата в основном когда он выпивал.       — Слушай, а давай мы твоего Зимовского проучим, — Аня перевела неприятную для неё тему, а глаза заговорщически заблестели: — На всю жизнь запомнит, как с нами связываться.       — И что мы ему, кнопки на стул подложим или жвачку в волосы кинем? — недоверчиво усмехнулась Марго.       — Ну зачем же, — Аня хитро улыбнулась, смахнув с лица непослушную кучерявую прядь. — Мы же взрослые, и мстить будем по-взрослому! Где там Гошина записная книжка?..