Учитель фех... мечтания!

— Куда на красный!.. — Э, сдурел что ль вперёд очереди?! — Под машину попасть хочешь?! — Подро-о-остки! Эти крики раздавались за спиной с разной степенью угрозы, но Толя их не слушал. Он бежал через дорогу на красный свет, нервно поглядывая на часы в мобильнике. Машин, слова Богу, не было, поэтому мальчишка успешно пересёк проезжую часть и выбрался на тротуар. Толпа, опять толпа! Через неё продираться – всё равно что через вражеское войско! Прилипалов должен после этого освободить его на неделю от занятий! Но он, конечно, не освободит. Толя набрал в грудь воздуха и пошёл расталкивать людей во все стороны, торопясь добраться до небольшого, но аккуратного здания, где находился его тренировочный зал. Главное, чтобы по дороге трость не вырвали, как в прошлом году! Да, трость – но Толя шёл не на встречу джентльменов. Это была боевая одноручная трость, в чехле, за спиной, старая, но надёжная, сопровождавшая своего обладателя не в одном бою. Бою не настоящем, разумеется – просто Толя занимался фехтованием на тростях и именно на него сейчас опаздывал. Время уже далеко за три, а до места назначения продираться неизвестно сколько! Мыслями Толя снова вернулся к образу войска вместо толпы: образ нездоровый даже для фехтовальщика, но именно такие будут приходить и во сне, и наяву, когда ты имеешь такого странного тренера, какого имел мальчишка. А тот был странным во всех отношениях... Ли Павлович Палов – уже услышав его имя, люди начинали переспрашивать. Такое себе сочетание, ничего подобного в жизни не услышишь! А если не упоминать отчество, вообще получалось блеск... Ребята из старших групп даже придумали для своего наставника прозвище Прилипалов, которое с азартом расхватали все их преемники. Смешно, конечно, но Толя больше любил это прозвище за то, что оно было точным: ничего не могло так ярко отразить придирчивость молодого тренера к выпадам и позициям, как это «Прилипалов». Ко всему прилепиться! Но почему именно Ли? Просто потому, что тренер был полукровка: по линии отца – русский, по линии матери – китаец. Причём русского из внешности он ничего не унаследовал (по крайней мере Толя, насколько позволяли его познания в генетике, не замечал), даже носил что-то вроде пучка. Восточный прищур, чёрные глаза с какой-то непонятной глубиной, бледноватое худое лицо, чёрные волосы. Китаец как китаец – а ещё... Но размышлять о тренере можно долго, а скорости это не прибавляло. Толя помотал головой, чтобы прогнать назойливые мысли, и поспешил. Другие на его месте не торопились бы, мол, раз уже опоздал, зачем переживать? Но Ли обязательно прицепится, скажет какую-нибудь фразочку и заставит в одиночку делать разминку, которую Толя однозначно пропустил. Чем меньше разница между началом тренировки и его прибытием, тем меньше придётся выслушать. Здание наконец появилось: в те дни, когда Толя не опаздывал, он любил рассматривать его на ходу, но сейчас об этом и думать было нечего. Мальчишка пулей залетел внутрь, благо, раздевалка находилась первее самого зала. Там не было ни души, о чём не сложно догадаться: все души уже давным давно разминаются, даже отсюда слышно, как диктует упражнения Ли! Толя бросил сумку на лавочку, разделся, выхватил вещи, которые из-за спешки и неакуратности сначала протёрли пол, оделся, достал трость из чехла и вышел. Зал ослепил светом: тот лился из больших, но высоко начинающихся окон. Когда это успело выглянуть солнце? Толя просто не заметил его, или в тень толпы, как в дремучий лес, солнце не заглядывает? — А вот и последний опоздавший, — Толя был готов к этому приветствию, но всё равно вздрогнул и покраснел. — Средов, тебе к часовому мастеру не нужно? Толя фыркнул: механическими часами уже и не пользуются почти, не то что услугами часовых мастеров! И так не радужное настроение начало портиться, и только одно удерживало день от окончательного омрачения: Ли сказал «ПОСЛЕДНИЙ опоздавший». Значит, Толя сегодня не один. Так как от него ещё ждали ответа, юный Средов поднял голову и посмотрел на тренера. В такой же защитной форме, как у всех, тот стоял посередине зала, сложив руки за спиной, постукивая по голени тростью, серьёзный и в то же время снисходительный. Ни дать ни взять китайский император! — Простите, Ли Павлович, так получилось, — Толя не знал, что сказать ещё на своё опоздание. Так действительно получилось: красивый вид на речку по дороге заставил забыть о тренировке. Как бы смешно это ни звучало, Толя опоздал только потому, что засмотрелся на воду. Но мальчишка слишком любил живописные виды – хоть меняй фехтование на художку. — Когда уже будет получаться по-другому? — с долей строгости поинтересовался Ли. — Это касается всех: вы сами вредите себе своими опозданиями. Если нет желания ходить на тренировки – я вам не запрещаю. Ага, не запрещает. Толя прекрасно знал, что проблема не в запретах: всё, что ты пропустил, нужно будет отрабатывать, а узнаешь ты об этом только когда пропустишь. Один раз мальчишка попался на такую удочку: послушался и решил не приходить на пару занятий, а потом чуть ли не до ночи оставался в зале, пока не наверстал всю программу. И зачем Прилипалову так жизненно необходимо, чтобы никто не пропускал?.. — Ладно, раз у Средова получилось именно так, мы возвращаемся к занятию, — лицо Ли приняло своё обычное выражение. — Встаём в пары. Две минуты на выполнение, считаем удары. У кого их больше, тот и молодец. Правила счёта напоминать или в этот раз обойдётся без споров? Ребята хмуро закивали: спорить по поводу количества "ран" (или ударов), определявших в фехтовании победителя, было хорошим способом получить преимущество до того момента, когда Ли стал каждое занятие начинать с инструктажа. Вроде очень скучно, а зевать нельзя: заметит и потребует повторить. Толя с содраганием вспомнил инструктаж, но тут его осенила другая мысль: может, сегодня тренер забудет про разминку? Надеется на это было почти сумасшествием, но Толя себе не отказывал – и зря. — Средов под моим руководством разминается в углу, — прибавил Ли, найдя глазами опоздавшего. — Но сначала... Ребята, уже готовые начинать, остановились. — Когда наш герой дня здесь, я хочу объявить при всех, — пристальный взгляд Ли стал более мягким, и Толя не знал, хорошо это или плохо. — Анатолий единственный из всех участвовавших прошёл отборочные соревнования на Москву. Гордитесь товарищем: он будет первопроходцем в вашей дружной компании! Тренер коротко улыбнулся, и Толя заторможенно отметил эту улыбку: Ли улыбался очень редко, а смеялся – вообще никогда. Но мысль на всём скаку перебил наконец дошедший смысл сказанного: соревнования в Москве?.. Да ладно! В зале тут же раздался радостный галдёж, ряды смешались в одну толпу, которая собралась вокруг Толи. Его со всех сторон хвалили и поздравляли, кто-то спрашивал: «Ого, а как ты это?», кто-то просто хлопал по плечу. Средов улыбнулся: он мечтал об этих соревнованиях! Но насладиться моментом снова не дал Ли. — Если хотите уйти домой вовремя, займите свои места. Устроите в честь Средова банкет после тренировки. Толпа с сожалением растаяла, превратившись обратно в стройный ряд. Ох уж этот Ли! Вроде и хорошее сказал о «товарище», но порадоваться всё равно не даст! — Победа в отборочном туре – ответственный момент, без подготовки в Москве и делать нечего, — продолжал вещать Ли, когда все замолкли. — Поэтому Средов будет оставаться дополнительно. Если хочешь победить на больших соревнованиях, не делай такое лицо: пересмотри свой личный график. Уверен, для пары часов в моей компании там есть немного места. Лицо у Толи, и правда, изменилось: он хотел, хотел готовиться, но сам! Неужели Ли не освободит его хотя бы от общих тренировок? Это же непосильная нагрузка! — А теперь переходим к выполнению задания, — Ли не хотел ни на секунду останавливаться, чтобы дать Толе время переварить навалившуюся информацию. — Пары – по кругам, Средов – со мной в угол. Толя услышал только с третьего призыва и понуро поплёлся на разминку. Нет, дополнительные тренировки его совсем не устраивали! И не только из-за нагрузки. Дело было в самом Ли – в его методе обучения фехтованию. Это была последняя и самая большая странность тренера, а именно – он учил мечтать. Звучит смешно, но он учил серьёзно – рассказывал, что перед собой нужно представлять какие-нибудь эпичные картины, чувствовать себя героем, вдохновляться выдумками и побеждать. И хотя с точки зрения красноречия такие лекции звучали идеально, Толя их почти никогда не слушал. Они поэты или фехтовальщики? Как воображение может помочь, когда перед тобой РЕАЛЬНЫЙ противник? Вопросы остались без ответа, потому что Толя пришёл в угол (не в том смысле, что разминка была наказанием – просто свободного места во время спариннгов больше не найдёшь) и едва не налетел на Ли. Тот ловко подхватил мальчишку и вернул в положение равновесия, нахмурился. — Просыпайся, Средов. Скоро Новый год. Толя снова фыркнул: любимая фразочка полурусского тренера была одинакова вне зависимости от близости Нового года. Над ней все смеялись, и Толя раньше смеялся: с детства знакомое выражение, всё-таки. Но сейчас ему было не смешно. Особенно не смешно стало во время разминки: когда делаешь это в группе, можно пофилонить, но когда взгляд тренера обращён только на тебя – не получится. Ли то и дело придирался к глубине приседаний (а приседания были одной из позиций в фехтовании на тростях), то к ширине разведения рук, то ещё к чему-то. Прилипалов! Когда Толя закончил, он вернулся к группе, и Ли объявил следующее упражнение. Что, уже? Ну вот, а так хотелось сразиться в спариннге (нарочно, что ли?). Пока все были заняты новым заданием, тренер подзывал к себе пары и спрашивал о количестве ударов (не зря же он приказал их считать). Ни минуты терять не хочет! Толя глубоко вздохнул. Впереди ещё целая тренировка!

* * *

Но впереди оказалось немного больше тренировки. Когда все закончили и по объявлению Ли отправились в раздевалку, Толя узнал, что их подготовка к соревнованиям в Москве начинается с сегодняшнего дня. Что, да почему?! Очень хотелось задать эти вопросы вслух, но Толя знал, что ответ на них последует из разряда «не будем тратить время». Пока ребята покидали зал, сухо прощаясь с тренером, Толе было разрешено отдохнуть. Мальчишка внутренне просил товарищей подольше возиться в раздевалке: кто знает, что ему там приготовил Ли? И когда он уйдёт из зала... — Не хмурься, Средов, у тебя великий день, — Ли сел на скамейку рядом незаметно, словно тень легла от фонаря. — Я очень постараюсь, чтобы сделать из тебя победителя. Сказано было без особой интонации, но Толя воспринял, как угрозу. Не то что бы новость о дополнительных тренировках совсем очернила для него Москву, но пока настроение лениво дёргалось на единице по десятибальной шкале. Хотя бы не ноль. И ладно. Да, ладно – всё действительно не так плохо. Проводить лишние часы в этом зале ужасно не хочется, но ведь соревнования в Москве – это так важно! Толя до сих пор не мог до конца поверить. Все, наверное, готовятся к таким важным событиям с тренерами... И Толя при всём желании не мог сказать, что ему в этом плане не повезло. Ли был странным, очень странным и непонятным человеком, но многие ребята Толиного возраста мечтали попасть к нему на тренировки. И дело было не только в серьёзном подходе Ли. Он был действительно потрясающим фехтовальщиком, усердно занимался до сих пор, по легенде даже приходил в зал на час раньше занятий. Ли можно было смело называть мастером своего дела. И хотя у тренера было много-много качеств, за которые ученики над ним острили, всё равно отменить его умений это не могло. Мысли вращались в голове так неспешно и спокойно, что Толя не заметил, как зал опустел. Мальчишка очнулся только тогда, когда сбоку его что-то стукнуло: инстинктивно отдёрнувшись, Средов увидел всего лишь протянутую к нему трость. Ли нависал над лавочкой (он всегда приводил учеников в чувства лёгким уколом в бок или спину), и Толя понял, что пора начинать занятие. — Давай я тебя ещё раз поздравлю, Средов, — Ли увёл мальчишку на середину зала, достаточно уверенно ступая спиной вперёд. — Я знаю, как ты хотел победить на отборочном туре, и ты добился своего – молодец. Однако в Москве будет сложнее. Я знаю, что время тратить не хочется, но кто его не тратит – тот не получает желаемого... Звучало как древняя китайская мудрость, и Толя фыркнул: ему никогда не надоест острить (даже про себя) над происхождением тренера. — ... А сейчас мне нужно оценить твой уровень, поэтому приготовься. Это продолжение прозвучало настолько неожиданно, что Толя слегка обалдел. Стоп... — А р-разве Вы не знаете мой уровень? — спросил он растерянно, не желая верить в очевидный намёк на то, что Ли вызывает ученика на поединок. Нет, серьёзно – Толя был уверен, что Прилипалов знает уровни всех по нескольким параметрам: мальчишка охотно верил в то, что, по рассказам старших ребят, у Ли на каждого ученика заведён целый журнал... — Мне нужно оценить твой уровень более близко, — будто ребёнку уточнил тренер и добавил, как приговор, — ты должен нанести десять ударов, стараясь как можно меньше получить. Посмотрим, как ты справишься. Толя не успел даже понадеется – нет, это точно вызов. Блестяще... — А как вы будете считать? – мигом помрачнев, поинтересовался Средов, потому что судьи у них сейчас не было. — С применением знаний математики. Остроумный (как всегда) ответ был настолько неожиданным, что Толя чуть не пропустил первый удар. Ли двинулся к нему молниеносно – кончик трости свистнул прямо перед носом, и только инстинкт самохранения помог Толе увернуться. Кровь внутри помчалась, как бешеная – ну хоть бы предупредил! Второй удар, отражённый блоком, третий – снова уворот. Толя приложил большие усилия, чтобы оправиться от неожиданного нападения и сосредоточиться на противнике: Прилипалов никогда не сражался с ним лично... Но в этом есть и плюс: нанести ему хоть один удар будет высшим наслаждением сегодняшнего дня! — Соберись, Средов, — проницательный Ли заметил рассеянность мальчишки. — Десять ударов, чем быстрее, тем лучше. Он выскочил вперёд ещё раз – мимо уха Толи пролетел укол. Свои десять ударов он нанесёт только после ста полученных! — А вы не сжульничаете, когда будете считать? — хмуро поддел мальчишка, только чтобы отвести душу. Он не спешил нападать и пока только отводил удары, которые сыпались на его голову, как град. — В моих интересах подготовить тебя для победы, — довольно просто ответил Ли. — Хватит болтать. И сражение пошло. Толя за всю историю своего обучения фехтованию не сталкивался с таким сильным противником – но это было предсказуемо. Ли – тренер, в конце концов, а ещё взрослый мужчина и превосходит своего юного соперника в силе как минимум в два раза. Кстати, сколько ему там недавно исполнилось? Тридцать два или тридцать четыре? Хотя тренер приказал не болтать, только это Средов в мыслях и делал: ему почему-то прибавляли азарта эти колкие рассуждения о Ли. А азарт – лучшее, чего может желать фехтовальщик. Толя за несколько секунд разогрелся, набрал скорости в своих движениях и, надо же, не получил пока ни одного удара! Правда, и не нанёс он тоже ни одного... Стоило подумать об ударах, как сработал закон подлости: Ли сделал эффектный выпад, который его ученик не успел отразить. Укол больно задел наплечник, но Толя не скривился. Он привык терпеть такую боль: спортсмен, в конце концов! Правда, Ли щадил меньше, чем предыдущие соперники. Один ноль. Толя начал быстро соображать, подыскивая удачную позицию для атаки. На присяде или развороте? Лучше на развороте – так проще успеть до блока, только когда он..? Ещё один удар, уже рубящий, глухим звуком отдал по животу. Вот ведь азиатский каратель – вот это было больно! Толя стиснул зубы и начал стремительно отступать, ловя трость противника в новых попытках коснуться его. К чёрту разворот, они до ночи будут драться, если выбирать позицию для атаки! Мальчишка приготовился, извернулся и бросился вперёд, как змея на жертву: ему проще давались колющие удары, и вот этот, со всего маху на минимальном расстоянии, был рискованным, но зато всегда попадал. Нет, не попал – Ли воспользовался короткой дистанцией и нанёс ещё один рубящий удар по спине, а трость Толи пролетела в миллиметрах от бока тренера. Но как?! Ни один противник не мог увернуться так быстро, Прилипалов что, бывший самурай?! А ведь удар и правда был отличный: к нему Толя прибегал в том случае, если не хватало одного очка до победы с большим отрывом от противника. Пусть по тебе и попадут, но зато ты попадёшь тоже! Если, конечно, твой противник не Ли Павлович... — Наивная тактика, я бы выбрал другую, — высоко оценил тренер лучший удар Толи. — Потратишь много сил на бросок и не успеешь встать. Встать Толя, и правда, не успел – на самом замахе его настиг новый укол в грудь, который заставил на секунду потерять равновесие. А потеря равновесия обошлась в звонкий «шлёп» по боку: Ли плавно ушёл сопернику за спину, стукнул один раз, молниеносно ушёл от рубящего с разворота и глянул на часы под амуницией. — У тебя ни одного удара, я нанёс уже пять, — Ли продолжал свою смесь теории с практикой, указывая на ошибки прямо во время боя. — Время три минуты. Соревнование предполагает десять ударов за две. Неожиданно тренер снялся с позиции: распрямился, убрал трость за спину, чётко отдышался и свёл ноги вместе. На языке Прилипалова это означало: «Бой окончен», и Толя пожалел, что не мог ударить его сейчас. Момент идеальный! — Бессмысленно мучить тебя дольше, когда ты за три минуты не нанёс ни одного удара, — Ли кивнул мальчишке, предлагая расслабиться тоже. — Твой уровень я оценил... — Он равен нулю? — скривился Толя. Настроение окончательно испортилось: не успел он даже чуть-чуть нарадоваться на своё участие в соревнованиях, как Ли уже начал доказывать, почему радоваться нечему. Вот ведь вредный полукровка! В нём гены так замечательно сошлись, что совместили китайскую педантичность с русской жестокостью? — Хвалю тебя за скромность, Средов, это лучшее качество спортсмена, — Ли коротко улыбнулся, — но ты не угадал. Ты не зря прошёл отборочные соревнования: за исключением той наивной тактики ты очень хорош. Всё, над чем нам предстоит работать – это над скоростью. Толю настолько удивили эти слова, что он забыл хмуро ответить в мыслях на «наивную тактику». Ли что, похвалил его сейчас? Ни одной похвалы от тренера (кроме удовлетворённого кивка) никто из учеников никогда не слышал. Вот это день: поединок с Ли, похвала от Ли... Интересно, что ещё такого удивительного смогут открыть дополнительные тренировки? — Ты знаешь о требованиях соревнований? — раздался сверху голос Прилипалова, заставивший Толю вернуть своё внимание в реальность. — Да, десять ударов за две минуты, — мальчишка закивал: как можно не знать требования соревнований, в которых собираешься участвовать? — Тем более Вы сами только что это сказали. Ли оставил последнее замечание без ответа. — Хорошо. Десять ударов за две минуты. Я считаю, что для твоего возраста это многовато. Тебе пятнадцать или четырнадцать? — Четырнадцать с половиной. — Действительно много. Обычно такие требования предъявляют на соревнованиях более взрослым участникам, хотя, мне ли судить Москву... — Почему Вы говорите о нагрузке? — Потому, что нам предстоит совершить невозможное. Ли снова улыбнулся – уже третий раз за тренировку, надо же — и на этот раз очень выразительно. В улыбке тренера появилось выражение поддержки, и Толю это слегка смутило. Ли всегда держался на какой-то дистанции от своих учеников – может, хотел оставаться непреступным для различного рода просьб и отговорок... — Чтобы увеличить скорость своих атак, надо сначала привыкнуть к быстрому противнику, — тем временем Ли уже начал лекцию, и Толя, помотав головой, заставил себя вникать. — Каждый бой – это машина разной скорости. На одной ты едешь быстро, на другой медленно, тебе как водителю приходится подстраиваться под механизм. На соревнованиях твоя машина будет быстрой. Но прежде, чем управлять ей, мы попытаемся к ней привыкнуть. Толя про себя усмехнулся – пошла поэзия! И хотя о воображении тренер ещё не говорил, он обязательно скажет дальше: первым признаком такого перехода были как раз необычные образы, сравнения боя и фехтовальщика с чем бы то ни было. Сегодня Прилипалов выбрал автомобиль. Ну, образ так себе, зато понятно... — Сначала ты должен ПРИВЫКНУТЬ к быстрому противнику, — тренер не останавливался, поэтому с рассуждениями по ходу его лекции пришлось попрощаться. — Давай без атак. Твоя задача: продержаться три минуты и не получить ни одного удара. Используя защиту и уворот. — Ни одного?! — Ладно, давай так: не больше двух ударов. Толя насупился: он получил пять ударов только что, как от Ли вообще можно защититься? Впрочем, если мальчишке пока не нужно атаковать, должно быть проще! Спорить всё равно не было возможности, поэтому Средов согласился. Однако Ли не торопился начинать поединок. — Я не вижу, чтобы ты желал надо мной победы, — снисходительно заметил тренер. — Где боевой настрой? Толя не ответил – Ли понятия не имел, как над ним желали победы, только проблема не в желании. — Если перспектива отлично выполнить задание для тебя не привлекательна, — Ли понял, что Толя искать боевой настрой не хочет, — то представь что-нибудь поинтереснее. Тебе никогда не хотелось стать героем какой-нибудь впечатляющей истории? В мыслях Толя взвыл: ну вот и обещанный урок по мечтаниям! — Нет, — сухо отказался он, но Ли и не собирался прекращать. — Очень жаль. Знаешь, актёры лучше исполняют свою роль, если воображают себя героями пьесы... — Но я же не актёр! — Да, Средов. Но ведь фехтование – это тоже искусство. Как и выступление на сцене. Средов согласен не был – что может быть общего между танцами, пением, разгрыванием сценок и непредсказуемым, живым поединком? Кажется, Ли не надо было задавать этот вопрос – он всё понял по возмущённому взгляду мальчишки. — Спорт считался искусством в далёкие времена древних греков, — сейчас, по всей видимости, «урок по мечтаниям» переходил в урок истории. — И не просто так. Мы сражаемся не по-настоящему, не убиваем и не раним в фехтовании. Мы боремся за победу, но не в войне. Мы играем в битву, так же как актёры на сцене играют в любовь или вражду. Отличий много, но для любого дела одинаково важно вдохновение. Особенно, если это дело хоть немного связано с искусством. Ли замолчал, а Толя неспеша переваривал его речь. Как всегда, она звучала поэтично, а в этот раз даже не показалась глупой. Действительно, в спорте есть что-то от искусства, Толя сейчас это почувствовал. А всё-таки Ли умеет говорить интересно... На секунду Средову стало стыдно за то, что он относится к любой речи тренера с одинаковым предубеждением. — Представь, что у тебя на груди волшебный кулон с живой водой, которым ты собираешься исцелить свою землю, — очарование мигом спало, когда Ли вернулся к теме воображения. — Я буду целиться именно в грудь. Если пропустишь укол, то никогда не спасёшь свою землю. Ну вот, опять эти сказочки! Толя всегда удивлялся, как Ли удавалось выдумывать такие замысловатые "вдохновляющие" сюжеты прямо на ходу! Да, именно вдохновляющие – Ли полагал, что выдуманная ситуация вдохновляет человека, заставляет его чувствовать себя сильнее, даёт мотивацию... Да это же не по-настоящему! — Как у Ильи Муромца, что ли? — мальчишка не смог удержаться от этого вопроса, особенно когда представил реакцию Ли. Интересно, он опять мимо ушей пропустит или всё-таки переспросит? Но Ли не сделал ни того, ни другого. — Илья Муромец носил на шее мешочек с родной землёй, — тренер в четвёртый раз улыбнулся. — Средов, ты не проходил в школе сказки? Средов минуту даже не моргал. — Вы знаете сказки про богатырей? — наконец переспросил Толя и только потом подумал, что раз Ли жил в России, у него были все основания их знать. — Я изучал обе свои культуры. Это интересно и полезно. — А по-китайски вы разговариваете? — Не отвлекайся. Ли разомкнул сложенные за спиной руки и встал в позицию. Ну вот, как только начинаешь спрашивать что-то интересное – обязательно закроет тему! — Ты готов? — Готов. Никакой кулон с живой водой Толя, разумеется, не представлял. Но Ли бил только в грудь, и это должно было сделать поединок легче (когда заранее знаешь, куда придётся удар, легче подстроить ловушку), но не делало. Тренер заходил каждый раз с новой стороны, то колол, то рубил, даже на цель смотрел только в последнюю секунду. Толю всё это сбивало, но он изо всех сил старался продержаться. Не продержался. Ли двигался слишком быстро. Последний укол едва не прижал мальчишку к стене: он не заметил, когда они с Ли успели выйти за разметку. — Твоя земля осталась без исцеления, и ты всю жизнь будешь мучаться, глядя на неё, — Ли говорил без интонации, но Толю всё равно слегка покоробило от такого напутствия. — Снова пять ударов. А ты любишь чёткость, Средов. С этими словами тренер убрал шест, и Толя наконец смог сесть на лавочку. Да что он прицепился с этой землёй? На общих тренировках Прилипалов только предлагал воображать, а на дополнительных, чуяло Толино сердце, он ЗАСТАВИТ этим заниматься. Кажется, к образу войска вместо толпы ещё парочка прибавится... — Ну что, ты готов пробовать дальше или есть неотложные дела? — Ли отдышался минуту, а затем глянул на часы (и как он ещё не разбил их на тренировках?). — Помни: я жду от тебя сообщения о том, когда ты сможешь ко мне приходить. Толя слабо удивился: то есть, ему самому можно выбрать время для дополнительных занятий? Мальчишка вспомнил, как тренер говорил о пересмотре графика – видимо, можно. — Я покорюсь воле великого сэнсэя, — Средов, кажется, за сегодняшний день позволил себе слишком многое, но раз ни на одну его остроту Ли ещё не разозлился, не выдать эту просто грех. Впрочем, Ли злиться не собирался – зачем, когда можно переспорить?.. — Если хочешь экзотично меня обозвать, используй слово «учитель», — снисходительно посоветовал Ли (невозмутимости тренера можно позавидовать). Но Толя так просто не сдавался: — А китайское слово Вам не интереснее? — Нет. Потому что оно японское. Лицо Толи после этих слов могло стать эталоном для дизайна разочарованного смайлика. — Раз ты покоряешься моей воле, значит будем с тобой оставаться как сегодня, — у Ли однозначно был свой способ наказывать за несоблюдение субординации. — На сегодня закончим, а то с таким настроем далеко ты не продвинешься. Советую подумать побольше о Москве и усилить свою мотивацию. Справишься? Толя отвечать не собирался, но так как ответа от него ждали, мальчишка вяло кивнул. — Хорошо, Ли Павлович. До свидания. — До свидания, Средов. Надеюсь, завтра ты не опоздаешь.