From begin. Let`s try

      Второй день учёбы начался на удивление хорошо. Я проснулся раньше будильника и даже не стал этого исправлять, отправившись в школу за час до занятий. Если честно, я точно не знал, что собирался там делать - может, посидеть в нашем месте, сделать небольшую перестановку или же просмотреть доску объявлений в главном холле, дабы записаться на какое-нибудь мероприятие или конкурс, подхватив с собой ещё желающих. Но на деле я смог лишь зайти в клубную комнату и обнаружить, что не один. Дверь в импровизированную уборную была открыта, так что я мог слышать всё отчётливо, но лишь предполагать, что там происходит.

***

      — Ну и какой жаворонок тебя укусил? — голос Джисона прозвучал слишком удивлённо.       — Что?       — Ты чего так рано пришёл?       — Не хотел оставаться дома. — пожал плечами в ответ Хёнджин, возясь в своём портфеле и вскоре доставая оттуда упаковку с серыми линзами.       — Проблемы с родителями? — более осторожно спросил парень, наблюдая за другом. Он даже не прихорошился толком, сразу сюда пришёл, наверняка вызвав зрительный диссонанс у тех, кто успел его таким увидеть.       — Скорее, проблема с их отсутствием, — не сразу отозвался брюнет, осторожно открывая упаковку, после того, как тщательно промыл руки. — Они снова уехали по делам, а находится одному в тишине слишком неприятно. Вот я и сбежал туда, где точно не буду обделён болтовнёй. — он усмехнулся, метнув взгляд к кареглазому. — Ну а ты что?       — Я? У меня всё наоборот. — неопределённо пожал плечами Сон.       — Достали предки?       — Можно и так сказать. Жду не дождусь следующих выходных, когда они уедут к знакомым и я смогу остаться один, и заняться наконец лирикой. — парень почесал затылок, быстро заминая данную тему. Его глаза всё ещё были прикованы к профилю Хвана, что пытался надеть линзы. — Твои глаза не нуждаются в украшении.       — М?       — Твой родной цвет. По моему, он намного красивее всяких линз. — язык Джисона всегда летел впереди разума. Впрочем, парень и не пытался это остановить.       — Не неси ерунды, — неуверенно произнёс черноволосый, поднося серую, почти прозрачную линзу к глазу. — Ты даже не видел его. — действительно, весь их разговор Хван стоял боком, отчего было трудно что-то разглядеть.       — Но это не мешает мне любить его, — не раздумывая ляпнул Хан, звуча намного серьёзнее, чем обычно. — Ничто не может быть лучше натуральности. Тем более говорят, глаза - зеркало души. Я хотел бы заглянуть в твою.       Хёнджин замер на месте, наконец обращая внимание на своё отражение. Обычный парень, с самым обычным цветом глаз, коим обладают все корейцы без исключений. Настоящий Хван Хёнджин наблюдал за ним по ту сторону стекла, такой простой и незащищённый, словно раскрытая книга. Казалось, что теперь любой мог понять всё, о чём он думал, о чём когда-либо переживал... Нет. Черноволосый дёрнул головой, тихо выдыхая, прежде чем наконец надеть на себя серые линзы. Он не видел, но чувствовал, как Джисон напрягся, замолкая, не произнося больше ни слова. Наступила тишина, в которой наконец можно было услышать копошение в основной комнате.

***

      Я чувствовал себя не очень правильно, подслушивая чужой разговор, так что на половине сделал вид, будто занимаюсь чем-то другим, дабы заглушить себе все звуки, однако это ни капельки не помогло. Что ж, похоже придётся просто принять тот факт, что я вмешался в чужие отношения и постараться забыть про это.       — Минхо..? — ошарашено выпучив глаза на вошедшего Ли, глупо спросил я. Сегодня что, особенный день какой-то?       — Хёнджин и Джисон всё ещё там? — не обратив внимания, лишь задал свой вопрос он, проходя к окну и ставя рюкзак на подоконник.       — Ну да, — снова непонимающе пробубнил я, но парень услышал, кинув что-то вроде "Отлично" и направившись к двери, ведущей в уборную.

***

      — Хан.       — М?       — Ты сказал, что на следующих выходных будешь один, — когда друг хотел развернуться и уйти, Хван окликнул его, чувствуя себя неуютно. Такого никогда не было раньше, но именно сейчас, наедине с ним, разговор казался слишком интимным, слишком серьёзным, слишком... другим. Так что даже вполне обычная фраза, которую собирался озвучить сероглазый, имела двойной смысл. — Тебе не нужна компания? Знаю, ты устал от вечного присутствия кого-то и помехам, но тем не менее я не твои родители и мог бы помочь..       — Да, хорошо.       — Или же устроить полноценный отдых. Киномарафон и закуски, а потом уже совместная работа, но если ты не хочешь, я пойму... Погоди, что?       — Я говорю, что это хорошая идея. Думаю, будет весело, — Джисон непринуждённо хмыкнул, одновременно радуя и удивляя друга. Сейчас он чувствовал себя ещё глупее и смущённее, давая себе мысленные подзатыльники за такое необоснованное волнение. — Если принцесса Хёнджини боится одиночества, я всегда готов помочь. — вдруг сладко протянул темноволосый, по-детски улыбаясь. Хван спокойно выдыхает, благодаря его за разряжение обстановки, а потом вздрагивает.       — Эй, как ты меня назвал? Ты, мелкий грызун, я тебе покажу, кто тут принцесса! — прежняя лёгкая атмосфера, что была всегда, возвращается, и Сон уже готовится давясь смехом убегать, однако в пороге их застаёт Минхо. Парень выглядит серьёзно - его брови немного сведены к переносице, а глаза бегают от одного друга к другому. Пару секунд он так и стоит, в конце концов поджимая губы, будто сдерживая ругательство, и отходит в сторону, освобождая проход.       — Привет, ребята. Вы сегодня рано.. — тихо проговаривает кареглазый, когда парни непонимающе переглядываются.       — Доброе утро, хён. А тебя-то каким ветром занесло? Ты же позже всех приходишь обычно. — подаёт голос Хван, на миг забывая о том, что собирался надавать мелкому по шее, чем тот и пользуется, быстро прошмыгивая в основную комнату.       — Южным, каким ещё, — Ли опирается о косяк, — Учитель танцев просил зайти к нему до уроков, хочет что-то объявить. Ты разве не знаешь?       — Блин, точно... — Хёнджин смачно ударяет себя по лбу. — А я-то думаю, почему будильник так рано сработал?       — Завязывай с этим, а то такими темпами его терпение кончится окончательно и он превратится в полноценный помидор, — Минхо улыбнулся, вспоминая красного от гнева тренера, и парни засмеялись. — Я как знал, решил сюда сначала заглянуть. Ещё есть время, так что идём, склеротик. — парень жестом показал следовать за собой, усмехнувшись и закатив глаза.

***

      — Господи помилуй! — Джисон, на носочках выскочивший из уборной, вздрогнул всем телом и схватился за сердце. — Хён, ты что тут делаешь?       — Хах, ну, жду остальных? — неловко посмеялся я, сам слегка дёрнувшись от резкого громкого голоса. — Но если твой урок совпадёт с моим, то не придётся.       — О, хорошая мысль. Однако насколько я знаю, география только у меня с Хёнджином.       — Там я тебе задницу и надеру! — раздаётся голос брюнета, что шёл вслед за Ли, на что младший показывает ему язык. Хван отвечает тем же и скрывается за дверью.       — Возможно, я даже рад. — всё ещё смотря на выход, произношу я. — У меня история.       — Кто-то сказал история? Чанбинни уже здесь! — открывать дверь с ноги не культурно. Впрочем, Со по-другому не умеет. Феликс заходит после него, тихо хихикая и вздыхая.       — Чанбин-хён хотел сказать, что ты пойдёшь на урок вместе с нами. — поясняет рыжеволосый, улыбаясь в знак приветствия и склоняя голову чуть набок, отчего длинная серебряная серьга в его ухе начала раскачиваться в воздухе.       — Возможно, я даже в опасности. — недоверчиво посмотрев на друзей, я пытался увидеть в их глазах все возможные замыслы и скрытые желания.

***

      — По легенде первое корейское государство было основано сыном женщины-медведицы и небожителя Тангуном в 1300 году до н. э. Историки называют самый ранний этап корейской истории периодом государства Древний Чосон (Ко Чосон). Территория Древнего Чосона находилась...       — Нельзя назвать легендой такую нудятину, — прошептал Со, сидевший рядом с Ли на самом заднем ряду. Я, к сожалению, тоже был там. — Слушайте лучше мою легенду: Поговаривают, что в древней Корее, когда она была ещё Корё и в ней правили императоры, правитель мог жениться на нескольких женщинах одновременно, и при этом все они жили во дворце и имели свою власть, а их дети одинаково претендовали на трон. А ещё простой народ имел уродливую внешность, и не жил, а выживал, в то время как во дворце все слуги и сама королевская семья были первыми красавцами. — Чанбин гордо вздёрнул подбородок и улыбнулся, когда заметил, что мы внимательно слушаем его, не обращая внимания на бедную учительницу, пляшущую возле доски. — И это не всё. Если ребёнок рождался с изъяном, будь то родимое пятно или кривой нос, или же получал шрам на своём лице - он терял возможность стать не только императором, но и принцем. Его могли изгнать из дворца, или же просто никогда не показывать простому народу.       — Но ведь он же не виноват в этом. — протянул я, огорчённый услышанным. Мне представился маленький мальчик, которого безжалостно изгнали и возненавидели за то, что он не контролирует. — И какое дело народу, если сам он не отличался особой красотой? Я конечно в курсе, что у нас все помешаны на внешности, но не настолько же..       — Такой правитель считался проклятым.       — Императоры и принцы с принцессами считались чем-то, близким к Богу или же просто неземным существам. Соответственно они выглядели и одевались лучше, их лица были безупречны. Ну, а если бы народ увидел шрам на лице нового императора, то посчитал бы его самозванцем, недостойным. Это не легенды, хён, а самая настоящая правда. — Феликс не выдержал, наконец показывая, что на самом деле не писал конспект, а слушал друга. Его голос звучал ещё ниже, когда он шептал.       — Ну! Зачем подставляешь, так хорошо ведь всё было? — Чанбин буркнул, но скорее это было похоже на веселье, нежели на досаду.       — Не могу спокойно слушать, как люди несут околесицу. — невозмутимо отозвался рыжеволосый, снова уткнувшись в тетрадь.       — Тоже мне, умник, — фыркнул кареглазый, на минуту замолчав и со скучающим выражением лица положив голову на парту, однако вскоре ему пришла новая идея, которую он, долго не размышляя, озвучил. — Как думаете, кем бы мы были, если бы попали в Корё?       — Хм.. — я всерьёз задумался над этим вопросов, не в силах противостоять соблазну отвлечься от урока. Можно ли в наше время, когда каждый второй будто сошёл с обложки журнала, делить людей на богатых и бедных по внешности? А если нет, то тогда как? — Если забыть о существовании ещё пятидесяти одного миллиона человек, и говорить только про нашу компанию... Я предполагаю, что мы могли бы стать неплохой королевской семьёй.       — Да, и Чан был бы императором. — Со усмехнулся и вновь принял вертикальное положение. — Кто был бы твоим наследником, отец?       — С чего это сразу я?       — Всё очень просто, хён. Ты ведёшь себя как наш родитель, очень ответственный и умный, — Ли снова подал голос, даже не поднимая взгляда. — Хотя, Сынмин умнее будет конечно, без обид. Но ты старше, так что и занял бы престол. — ладно, если сначала я был не особо рад такому мнению друзей, оно мне всё же льстило, и вот так взять и разрушить моё временно поднявшееся самолюбие было бесчеловечно. Чанбин хихикнул.       — Парень, ты только что поставил себя в конец списка на наследие.       — Эй, вообще-то, император должен быть разумным и принимать решения исходя из очевидного, а не своих обид и чувств. — рыжеволосый поднял указательный палец вверх, его брови немного сдвинулись к переносице.       — Что ж, тогда, исходя из очевидного, ты всё равно стал бы последним в списке.       — Почему это?       — Забыл? Император должен выглядеть безупречно. — я не удержался, нагло ухмыльнувшись и пытаясь подавить смех, когда на лице кареглазого отразился шок, он перестал писать и поднял взгляд, полный боли, на меня.       — Не убивай мою самооценку так жестоко! — насколько было возможно шёпотом, возмутился веснушчатый.       — Ты сделал тоже самое буквально минуту назад! — парировал я.       — Я всего лишь принц, глупый и неопытный. Ты, как старший, должен был простить мне проступок.       — Ничего я никому не должен, и никакой ты не принц, ты всего лишь ученик средней школы...       — А мне кажется, что Феликс достаточно красивый, чтобы стоять в списке хотя бы на втором месте... — неожиданно протянул Со, о котором мы уже и позабыли.       — Что?       — Что? Хван Хёнджин стоял бы на первом, и мы все об этом знаем, даже не спорьте.       — Нет, что ты только что сказал про меня..? Я кажусь тебе..       — Молодые люди, — строгий голос учительницы заставил нас вздрогнуть, резко замолкая и смотря на неё. — Вас так заинтересовала сегодняшняя тема, что вы решили её обсудить? Что ж, тогда поделитесь со всеми, мы тоже хотим послушать. — она скрестила руки на груди, смотрев на нас из под очков.       — Вообще-то.. — как только Чанбин начал, я сразу шикнул, пытаясь заткнуть его, ведь знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Однако, Со неудержим. — Мы действительно обсуждали историю родной страны. — парень остановился, и когда понял, что женщина внимает его словам, осмелел окончательно. — Может, вы, как больший знаток, поможете нам в одном вопросе?       — Чанбин, я тебя умоляю, — обречённо проскулил Ликс, но это было бесполезно.       — Как вы считаете, какое положение мы бы занимали в древнем Корё? — по классу прошлась волна насмешек и шёпота, одноклассники с любопытством смотрели на парня, словно на экспонат или бездомного котёнка, вышедшего перед стаей волков и пытавшегося прикинуться "своим". Учительница удивлённо хмыкнула, вскидывая бровь. Некоторое время она молчала, видимо думая, стоит ли этот вопрос её внимания. И кажется, решила, что стоит, разрушая тишину, чтобы затем класс захватил громкий смех и три пары шокированных глаз.       — Думаю, из вас вышли бы отличные кисэны.

***

      В столовой школы всегда было шумно. Такое чувство, будто все возможные звуки сконцентрировались в одной точке, вызывая нервные срывы учителей - единственных, кто, кажется, слышит всё это и пытается усмирить детей. Те же, в свою очередь, продолжают перекрикивать друг друга, хохотать во весь голос и обсуждать насущные проблемы. Именно в такой атмосфере мы и находились, сидя за одним из столов, рассчитанного на шестерых, но по факту вынужденного вмещать восьмерых.       — Кха-кха, — Джисон, что снова сидел с набитыми едой щеками, хихикнул и хотел было что-то сказать, однако подавился и теперь кашлял, пытаясь не умереть. Феликс любезно похлопал его по спине, хотя я уверен, что таким образом просто побил его за бурную реакцию на рассказ о случае на уроке истории, произошедший с нами сегодня.       — Кисэны? — Хёнджин был достаточно разумен, чтобы сдерживать свои эмоции во время пищи. Или же достаточно глуп, чтобы не понимать, о чём речь. — Кто это такие?       — Кисэн - артистка развлекательного жанра. Они всегда могли поддержать разговор, умели петь и танцевать, подносили еду и напитки, а за деньги оказывали интимные услуги, — любезно просвятил Сынмин, продолжая невозмутимо поедать рис. Бедный Джисон, что только пришёл в норму, снова поперхнулся, разражаясь новым приступом кашля. Впрочем, засмеяли теперь все, так что этого не было слышно.       — Меня начинает раздражать твой ум, — недовольно пробубнил Со, ковыряя палочками белые зёрна. — Откуда такая познательность? Мы этого даже не проходили.       — Если бы ты был хоть чуточку любопытен к истории своей страны, то тоже знал бы это. Согласен, информации о кисэнах довольно мало, так как Корея почему-то не хочет распространяться об этой части древней жизни, но всё же найти её можно. — Ким становится намного общительнее, когда дело касается интересных фактов или просто того, что он может кому-то рассказать. — К тому же, думаю, каждый из нас был бы кем-то похожим.       — Я не стал бы продавать своё тело! — воскликнул неодобрительно Чанбин.       — Чего ты к этому прицепился? Они не делали этого почти, и только за деньги с богатыми людьми. В основном они занимались тем, что мы и умеем. Поддерживали разговор - в этом хорош Джисон, танцевали - Минхо-хён, Хёнджин и Феликс, пели - я и Чонин, ну и были обучены музыке - Чан-хён и ты, Бин-хён. — в ответ последовала тишина, все молча смотрели в стороны и нехотя соглашались. Все, кроме Джисона, что тоже был хорош в музыке, но не мог об этом сказать, так как боялся снова подавиться.       — Юнджи снова пялится на нашего Ликса. — я метнул взгляд в сторону столика, что стоял ближе к выходу. — Мне кажется, скоро дыру прожжёт.       — Может пора уже сказать ей, что она не в твоём вкусе? — Чанбин слегка напрягся. Его эта девушка раздражает больше всех, без каких-либо видимых на то причин.       — Она считается самой красивой в школе, — Феликсу пришлось повернуться через плечо, чтобы взглянуть на неё, заставив, краснея, отвернуться. — Если я сделаю это, моя популярность падёт ко всем чертям.       — Пф, подумаешь, — просто фыркнул я, никогда по-настоящему не ощущавший на себе внимания. Люди просто знают, что я есть, и всё. Мне, впрочем, этого достаточно. — Но я согласен, проще просто не обращать внимания, как, например, все делают вид, что Раон ни капельки не раздражает. — и тут все резко повернули головы к столу, что стоял в паре метров от нас. Там сидела компания вышеназванного парня, которая вечно меняется. Он был в центре внимания, активно жестикулируя руками и громко говоря очередную скучную историю. Противный тип. Считает, что все ему что-то должны, что все его любят и хотят с ним дружить, что он может позволить себе что угодно. А ещё, кажется, он недолюбливает нас, потому что когда он только перевёлся сюда, попытался сесть с нами, видимо смекнув, что наша компания достаточно знаменитая, однако мы довольно грубо отшили его. Раон был слишком навязчив, а мы не желали впускать в узкий круг незнакомцев.       — Таким образом, я собираюсь открыть свой клуб. И вы все, ребята, приглашены. Я приму всех, кто достаточно целеустремлён и решителен, кто будет следовать за мной, и тогда о вас узнает вся школа! — донеслось до наших ушей.       — Ну-ну, — Минхо демонстративно закатил глаза. Он испытывал особую неприязнь к этому парню. — Единственный клуб, который он способен открыть - это клуб низкоинтеллектуальных высокомеров. — произнёс кареглазый, вызвав у нас волну смеха.       — Ставлю тысячу вон на то, что его клуб распустят меньше чем через месяц. — Хван отставил пустой поднос в сторону, с вызовом глядя на нас.       — Мне кажется, за счёт его манипулирования, он продержится около полугода. — задумчиво протянул Хан, что наконец покончил с едой и имел возможность говорить.       — И..? — выжидающе вскинул бровь брюнет.       — И..? — непонимающе повторил Сон, однако спустя секунду зрительного контакта ахнул. — Хорошо, так уж и быть. Я ставлю тысячу вон на то, что клуб проживёт больше месяца.       — Отлично, — хитро улыбнулся сероглазый, протягивая руку для заключения спора. — Один месяц. Посмотрим, кто из нас настоящий предвидец. — а затем уставился на меня, чтобы я увековечил этот договор, разбив руки. Я легко сделал это, и мы встали из-за стола, дабы отнести пустые подносы на мойку.

***

      — И что с того?       — Что с того? Верни мне батончик, дьявол!       Большая часть из нас сейчас находилась в клубной комнате. Ладно, все, кроме Хёнджина - он налаживал какие-то проблемы с учителем географии. На сколько я понял из истории Хана, он слишком сильно смеялся над его очередной шуткой, так что опрокинул глобус, с которым они работали.       — Прекратите носиться, больные ублюдки!       — Чонин, не смей выражаться таким образом!       — Тогда угомони их сам, умник Сынмин. Я не собираюсь блевать от того, что у меня закружилась голова от их догонялок.       — Эй вы, успокоились!       — Пошёл к чёрту, я не успокоюсь, пока не заполучу свою вещь обратно!       — Я отдам тебе свой с клубникой, сколько повторять?! Просто совершим честный обмен.       — Засунь его себе в глотку! Мне нужен только мой шоколад, и ничего кроме! Вернул быстро!       — Аааа! — точка кипения была достигнута у Чанбина. Он вскочил с места, оказываясь посреди комнаты, и схватил обоих за вороты, да так сильно, что им стало трудно дышать.       — Ты как со своим хёном обращаешься? — возмутился Минхо, однако его быстро усмирили убийственным взглядом.       — В данный момент я отказываюсь считать тебя своим хёном. Что вы тут устроили, ненормальные? — Со переводил взгляд с одного на другого, пока не остановился на батончике, зажатом в руке темноволосого.       — И так, чьё это?       — Моё, — обиженно отозвался Хан.       — И ты не давал ему его?       — Не давал.       — А ты хочешь совершить обмен шоколадного на клубничный?       — Так и есть. — после ответа Ли, Чанбин ненадолго задумался, а затем прочеканил каждое слово, заставив испугаться всех.       — Тогда. Какого. Чёрта. Ты. Не. Покупаешь. Себе. Шоколадный. Если. Хочешь. Его? — он сверкнул глазами, и Минхо беспомощно ахнул, когда у него грубо отобрали сладость, возвращая хозяину, который смотрел на Бина словно на спасителя. Страшного и злобного, но всё же спасителя.       — Ну нет, эта слишком маленькая, — в образовавшейся тишине мы смогли услышать приглушённый, но узнаваемый голос и хлопнувшую, совсем близко, дверь. Неужели Раон всерьёз собирается сделать это? Я был уверен, что это была лишь показушная речь. И судя по всему, он уже прошёл весь длинный коридор, отвергая каждый клуб. На его пути остался только один. И это был наш.       Дверь резко распахнулась, и в проёме застыл ошарашенный парень, явно не ожидавший кого-то увидеть.       — Оу, надо же, выскочки в своём логове. — отойдя от удивления, ехидно процедил он.       — Оу, надо же, головастик в.. — Чонина прервал Ким, ткнув локтем под рёбра.       — Что тебе нужно? — спокойно задал вопрос я, понимая, что кроме меня никто не собирается вести с ним диалог.       — У вас есть свой клуб?       — Нет, — я отвечал честно, так как не видел смысла во вранье. Его всё равно легко проверить.       — Есть документы, подтверждающие, что это место занято вами?       — Нет.       — Вы занимаетесь чем-то полезным для школы здесь?       — Нет.       — Я думаю, этот нам подходит, — обернувшись куда-то, где видимо стоял его шестёрка, произнёс Раон.       — Чёрта с два. — не церемонясь отозвался Минхо.       — Ох, извините, забыл посчитаться с вашим мнением, — нелепо вздохнул он, возвращая внимание нам. — Ведь слово беспринципного хулигана, способного только спать на уроках и вести себя как последний ублюдок, так важно.       — Не переходи черту, — Чанбин, что, казалось бы, недавно держал старшего за ворот и готов был убить, сейчас вступился за него.       — Ой, или лучше послушать тупого качка, влезающего во все драки и не умеющего общаться без угроз?       — Раон, чего ты добиваешься?       — Сказал ботаник, для которого существует только учёба и ничего кроме неё. Разве ты не должен зубрить очередной учебник? Почему ты дружишь с такими глупыми людьми, это твой коварный план? Ты просто пытаешься не быть изгоем?       — Тебе лучше прекратить.       — Или что? Папочка Чан наругает меня и поставит в угол? Ах да, ты даже для этого слишком мягок. — я прикусил щёку изнутри. Ссоры нам не нужны, и разборки тоже. Лучше просто подождать, пока он уйдёт сам и... По кабинету раздался сдавленный, а потом звонкий смех Джисона. Раон разгневано уставился на него, как на дурачка.       — Что смешного?       — Ты так не разбираешься в людях, — сквозь смех сообщил он. — Такое чувство, будто прочитал типичную книжку про американских студентов и теперь приписываешь всем ярлыки оттуда. Твои слова звучат слишком несуразно, извини, — и снова засмеялся, что и подхватили мы, но значительно тише, стараясь сдержать смешки. Парень в дверях вышел из себя.       — Хан Джисон, — начал он, складывая руки на груди. — Самый глупый ученик за всю историю школы. Тот, кто занимает последние места во всех тестах. Тот, кто вечно шутит при друзьях, пытаясь казаться крутым или же просто желая быть замеченным? Твой юмор настолько абсурден, что смеются не над ним, а над тобой. К тебе относятся как к фрику, а ты даже не замечаешь. Продолжаешь думать, что интересен кому-то как человек, — улыбка Хана начинала спадать, а я невольно напрягся. — Ой, а этот твой растерянный вид каждый раз, когда оказываешься один, без друзей. О боже, кто-нибудь, помогите бедному клоуну не расплакаться и избавиться от тревоги. Ты вообще без них не можешь, да? Или прикидываешься, чтобы жалость вызвать? — Раон слетел с катушек, переходя все возможные границы, продолжая смотреть в карие глаза, в которых отражалось что-то непонятное мне. — Омерзительно. Поубивал бы таких, как ты. — я резко сжал кулаки, готовый вскочить с места и хорошенько преподать урок этому пареньку, однако меня опередил Минхо. Он, словно призрак, оказался возле него, излучая смертельную ауру.       — Согласен. Нужно избавиться от тебя, а то кислород только тратишь. — а затем все услышали глухой стук – Ли поднял ногу и со всей дури вытолкнул незваного гостя в коридор, отчего тот упал, еле спасая голову от удара об стену.       — Да ты больной! Что ты творишь! — выкрикнул он, выглядя очень агрессивно. Его подручные лишь закатили рукава, готовые к драке. Я не хотел, чтобы она происходила, но в любом случае был готов вступиться за своих и надрать им задницы.       — Это ты что творишь? Думаешь, можешь вот так влезть в наше личное пространство, оскорблять, и выйти сухим из воды? Кажется, до твоего мелкого мозга никак не дойдёт, с кем ты пытаешься вести войну. — Ли буквально выплюнул это, делая шаг к Раону. — Это тебе не бесхребетные подростки, умеющие только подлизываться. Мы настоящие друзья и даже не думай, что можешь обидеть одного и не получить от всех нас.       — На правду не обижаются, — прошипел в ответ каштановолосый. — Вы же действительно ведёте себя так, взгляните в зеркало! Чудовища, не достойные поддержки и понимания. Да вы...       — Не тебе на это указывать, аморальный придурок, — вклинился в разговор Со откуда-то из-за спины Хо.       — Кому как не мне? Всех остальных вы уже успели запугать, так что..       — Заткнись. Всё, я серьёзно больше не могу слушать этот бред, — рыкнул Минхо, норовя сделать что-то неприятное с лежащим на земле Раоном, однако его остановили.       — Я написал преподавателю, он появится здесь с минуты на минуту. Просто уходите отсюда, если не хотите проблем. — напряженную обстановку разрушил тихий, спокойный голос Хана. Он слишком незаметно оказался возле выхода, взглянул Минхо в глаза, говоря, что всё в порядке, что они этого не стоят, после чего мягко положил руку на плечо, уводя в клубную комнату. Мне оставалось только смотреть, как парень выругивается, поднимаясь с пола и бормоча какие-то проклятия, уходит, а за ним, семеня, следуют шестёрки.

***

      — Что здесь произошло? — первое, что спросил Хёнджин, открывая дверь и смотря на нас, сидящих в тишине и без настроения. — Раон шёл отсюда, и был не очень вежливым. Он буквально толкнул меня в плечо, хотя я его даже не трогал..