Буду любить тебя вечно

Итачи невесомо целует его вспотевший лоб, зачёсывая длинные отросшие волосы, которые стали совсем сальными и грязно свисают с головы тяжёлым грузом. Ему не отвратительно, он лишнюю секунду остаётся рядом с чужим лицом и шутливо дует на облупившийся от наступивших в Конохе морозов нос. Саске морщится и протягивает худые руки и кукольные ладошки, чтобы обхватить чужую шею, обдавая ее сбившимся дыханием. Губ Итачи касается улыбка по-детски наивная, если бы кто его увидел, то не одна Конан знала бы о том, что Итачи есть, что терять, есть кого любить и к кому он, Господи, не может относится нейтрально, кто греет его своим не по-земному хорошим теплом. Итачи с ним хочется летать, в животе словно открывается космос и тысячи звёзд находятся так далеко друг от друга, что, кажется, лишь высокий градус заставит их сталкиваться и взрываться, вызывая приятное покалывание. Саске становится тем высоким градусом, доводя взрывы звёзд до высших точек, заставляя всё внутри кипеть, как в супе. - Ты шапку не надел, - замечает Итачи и укоризненно поджимает бледные губы, но Саске только и может, что невнятно проныть какие-то ругательства. При своём брате он обычно старается не материться, но уже парочку выражений, плотно засевших в речевом потоке, подхватил от нового преподавателя по русскому. Итачи бы написал на него заявление Хокаге или Цунаде, но у Саске оценки впервые неплохие и с бранью пришли красивые выражения, огромное количество эпитетов, ласкающих слух. - Ну я же не ребёнок, чтобы ты так склонялся ко мне, - Саске притирается о чужую скулу лбом и Итачи почти что всем своим телом ощущает, как тот прокатывается сухими губами по коже. Внутри Итачи всё загорается, пару гектаров леса превращаются в чёрный пепел, который против всех законов горит так, словно его облили бензином. Итачи не может уследить за такой мелочью, как собственное дыхание, оно сбивается, когда Учиха забывает выдохнуть. -Прости, - Итачи обнимает того в ответ, обхватывая гибкую спину руками. Саске как котёнок начинает что-то урчать-рассказывать, приложив ухо к груди брата. Пепел вздымается вверх по трахее и растворяется где-то наверху, от морозного воздуха становится щекотно в горле. Пустая улица открывается его обзору и много нападавшего снега. Саске жалеет лишь о том, что потерял так много времени из-за желания мстить. Оно разложило его, как листья раскладываются на перегной, только вот незадача - это никому и ничему не помогло, Саске, желающий смерти Итачи -  это нефть, разлитая по океану, это пластик, лежащий на берегу. Пролетающие птицы иногда принимают его за рыбу, жалко, чертовски жалко, потому что некоторым из них не суждено взлететь вновь. Он на секунду хмурится и отпускает эти размышления в декабрьский воздух, выдыхая белый пар. За горизонтом виднеется Какаси, несущий в руках какие-то новогодние лампы и шагающий с Сакурой под руку. Девчонка что-то рассказывает и даже на таком расстоянии Итачи читает нежный, приторный как патока и ложка сахара взгляд Хатаке. Какаси поглаживает пальцами цветную лампу с пузырями, иногда переворачивая её. Итачи не сдерживает нервный смех, чем вызывает у Саске удивление. Они смотрят на разные стороны улицы, но Саске ощутимо нервничает. Под ребрами какая-та группа мышц произвольно сокращается и грубо пульсирует. Тот не умеет ещё видеть лопатками, но это и не надо. Итачи только сильнее обнимает его, от чего Саске начинает активно вырываться. Что-то не так, хотя он наверняка знает, что старший Учиха никогда ему не навредил бы. Не было ни одной предпосылки для лжи или предательства, они так долго и тщательно выстраивали новые отношения и всё под руководством квалифицированного психолога. Единственный в своём роде, вывевший все их проблемы на поверхность только при помощи терапии с рисунками. Ох уж и пришлось попотеть Ино, чтобы Сай согласился взяться за такую своеобразную семью. Обычно он занимался делами замужних, их конфликтами и подсознательной неудовлетворённостью, но если бы кто спросил его, то Саске и Итачи вправду можно было считать чем-то подподающим под определение семьи. Саске наверняка понимает и то, что с Итачи ему не тягаться, потому что брат во всём сильнее и об этом говорят абсолютно все, но Саске не приверженец слухов, он полон горького личного опыта. Уже дрался, уже бился, прошёл все ступени осознания того, что всё будет так, как захочет Итачи, что он может вообще держать его в железной хватке, но не делает этого, потому что боится навредить. Всё будет так, как Итачи посчитает на благо Саске и последнего раздражает собственная беспомощность даже в мелочных драках. - Ну тише, что ты как змея выкручиваешься, сам же лез, - Итачи думает, что было бы неплохо спрятать Саске от их взглядов под плащом или хотя бы укрыть его им и потом загадочно кивнуть в сторону проходящих. Не хочется, чтобы опять начались долгие распросы про успеваемость Саске, про то, скоро ли тот сдаст проект, про который все бы забыли, кроме Какаси. Итачи невесомо кивает и не успевает отреагировать на упорного младшего брата, вцепившегося в чёрный плащ и упирающегося руками на внутреннюю сторону локтей парня. Видно, тот не смог долго висеть, сопротивляясь рукам, так плотно прижимавшим его и поддерживавшим за ягодицы. Он неловко упал, прокатываясь носом по чужому лицу и оказываясь в опасной близости от губ Учихи. Саске громко сглотнул в воцарившейся почти что тишине, нарушаемой лишь криками Наруто, находившемся где-то на крыше. Он кричал не им, но это пугало сильнее. Вот-вот и он может перевести внимание на не по-библейски грешащего Саске, над которым и без того часто издевается и подкалывает. Вот же ситуация. Сколько там всего разрядов архангелов? Саске ни на минуту не колеблется и глупо проталкивается чуть вперёд, поверхностно целуя Итачи. Над их головами падает снег и мгновенно тает на волосах Саске и немного медлит, попадая на его куртку, Итачи ошарашенно хватается за мальчика, не знает, что делать и разжимает замок из рук у него на спине, перекладывает их на плечи, поджавшиеся от холодного потока зимнего воздуха. Саске так нереально близко, дышит горячо и совсем не замечает вскрика Сакуры, прожигающего внутренности взгляда Какаси и Наруто, кажется, до сих пор не заметевшего, вскинувшего брови Итачи и Саске в непривычной светлой дублёнке. У Итачи внутри всё снова переворачивается, он готов стошнить от неловкости, как влюблённая школьница, перевозбудившаяся от одного прикосновения. Он подавляет рвоту, пытаясь успокоиться хоть чуть-чуть, но может лишь лихорадочно переключать внимание с лица Саске на негодующих знакомых. Итачи неуклюже позволяет Саске поцеловать глубже, совсем не зная, как правильнее поступить, челюсть расслабляется от удивления. Саске пробирается языком к верхнему ряду зубов и проходится медленно по срезам клыков. Мальчишка довольно хмыкает, вводя Итачи в некий транс, тот только наблюдает за тем, как воздух между их лицами становится пыльным, наполняется паром, Итачи хочется лучше разглядеть Саске, понять его выражение лица, он щурит глаза, но тот и без того так близко, что лучше чем в этот момент уже не будет. Саске теперь свободно отшатывается, вытирая рот и изображая отвращение. Не в первый раз он уже целуется с парнями, но когда делаешь это по своей инициативе всё же ощущается значимая разница. Сакура смеётся, всё сводится в шутку, Наруто притворяется, что обиделся. Ох, Саске осознаёт, что вовсе необязательно любить за что-то, перебирает в голове хорошие качества Итачи ( а есть иные?) и вспоминает как тот поглаживал его плечо, разжал губы, разрешая протолкнуть язык. Зачем он это сделал? Саске знает ответ, но хочет услышать его лично и выжидает ровно полминуты, пока компания поздравляющих друг друга друзей минует его, а Наруто похлопает по плечу. Саске снова прижимается к Итачи, запуская замёрзшие руки под скользкую материю плаща ближе к тёплому телу, сам чуть ли не весь ластится к его животу и немного дрожит. Уже сам не разбирает от чего больше - возбуждения или холода. Ноги мёрзнут и суставы неприятно болят под плотными колготками, не очень-то и помогающими согреться. Свитер Учихи колется, но греет сносно. Итачи тихо усмехается и хочет съязвить, за то, как Саске показушно изобразил отвращение, но прикусывает язык, потому что сам растерялся, как идиот. Саске спас их от лишних расспросов, что, конечно, не снимает с него ответственности объяснить то, что произошло буквально мгновения назад. - Пошли домой, даже не смей заводить диалог про это, - голос то дрожит, то теряется под кофтой. Итачи спокойно перебирает его волосы, решая, что лучше обсудить всё как-нибудь потом, не на улице. У них есть целая бесконечность на решения, обдумывание и они снова могут начать всё сначала, но Итачи уверен, что в этот раз посторонние не понадобятся и никакой новой истории их давно затерявшейся нежности не будет. Итачи до сих пор не верится в то, что он так легко гладит его, что Саске не надо оставлять, что всё в порядке, всё как у людей. Нет никаких лишних преград, кучи лжи и холодных слёз на щеках Саске. Внутри Итачи весна, он вновь целует сухой лоб, забывая о том, что им стоит потихоньку двигаться в сторону дома, общего дома, в котором они живут, как когда-то раньше. Всё так, словно ничего не было, но оба помнят ошибки прошлого, напоминающего про те основы, которые они упустили. Итачи всегда говорит, куда идёт, миссии отходят на задний план, когда дело касается Саске, а последний больше не сдерживает того, что ощущает, рассказывая буквально о каждой мелочи: от того, как кошка прикусила ему палец, до странного синяка на икре. Вся та ненависть, вся боль, прежде рвавшая его на части, давно растворилась во времени, разрешая зародиться чему-то, что Саске называет умиротворением.