Ну и что же мне делать теперь?

Наконец Гон и Киллуа прибыли на Китовый остров. Теперь они могли позволить себе просто побегать по окрестностям и весело провести время, совсем как обычные дети. Киллуа предоставлялся шанс изучить те места, в которых родился и жил его лучший друг. А Гон же мог занять место знатока-экскурсовода и показать всё, что знает, своему светловолосому спутнику. Первым делом, безусловно, следовало выспаться. Казалось бы, ничего особенного, но ночь, проведённая в уютном доме Гона, заставила почувствовать невероятное тепло и спокойствие на душе. Ну, а после хорошего и крепкого сна можно было отправляться в долгий, беззаботный путь по острову, ведь впереди ещё целый день, особенный и приятный. Гон проснулся первым. Он тихонько потянулся, зевнул и потёр не до конца открывшиеся глаза. Яркое утреннее солнце приветливо проглядывало через занавески, освещая комнату в некоторых местах. Помимо Гона, в комнате был Киллуа, ещё крепко спавший. По всей видимости, ему снилось что-то хорошее, ведь во сне он слегка улыбался. А быть может, всему виной та тёплая атмосфера дома, незнающая зла и тревоги. Она была совсем далека от обстановки, где долгие годы рос светловолосый мальчик. Но всё же, как бы ни был приятен сон, нужно вставать. Поэтому за пробуждение Киллуа обеими руками взялся Гон: в буквальном смысле, он, обхватившись за светловолосого, начал легонько его трясти. Тогда Киллуа стал издавать невнятные звуки, в какой-то степени напоминающие мурчание кота. В целом, он и сам в некоторые моменты отчётливо походил на пушистого вредину, но всё же очень милого. Гон с бо́льшим упорством принялся будить Киллуа, сильнее тормоша его. Наконец, Золдик приоткрыл сонные глаза, одарив приставшего друга недовольным взглядом. Фрикс же, отвечая на это мягкой и беспечной улыбкой, сказал: "Я понимаю, что ты хочешь подольше поспать, но ведь так можно всё пропустить! Встава-а-ай, мне нужно столько всего тебе показать". После ленивого пробуждения и быстрого завтрака (нет ничего быстрее, чем съесть бутерброды на ходу и помчаться дальше) ребята наконец выбрались на улицу. Гон резво побежал вперёд, зазывая Киллуа за собой. Тот не медля последовал за Фриксом, стараясь догнать его. На улице была прекрасная погода, предвещающая не менее прекрасный день. Солнце слепило глаза, но в то же время мальчишек обдавал приятный летний ветерок. Киллуа не знал, куда они бегут, но всем сердцем доверял Гону, ведущему его в неизвестное место. По пути они много раз обгоняли друг друга, весело смеясь. Пятнадцать минут пешего пути, а если быть точнее, бега на перегонки, - и вот они стоят на большой цветочной поляне. Она пестрит совершенно разными цветами, такими яркими и привлекающими внимание. Киллуа, заглядевшись на разнообразие местной флоры, совершенно забыл о том, что он не один. Около него прыгал и беспокойно махал руками Гон, тщетно пытаясь привлечь внимание друга. Наконец Киллуа пришёл в себя, неловко улыбнулся и заявил, что никогда не видел подобной красоты. Лицо Гона тоже озарилось улыбкой, а потом он сказал: "Поляна конечно хороша, но это не совсем то, что я хотел тебе показать. Поэтому пойдём дальше!". Тогда он резко, но в то же время с некой осторожностью взял Киллуа за руку и побежал впёред. Лишь через несколько секунд светловолосому удалось понять, что произошло, и щёки его слегка покрылись румянцем. Вскоре они добрались до чего-то невероятного - то был огромный, величественный, что ни на есть могучий дуб. Его ветви раскидывались повсюду, слегка качались на ветру и шелестели шапкой тёмно-зелёных листьев. Дуб, конечно, вызывал восхищение, но Киллуа явно не отошёл от того, что произошло ранее. Гон взял его за руку! Быть может, это совершенно обычное действие, тем более для лучших друзей, но всё же что-то заставило Золдика в этом усомниться. Вообще, Киллуа испытывал тёплые чувства к этому по-детски наивному, доброму и искреннему мальчишке. По совместительству, Гон был его единственным другом, с которым они всегда держались рядом и исследовали этот необъятный мир вместе. Ещё Гона отличало от других то, что он не видел в Киллуа хладнокровного убийцу, которого долгие годы пыталось взрастить в нём семейство Золдиков. Гон считал Киллуа хорошим другом, доверял ему и частенько говорил добрые слова, от которых бедный мальчишка всегда сильно краснел. Светловолосый не понимал, почему каждый раз заливается румянцем, но это чувство определённо ему нравилось, пускай он не раз упрекал Гона за такое, растерянно скрывая покрасневшие щёки. Жаль только, что Фрикс не придавал значения своим действиям и не замечал чувств Киллуа. Таков уж был Гон. "Э-эй, ну ты чего?!", - резко сказал Фрикс, вернув своими словами Золдика в действительность. Киллуа и не заметил, как опять погрузился в свои мысли. Гон мягко коснулся его плеча, а затем выдал: "Вот то, что я действительно хотел тебе показать. Великий дуб, который растёт тут уже очень давно. Я часто сидел под ним и мечтал обо всём на свете. Сейчас я хочу побыть здесь вместе с тобой". Тогда Киллуа подумал: "Ну и дурак же ты, Гон! Опять не замечаешь, что твои слова смущают меня". Фыркнув, светловолосый мальчишка уселся под дубом, принимая предложение друга. Гон присел рядом, устремив взгляд в безграничное небо, по которому стремительно неслись пушистые облака, напоминая сладкую вату. Атмосфера, царящая вокруг, была поистине прекрасной. Что может быть лучше, чем вот так просто сидеть рядом и любоваться всем, что тебя окружает? Киллуа тяжко вздохнул от тех мыслей, что пришли ему в голову. "Чёрт, именно сейчас - самый подходящий момент, чтобы сказать ему всё, о чём я думал в последнее время. И никак иначе! В следующий раз мы не сможем так беззаботно сидеть под деревом, верно? Тогда что же меня удерживает? Страх, который я ощущаю, мешает мне это сказать. Но почему я боюсь того, кто постоянно говорит мне самые добрые, неловкие слова, при этом совершенно не смущаясь? Ах, был бы я таким же простым, как этот прямолинейный мальчишка!", - вот что думал Киллуа в данный момент. Превозмогая дикую, глушащую тревогу и страх, светловолосый решился, пускай и не твёрдо. Но сначала он хотел посмотреть на Гона, чтобы окончательно убедиться, что рядом с ним - его хороший друг, который точно не отреагирует плохо на его слова, и уж тем более, не перестанет с ним общаться из-за такой ерунды. Но что поделать, если тобой владеет страх? Когда Киллуа повернул голову в сторону Гона, их взгляды встретились. Фрикс коротко посмотрел Золдику в глаза, но так нежно и тепло, словно давно всё понял и хотел его успокоить. От этого взгляда и правда захотелось высказаться, лишь бы подольше ощущать его на себе и смотреть в ответ. Ещё несколько мгновений, и он обязательно признается. - Г-гон, послушай. Я бы хотел тебе кое-что сказать. - Да? - Фрикс повернулся к Киллуа всем телом, показывая свою заинтересованность. - Только сказать это будет очень тяжело, потому я буду заикаться, как полнейший дурак! - резко выдал светловолосый, пыхтя, но в то же время немного боясь. Он сдерживал свой страх, как мог, изо всех сил стараясь не трястись. - Ты только не волнуйся, пожалуйста! Уж не знаю, что ты там собрался сказать, но ни в коем случае не переживай. Я всегда тебя пойму, ты же мой самый лучший друг. - Гон улыбнулся; а его глаза, сверкая, походили на две маленькие, слабо мерцающие звёздочки. - Л-ладно, убедил, - кивнул Киллуа головой, опять заикнувшись, - я постараюсь. - Давай. - Я-я уже давно хотел сказать, что ты - самый дорогой мне человек на свете. Ты единственный, кто показал мне, что такое настоящая дружба, забота и любовь кого-то близкого. Я всегда мечтал о друге своего возраста, но никогда таковых не имел. У меня даже и мысли не было, что на каком-то экзамене я встречу действительно важного мне человека. Хоть где, но точно не там! Но вот, прямо сейчас этот человек, с которым мы вместе сдавали экзамен на хантера и проходили все испытания, сидит передо мной, - такой удивительный и прекрасный! Ты никогда не видел во мне ничего плохого, даже то, что я воспитывался как наёмный убийца, тебя никогда не смущало. Ты всегда был со мной, куда бы мы ни пошли. Ты говорил так много добрых и приятных слов про меня, что каждый раз приходилось смущаться и скрывать румянец на щеках. Ты неустанно поддерживал меня и доверял. Мне! Хладнокровному убийце! А я, глупый, не смог противостоять всему этому и умудрился влюбиться. Ну и что же мне делать теперь? После этой речи Киллуа посмотрел на Гона довольно печальным, растерянным взглядом, но всё же в его голубых глазах проскальзывала частичка некой надежды. Только вот наш всегда весёлый Гон сейчас тихонько потирал мокрые от слёз глаза, стараясь скрыть своё лицо руками. Киллуа, мягко говоря, был удивлён подобному. Неужели Фрикса можно вот так просто заставить плакать? И всё же, что было главной причиной такой реакции? "Киллуа, я…", - начал было говорить Гон, а потом легонько взял ладони светловолосого в свои. Он неуверенно заглянул в глаза ошеломлённому Золдику, словно спрашивая: "Можно?". Подобный жест заставил щёки и уши Киллуа порозоветь. А затем и Гон, посмотрев на их соприкоснувшиеся ладони, залился румянцем. Слёзы на его глазах почти высохли, но сам он немного хмыкал носом, пытаясь взять себя в руки и наконец ответить светловолосому мальчишке, который сейчас встревоженно ждал. "Знаешь, Киллуа, почему я расплакался? Я никогда не думал, что смогу быть для кого-то настолько важным. Твои слова ну уж точно не могут быть адресованы мне. Я же просто наивный дурак, не так ли? Сказал тебе не волноваться, а в итоге расплакался сам. Ты тоже дорог мне, настолько сильно, что я не смогу этого описать. За всё время нашего с тобой путешествия я так сильно привязался, что сейчас не хочу тебя отпускать, - тут Гон указал головой на их сцепленные ладони, слегка усмехнувшись, - я тоже не смог не влюбиться, уж извини". После этих слов оба мальчика набрались смелости заглянуть друг другу в глаза, обменявшись горящими и нежными взглядами. К тому же, каждый искал в глазах собеседника то, что могло его успокоить, дать понять, что всё уже сделано, а волноваться больше не имеет смысла. Теперь есть лишь то приятное чувство тепла, что окутывало их и заставляло улыбаться ещё больше. Всего пара секунд - и вот они оба залились румянцем, который никак не хотел покидать их лица. Они до сих пор сидят, держась за руки, совершенно не зная, что сказать. Каждый сильно смущён, ибо им не приходилось ранее так мило беседовать, рассказывая самое сокровенное; а уж тем более они никогда не ощущали тепло чужих ладоней в своих. Теперь в их головах крутились мысли, предвещающие, что больше не придётся ничего скрывать. Они смогут совершенно спокойно говорить друг другу то, о чём боялись сказать ранее. Конечно, это не означает, что кое-кто перестанет робеть от подобных слов и шипеть, пытаясь заткнуть красноречивого собеседника. Но всё же, это ведь намного лучше? Прошло всего несколько минут, но казалось, будто минула целая вечность. Гон смог успокоиться, вот только последняя слезинка решила показаться на его лице. И тогда Киллуа легонько убрал свои ладони из чужих, немного придвинулся к Гону и стёр эту несчастную слезу, аккуратно проводя по мягкой щеке удивившегося мальчишки. Киллуа и сам не знал, что делает, но он не мог думать о чём-то другом в этот момент - ему просто хотелось успокоить Гона. Светловолосый с осторожностью потрепал чёрные, немного колючие волосы Фрикса, сказав, что теперь всё хорошо. А дальше последовали объятия - ещё более тёплые, чем предыдущий жест. Киллуа обнимал Гона, медленно и спокойно поглаживая по спине. Из этих объятий совершенно не хотелось уходить, ведь было поразительно видеть Золдика именно таким. Будто из пушистого вредины он превратился в милого кота, что сейчас хочет отдать всё своё внимание беспокойному Фриксу. Гон уже давно обнял Киллуа в ответ, закрыл глаза и просто стал бормотать обо всех своих чувствах и мыслях, что роились в его голове. А Киллуа просто слушал, попутно добавляя что-то от себя. Так они сидели очень-очень долго, согретые теплом друг друга и летним солнцем, что в некоторых местах пробиралось через густую листву дуба. Но ничего, у них же ещё половина дня впереди, а быть может и несколько дней, которые они проведут лишь вдвоём. И обязательно смогут рассказать всё, что так хотели прежде.