От корки до корки.

Весь следующий день Драко провел в нервном состоянии, выбрасывая всё новые и новые пергаменты с тщетными попытками написать достойный стих с подробной информацией о нем, мире магии и, конечно же, грядущей поездке в Лондон. Было воскресенье, и это радовало, так как на занятиях писать и, параллельно с этим, отмахиваться от надоедливых учителей, ему хотелось меньше всего. Драко сидел на небольшом пне прямо у входа в школу и смотрел на орущих первокурсников, пытаясь хоть чем-то вдохновиться, но получалось это с трудом. И вот, спустя два часа сидения, ему в голову пришли две складные строчки, которые вполне понравились ему и показались годными. Ему не просто хотелось произвести хорошее впечатление на нее, ему хотелось, чтобы она потом жаждала услышать его голос и эти строчки снова, переписав в блокнот, и потом восхищаться. Что-то подобное он себе представлял. Можно было подумать, что это практически невозможно, но ведь Драко в Слизерине не просто так отсиживается? Амбициозный, хитрый и, самое главное, — целеустремленный. Чего бы ему не стоило, он все равно бы достиг своей цели. И этот дурацкий стих не будет исключением. Не дождетесь. Он усмехнулся и, в очередной раз, макнул перо в чернильницу, переписывая с черновика на чистовик две короткие строчки. Оставалось написать самое сложное: рассказать ей о том, кто он, да и вообще, о мире магов. Отложив пергамент с аккуратным почерком, он вновь взял новый, но брать перо он не спешил. Его взгляд вновь поднялся на школьников, которые решили выйти погулять. Казалось, будто эти кольца сделали половину, а то и больше половины школы, счастливыми: Вот грязнокровка Грейнджер, обнимаясь лежит на траве с Поттером; Вот рыжий Уизли отдалился от друзей, все больше времени проводя с Лавандой; Вот Долгопупс неувернно, смущённо, но все же с лёгкой улыбкой, держит Рыжую Уизли за руку и ведёт куда-то. Не говоря уже и о его друзьях, которые расцвели, и из мрачных слизеринцев превратились в весёлых первокурсников, постоянно дурачась. И это лишь малая часть. Вся школа будто ожила. Вся, кроме Драко с его странным соулмейтом, не дающим ему покоя. —Дракош, ты к этому пню приклеился? —Подошел так незаметно, будто бы стащил у Поттера мантию-неведимку, Блейз. —Я просил тебя не называть меня так. «Забивной Блейз», устраивает? — Драко усмехнулся, на что Блейз сделал тоже самое. Их не особо задевали подобные обзывательства. —Ну так что там со стихами? Написал ей уже любовную поэму? —Откуда ты... —Да по тебе издалека видно. Не уроки же ты тут делаешь? — Перебил Драко Блейз, на что Драко хмыкнул. —Написал два предложения о Лондоне и о себе, а вот как ей подать про магов, не знаю. Вдруг всерьез примет себя за сумасшедшую, если не лежит уже в больнице? —Мда, не повезло тебе с ней.— Драко лишь кивнул. Вдруг Блейза будто осенило! — Слушай! А если ты, например, сначала спросишь ее о простых магловских вещах? Если спросит о том, что это, спокойно рассказывай и не бойся. А если она не в курсе о том, что такое магловедение, или спокойно расскажет о магловских вещах — ты хотя бы будешь знать о том что она магл. Драко довольно улыбнулся. Вот уж спасибо, Мерлин, за такие мозги Блейза. Он не ответил ему ничего, но по его улыбке это и так можно было понять. Ну, что ж, жди, дорогой соулмейт.