Prepare for glory!!!

Римская империя

      В палаты молодого наследника вбежал слуга. Один из самых доверенных, тот, кого стража пропускала всегда. Он дрожал и был напуган настолько, что личные телохранители наследника обнажили кривые сабли. Слуга замер под их тяжелыми взглядами, но наследник махнул им рукой и сабли медленно, словно нехотя, вернулись в ножны. — Что случилось? — обеспокоенно спросил наследник слугу. — Император убит… За Вами идут… — едва справляясь с собой доложил слуга. — Кто? — подошел к ним один из телохранителей, тот, что повыше.       Второй телохранитель не теряя времени, сдернул с ложа роскошную простынь и начал собирать в нее всё более-менее ценное. Бывший раб, а затем и гладиатор, он понимал, что теперь им нужно бежать. И золото в таком деле понадобится. Как, впрочем, и серебро, и дорогая, но очень крепкая сталь, с которой не может спорить дрянное железо солдатских гладиусов*. -…нанес удар в спину Вашему отцу. Ведь он был Вашим другом, а потому никто и не подумал, что он может… Никто не успел его остановить. Он был слишком близко к Вашему отцу. Его воины же после этого убили телохранителей Императора. Он сказал, что если не станет и Императора, и его наследника, то следующий в очереди на лавровый венец — он. А потом он разослал своих воинов во все концы дворца. Они ищут не только Вас, мой Император, но и всех Ваших сторонников. — Я не император… — с трудом проглотив вставший в горле ком, прошептал бывший наследник. — Ваш отец мертв. Так что теперь Вы — Император, — замотал головой слуга и упал на колени. — Ave, Imperator…* — высокий телохранитель грациозно опустился на одно колено. — Продолжишь — и я лишусь одного защитника, — сквозь слезы улыбнулся старой шутке тот, кто теперь уже стал Императором. — Соберись, повелитель, — телохранитель поднялся и тряхнул гривой седых волос. — Сейчас мы должны уходить. Но потом вернемся. И лавровый венец твоего отца возложат на твою голову. — Змей, придержи язык, — тихо рыкнул на своего напарника второй телохранитель, собравший уже внушительное количество всяких драгоценностей и оружия и теперь сортирующий их на предмет самых легких и дорогих.       Им придется убегать. Да, вот так, позорно бежать из дворца, в котором жили многие поколения императоров. Бежать, потому что их предали. Но они вернутся…

***

      Они почти выбрались. Почти получилось. Последняя дверь, за которой город, погруженный во мрак ночи. Лев ушел на разведку, а Змей остался с молодым императором. Все же Лев старше, да и в темноте он видит лучше. Во дворце же пока было тихо. Но тут тонкий слух Змея уловил еле слышный свист. Даже очень хороший воин не успел бы, но… Змей стал чемпионом в гладиаторских боях не за красивые глаза. Едва кто-либо понял бы, когда в его руках оказались кривые сабли, сбившие вылетевшую из коридора стрелу. Понимая, что это плохая идея, Змей повернулся к молодому правителю. Тот стоял в дверях, около самого выхода и за спиной телохранителя нападавшие его не видели. Змей легко покачнулся от удара в плечо. Стрела. Вторая. В глазах императора встали слезы, когда он понял, что происходит, и тут же его губы накрыла мозолистая рука телохранителя, запирая крик, готовый вырваться из груди. Змей дернулся еще раз. Третья стрела попала ближе к хребту. Плохо. — Беги, мой Император. Я их задержу… Вряд ли надолго, но… Я буду верен тебе до последнего вздоха… А когда ты вернешь себе свой лавровый венец, стань счастливым*. Всем назло.       Змей вытолкнул Императора на улицу, в руки подоспевшего напарника, захлопнул дверь, задвинул тяжелый засов и повернулся к воинам, окружившим его. Его губы исказила кривая ухмылка, которую в свое время боялись на арене Колизея больше, чем львиного рыка. За исключением, пожалуй, рыка одного, конкретного Льва. Но тот и сам был чемпионом. И им обоим повезло. Сначала в том, что они не успели встретиться в бою. Разминулись на год. Потом в том, что их обоих, как Чемпионов Колизея, не только освободили, но и сделали телохранителями вельмож. Но самым большим везением было то, что, тогда еще совсем юный, наследник Императора увидел их. И попросил отца подарить их ему на день рождения. Четыре года. Они были личными телохранителями наследника четыре года. И теперь, оглядываясь назад, Змей ни на полволоса не жалел о своем решении остаться и дать подопечному шанс выжить. Империи нужен такой правитель!

***

      В ту ночь из дворца сбежало чуть более двух десятков людей. Самые преданные. Самые верные. Те, в ком молодой Император не сомневался ни секунды. Те, кого узурпатор приговорил к смерти. Те, кто сумел найти своего повелителя после побега.       Полководец, еще не старый мужчина со шрамом через левый глаз, укутал Императора в свой меховой плащ. Оба Консула* тоже были здесь, в наспех сооруженном лагере, и тихонько препирались около котла с отваром трав. Они, казалось, никогда не были согласны друг с другом, несмотря на то, что были друзьями. Бездымный костерок, аккуратно сложенный под котлом двумя личными помощниками Полководца, давал достаточно света, чтобы разглядеть Консулов. После трех дней беспрерывного бегства от войска, посланного Узурпатором, они выглядели скорее как бродяги, а не как уважаемые чиновники. Вот один из них отошел от котла и приблизился к Императору. — Мой Повелитель, куда мы теперь отправимся? — На побережье, — ответил молодой Император, зябко кутаясь в мех.       К ним подошел второй Консул, держа в руках две чаши с горячим отваром. — Возьмите, Император. Вам нужно согреться, — мужчина с легким поклоном протянул одну чашу Правителю и повернулся ко второму Консулу. — Держи, дармоед. А то еще простудишься, а нам тебя лечить, — с ехидной улыбкой он отдал вторую чашу своему товарищу. — Ты туда плюнул? — вздернул бровь Консул? — Откуда ты знаешь? — притворно удивился тот. — Догадался, — улыбнулся мужчина.

***

      Они шли к побережью в надежде встретить там давнего друга Императора. Пару лет назад это благородное семейство уехало из столицы и поселилось в небольшом прибрежном городке. Отец объяснил тогда, что матушка его друга болеет и ей будет полезен морской воздух. Молодой Император не знал, что семью его друга отправили в это прибрежное поместье в наказание за преступление против Империи, конфисковав всё имущество, за исключением, собственно, самого поместья. Не знал он и того, что родители его друга умерли в тот же год. А сам друг стал пиратом, собрав за год собственную флотилию и небольшую армию беспринципных убийц и грабителей. И теперь он называл себя Цетом*.

***

      Их зажали в клещи на берегу. Узурпатор со своими отрядами поняли, куда шел Император и сумел настигнуть их. Сияющий белизной и золотом, предатель и убийца вел отряды продажных легионеров к побережью, желая лично убить Императора. Последнего, кто стоял между ним и вожделенным лавровым венцом.       А от когда-то роскошного поместья двигался отряд с черными флагами. Это был Цет, понявший, кого к нему привела судьба. Движимый безумной жаждой мести и наживы, Цет вел своих пиратов туда, где заметил блеск лат легионеров. Он не отдавал себе отчета в том, что его душегубы не выстоят в прямой схватке с имперскими легионерами. Он видел в этом блеске тех, кто обрек его родителей на позор, изгнание и смерть. А когда Цет понял, что среди жалкой горстки беглецов скрывается тот, кого он когда-то звал другом, и чей отец сломал ему жизнь, красная пелена ярости окончательно застила ему глаза.

***

      Пираты, частью убитые, частью бежавшие от легионеров, не дали Императору уйти. Он видел, как один за другим гибнут его сторонники, но ничего не мог сделать. Да, он умел сражаться, и даже сумел добыть себе копье, но легионеров было слишком много. И вот к Императору, окруженному со всех сторон, сквозь расступившийся строй подошел, сияя белоснежными одеждами, тот, кто убил его отца. Тот, кого он, как и Цета когда-то, звал другом. Тот, кто пришел убить его. — Я считал тебя другом… — тяжело прохрипел Император. — Нельзя быть другом тому, кто имеет виды на твою власть, — усмехнулся Узурпатор и, протянув руку, сдернул с головы Императора тонкий золотой венец, который символизировал его титул и который один из Консулов похитил из дворца. — Но я сегодня очень добр. Смотри, кого я привез.       По мановению руки, туго обтянутой белой перчаткой, сквозь строй прошли двое воинов, тащивших под руки едва живого человека. И лишь по одежде, да по длинным седым волосам Император понял, кто перед ним. — Змей… — Он так долго был с тобой. Как думаешь, это щедро с моей стороны, на свою коронацию подарить тебе зрелище его казни? Или пусть лучше он увидит твою смерть? — предатель упивался собственной силой. — У тебя духу не хватит убить меня собственными руками, — гордо вздернул подбородок законный правитель. — Я убил этого сумасшедшего сам, — Узурпатор подошел к телу Цета, пронзенного мечом. — Убью и тебя. Разошлись! — крикнул он, взмахнув рукой, и легионеры подались назад, давая место для поединка.       Еще дышащего Змея бросили около тела Цета. Поодаль сломанными куклами лежали Полководец со своими помощниками и Лев. А где-то за строем легионеров, чуть в стороне, нашли свой покой в прибрежном песке и Консулы. Император остался один.

***

      Израненный Император лежал около Змея. Его копье, сломанное мощным ударом, лежало слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться. Но… Он знал, что у Змея всегда было припрятано в одежде множество разных смертоносных игрушек. Конечно, его тщательнейшим образом обыскали, но… Император протянул дрожащую руку к своему телохранителю и положил ему тому на ногу. Дальше просто не дотянулся, или… Да, отравленная игла на месте. Уже вытаскивая свою последнюю надежду из шва сапога телохранителя, Император заметил, как блеснули из-под седой гривы, упавшей Змею на лицо, глаза. И тут же почувствовал резкую боль под лопаткой. Оглянувшись через плечо, Император понял то, что должен был понять гораздо раньше. Цет был еще жив. Хотя оставалось ему недолго. Но он сумел незаметно вытащить кинжал и вонзить его в спину того, кого так ненавидел. Да уж… Один друг убил отца, другой — его самого. Видимо, плохо умел молодой Император выбирать друзей. Змей же, не видевший подлого удара, собрался с силами и рывком бросился к Узурпатору. Грудь его пронзил гладиус, который тот инстинктивно выставил вперед, но бывший чемпион Колизея изловчился полоснуть тонкой иглой, зажатой в пальцах, по руке противника. Таких ядовитых игл в швах его одежды хватало, просто мало кто знал, где их искать.       Теперь молодой Император действительно остался один. И минуты его были сочтены. — Я проклинаю тебя, предатель, — на губах правителя выступила кровавая пена. — Я отомщу вам обоим, мои бывшие друзья, И я верну себе свой венец…       Молодой Император не знал, что Цет уже мертв, а убийца его отца переживет его на пару часов…

***

      Молодой Император не знал, на что обрек себя своим проклятием. Себя, Узурпатора, Цета. Тех, кто присягнул ему. И тех, кто присягал его теперь уже врагам. Они не попали в Аид, царство мертвых, ждущее всех римлян. Они переродились.       Они перерождались столько раз, что он уже сбился со счета. И в каждой жизни его сначала находили его сторонники. Его преторианцы. Его друзья. Из века в век, из эпохи в эпоху идущие рядом с ним и ставшие ему семьей. Ведь память о прожитых жизнях не покидала проклятых после очередного перерождения. А потом он встречал своих врагов. Которое тысячелетие уже идет эта трехсторонняя война? Воинов становится всё меньше, ведь трое, что ведут за собой остальных, могут отпустить измученные души на покой. Могут освободить от клятвы. Ведь это, в конце концов, началось между ними. И между ними же должно закончиться.       Но каждый раз молодой Император погибал. И проклятье лишь набирало силу.       К началу двадцать первого века преторианцев императора осталось восемь. И еще один, не выдержав бесконечных перерождений, попросил своего Императора освободить его…

***

— Опять плюнул мне в кофе? — подозрительно посмотрел МинХо на СынМина, протягивающего ему стаканчик. — А ты опять просто догадался? — поддержал тот старую шутку.       Ребята сидели в гостиной в ожидании Чана. Собрались все, но лидер немного задерживался, что, впрочем было привычно. Он может заработаться и просто забыть про время. Хотя час назад, когда Хан звонил ему, он сказал, что уже выходит из студии. И что у него для всех просто мозговыносящие новости.       Наконец, хлопнула входная дверь, послышался шорох и в гостиную вошел Чан. — Во-первых, нас НЕ номинируют в МАМА. Но выступать мы будем, — с порога выпалил он и тут же поднял руку, прося дать ему договорить. — Во-вторых, мы идем на Кингдом. И, в-третьих, угадайте, какие две группы, помимо нас, там еще будут. — Что будем делать? — Хан переводил взгляд с Чана на Феликса и обратно. — Кингдом, говоришь? То есть состязание за корону? — Феликс посмотрел на Чана. — Да. — По-моему, корона вполне сойдет за лавровый венец, — Феликс неприятно улыбнулся. — Напомним им, с чего всё началось?

***

— Знаешь, по-моему они тоже решили, что пора вспомнить историю, — задумчиво проговорил ЧонИн, наблюдая за выступлением их противников. — Пусть вспоминают, — губы ХенДжина растянулись в ядовитой усмешке. — Особенно этот, беленький. Нам с ним сегодня еще отдельный номер танцевать. Есть у кого иголка? — Джинни!!! — вскинулся Чан. — Да шучу я, шучу…

***

      Ну что ж. Они вновь встретились. Теперь в двадцать первом веке.       Все решится на Кингдоме…