Простая вечеринка

— Здравствуйте, у вас есть свободные номера, желательно только на двоих человек? Нам лишь переночевать, — протараторил Кайл. Администратор — сонный мужик с полузакрытыми глазами и выражением лица, на котором явно читалось «мне всё похуй», стал неохотно тыкать клавиши на компьютере. — Остался лишь один номер, — лениво говорил он. — Рассчитан на одного человека. В нём имеется односпальная кровать, ванная комната, телевизор, холодильник с газировкой и какой-то съедобной фигнёй. Мы зовём этот номер VIP и стоит он дороже остальных. Принимаем только наличные. — Одна кровать, — недовольно протянула Хайди. — А посмотрите хорошенько, может, есть что-нибудь ещё, например, какой-нибудь VIP на двоих человек? Я бы за такой приплатила сверху. — Да брось, Хайди, я лягу на полу. — Глупости! — настойчиво возразила Тёрнер. — Что ты как собачка на коврике будешь спать, это отстой. Меня одна кровать не смущает, меня смущает, что она односпальная и вдвоём на ней будет тесно. Ну, так что? — обратилась она к сонному мужику. — К сожалению, других свободных номеров нет. Пришлось соглашаться на то, что есть. Администратор озвучил сумму, и Тёрнер полезла в карман, но Кайл её остановил, сказав, что сам заплатит. Тогда Хайди предложила оплату пополам. Брофловски отказался и минуты две они ещё спорили по этому поводу, отчего безразличный ко всему мужик задремал. Наконец, победу в споре одержал Кайл, убедив Хайди, что если он оплачивает номер, это вовсе не значит, что от этого она перестаёт быть независимой. К тому же, в кафе они оплачивали каждый свой счёт. А чтоб она окончательно успокоилась, они сойдутся на том, что в следующий раз номер оплатит она. — В следующий? — округлила глаза Хайди. ‐ Ну мало ли, — дёрнул плечом Кайл, и пока Тёрнер озадаченно хлопала глазами, он отдал деньги и забрал ключ. Номер был размером не более десяти квадратных метров, а ванная не более пяти. Чистый, с приличным косметическим ремонтом, вот только застоялый воздух портил положительные впечатления. Поэтому, сняв куртку, Хайди сразу направилась к окну, чтоб открыть форточку, после чего расположилась на широком подоконнике, вытянув ноги и уставившись вдаль. Она затянулась вейпом и выпустила пар, который заполнил пространство ярким ароматом вишнёвого ликёра. Курить табачные сигареты здесь было нельзя, поэтому Хайди с безмолвным вопросом протянула Кайлу электронку. Он безотказно взял её и встал у другой стороны подоконника, а Хайди снова отвернулась к окну. — Красивые всё-таки места в Колорадо, — проговорила Тёрнер. — Единственное, что я по настоящему любила в нашем Южном Парке, это горы. Они такие величественные, загадочные, скрывающие много опасностей и тайн. Благодаря им, воздух здесь по особенному свежий, который, кажется, никакие выхлопные газы не способны испортить. Я в детстве часто смотрела на горы из окна своей комнаты, мне нравилось, как на закате их острые верхушки окрашивались в золотистые цвета. Завораживающее зрелище… — она смотрела в окно, а для него сейчас завораживающим зрелищем была она. Кайла привлекало в ней абсолютно всё: каждая черта, каждое движение, каждое слово, которое она говорила своим мягким обволакивающим голосом, полным искренности и лёгкой грусти. Он наверно мог бы слушать её вечно, потому что в её исполнении даже обычные фразы о природном явлении обретали какое-то особое очарование. — Знаешь, а я ведь не хотела уезжать. После того похода в лес за твоим пропавшим братом, я вернулась домой и родители просто поставили меня перед фактом. Я не в настроении была, поэтому спрашивать не стала, чего это им в голову взбрело. — Хайди слабо усмехнулась. — Рэд мне потом писала, что девчонки шепчутся между собой о том, будто родители меня специально увезли, чтобы я снова не вернулась к Эрику Картману. Это так глупо и смешно. Можно подумать, какой-то левый мальчишка способен иметь такую власть над взрослыми, что они готовы бросить насиженное место и буквально начать всё с чистого листа в огромном мегаполисе. — Дело не в нём, — тихо произнёс Кайл, протягивая ей вейп. — Даже если эти сплетни между девчонками правда, твои родители в первую очередь заботились и беспокоились о тебе. — Всё равно глупости это, — махнула рукой Хайди. — Не из-за него они меня увезли. Их просто достал этот городок и вечный в нём хаос, а случай с президентом Гаррисоном последней каплей стал. Родители ведь не спрашивают своих детей, хотят ли они уехать жить в другое место. Твой друг Стэн тому яркое доказательство. Вряд ли отец интересовался его мнением, когда решил перевезти всю семью на ферму, да и потом недовольство Стэна, его желание вернуться в старый дом и песни о том, как он ненавидит ферму, Рэнди были до лампочки. Кайл безоговорочно был согласен с этим высказыванием и примером, поэтому молча кивнул и на несколько секунд образовалась тишина. — Хайди, можно вопрос? — Конечно. — Почему Картман? Брови Тёрнер поползли вверх, и Кайл стал быстро говорить, как бы оправдываясь. — Я не к тому, что он мудло, то есть, он конечно мудло, но я не собираюсь читать тебе нотации на эту тему, как когда-то твои подружки, — заверил он. — Просто… Тогда твою привязанность к нему ещё можно было понять, а сейчас? Ты ведь не из тех девушек, которые бывают обделены мужским вниманием, так что же тебя подтолкнуло снова с ним связаться? Что ты в нём нашла? — Сложно объяснить, — она отстранилась от стены и немного подвинулась к Кайлу. — Есть в нём что-то… — задумчиво нахмурилась девушка. — Какое-то… обаяние… — Да ладно, — прыснул со смеху Брофловски. — Картман обаятельный? — С виду конечно этого не скажешь, — усмехнулась Хайди. — Любой, кому «посчастливится» пообщаться с Картманом хоть минуту, скажет, что он конченый кусок дерьма. Но, знаешь, он ведь правда совсем другой, когда мы одни. Обходительный, заботливый, добрый и смешной. Иногда что-то рассказывает, а я понимаю, что врёт ведь, сочиняет на ходу, хочет казаться крутым или пытается быть лучше в моих глазах, но это как-то даже умиляет и притягивает. Не знаю, почему он только наедине со мной такой и почему при других не хочет показывать свою светлую сторону, хоть она и слабее его тёмной. А почему ты задал этот вопрос? — внезапно для Кайла, который вслушивался в каждое её слово, закончила она свой монолог. — Ты обо мне беспокоишься, да? — игриво потрепала она его волосы. Он приблизился к ней и серьёзно посмотрел в глаза без тени шутки и улыбчивости. — Хайди, но ты ведь знаешь, что он не изменится, да? Пока вы просто кувыркаетесь и обоих это устраивает, у вас всё хорошо. Но стоит тебе теснее с ним сблизиться, открыться ему, и его самые худшие качества опять вылезут наружу. Он уже проявляет собственничество, дальше будет хуже. Пожалуйста, скажи, что ты это понимаешь. — Да, Кайл, я это прекрасно знаю и понимаю, — вздохнула Тёрнер, спустив ноги с подоконника. — Не волнуйся, — с нотками благодарности за заботу сказала она. — У меня всё под контролем. Мне уже не десять, я не стану наступать на те же грабли. — Хорошо бы, — буркнул Брофловски. — Тогда можно другой вопрос? Тёрнер прищуренно покосилась на него. — Опять про Картмана? — Да, — не стал скрывать Кайл. — Ну спрашивай. — Если бы не он. Тогда, шесть лет назад. Если бы его не было в твоей жизни, у меня был бы шанс? — Шанс всегда есть, — улыбнулась Хайди его проникновенному взгляду. — Ты мне нравишься, Кайл, — легонько коснулась она его руки, отчего он, ощутив приятное тепло, машинально сжал её пальцы в своих. — И тогда нравился, честно. Просто… — закусила она губу, отводя взгляд. — Просто Картман, — закончил он за неё. — Ооо, да забудь ты о нём! — рассмеялась Хайди, спрыгивая с подоконника и приобняв его за плечи. — Знаешь что, давай спать, — неторопливо двинулась она к постели, проводя рукой по его плечам. — Завтра хоть и не рано вставать, но проспать весь день тоже не хотелось бы, а на это у нас есть все шансы, потому что уже очень поздно. — Хайди, — шёпотом выдохнул Кайл, притянув её к себе, и она без лишних слов встретила его губы своими. Она целовалась так свободно и откровенно, будто тоже хотела этого долгое время и знала, чего хочет он. Каждая секунда наполняла Кайла восторгом, ему не нужно было сейчас разгадывать её чувства, потому что она отчётливо и талантливо выражала в своём поцелуе честную взаимную к нему симпатию. А Кайл вкладывал в него все те эмоции шестилетней давности, что делало поцелуй разным с обеих сторон. У неё он был ярким, желанным, выразительным, а у него — жгучий, импульсивный и горький. А после, Хайди с таким явным ожиданием посмотрела на него, всем своим взглядом показывая, что готова его выслушать. Не объяснение, почему он её поцеловал. А то, что этим поцелуем дал понять. Но Кайл лишь с бесстрастной улыбкой ответил: — Давно хотел это сделать, — он сделал шаг мимо, Хайди повернулась за ним: — Кайл, знаешь, иногда полезно проговаривать чувства. Прошлые и… Настоящие, — тихо дополнила она. — Настоящие? — взглянул на неё Кайл. — А смысл? — многозначительно смотрел он ей в глаза. — Я не сторонник свободных отношений, Хайди, — твёрдо сказал Кайл и прошёл к кровати, где резким движением вытащил из кармана свой телефон и бросил его на тумбочку, после чего стал расстилать постель. Тёрнер фыркнула и, скрестив руки на груди, тоже пошла к постели с ворчливым высказыванием: — Вот поэтому у вас, мужиков, и появляются тараканы в голове, делающие вас психованными и неуверенными в себе. Потому что боитесь и не желаете делиться своими чувствами. Держите в себе все отрицательные эмоции. Спокойной ночи, Кайл, — кротко сказала Хайди, выключив ночник и повернувшись на бок. — Спокойной ночи, Хайди, — тихо прознёс он, повернув к ней голову, и глядя как рассыпались по подушке длинные пепельно-русые волосы.

***

Кайл никак не мог уснуть от осознания того, что лежит рядом с девушкой, ради которой когда-то готов был свернуть те самые горы с золотистыми верхушками. Из-за отказа которой злился на весь мир и под влиянием этой злости подбил Гаррисона испепелить целую страну. Эта девушка буквально час назад призналась ему в симпатии, намекнув на возможность отношений между ними, и сейчас она всё сильнее сворачивается в клубок под одеялом, а он не решается согреть её своими объятиями. Кайл осторожно встал, плотнее укрыл Хайди, после чего подошёл к окну и закрыл форточку. Мысли путались, эмоции переполняли, он дрожащей рукой схватил с подоконника вейп, втянул в лёгкие этот глицерин с помесью всей химической таблицы, и устремил взгляд на предмет своего волнения. Безумно хочется подойти, присесть рядом, погладить эти шелковистые волосы, очертить ладонью изящный изгиб шеи и, захватив тонкую бретель платья, медленно спустить её вниз. На удивлённый вопросительный взгляд ответить требовательным глубоким поцелуем, переходящим в безудержный порыв, сметающий остатки сомнений и колебаний. И в тот момент близости, когда в её бездонных глазах будет читаться нестерпимое желание принадлежать ему, с триумфальной улыбкой прошептать: «ты наконец-то моя, Хайди Тёрнер». Сейчас это не просто детская фантазия, которую Кайл часто рисовал себе в стране Воображляндии. Сейчас это реально и осуществимо, потому что вот же она, совсем близко. Мирно спит в их общей на данный момент постели и, возможно, именно сейчас его шанс. Просто дотянись, прикоснись и осуществи мечту десятилетнего мальчишки, так рано испытавшего на себе всю тяжесть фразеологизма «разбитое сердце». Это, чёрт возьми, невыносимо больно. А потому, стоит ли этот шанс последствий? И дело не только в том, что Картман её не отпустит — а Кайл слишком хорошо его знал, поэтому был уверен, что не отпустит. Дело в самой Хайди. Сколько бы она не убеждала Кайла и саму себя, что больше не наступит на те же грабли — наступит. Ведь сама даже не подозревает, как менятся её тон и какой блеск появляется у неё в глазах, когда говорит об Эрике Картмане. Нет, не любовь. Вряд ли любит. Но совершенно ясно, что ей с ним хорошо и это делает её счастливой. И вовсе Кайл не боится высказать свои чувства. Он боится её. Боится, что откровенность сделает его слишком уязвимым перед ней. Боится, что если она согласится быть только с ним, счастье будет кратковременным, потому что вскоре она сбежит к тому, из-за которого когда-то утратила собственное «я». Ведь очевидно, что нынешний статус её отношений с Картманом — это отголоски той созависимости, в которую эти двое втянулись, ещё будучи детьми. А Кайл не хочет стать жертвой треугольника и остаться с искалеченной душой, увязая в болоте отчаяния. Уж он-то на эти грабли точно больше не наступит.

***

Хайди разбудил телефонный звонок, в процессе разговора которого она обнаружила, что Кайла нет, а время два часа дня. После того как Картман оборвал связь, взволнованная девушка стала метаться по номеру, думая и беспокоясь о Кайле. Всплыло короткое воспоминание о вчерашнем высказывании Брофловски про фильм «Хостел», но Тёрнер быстро отогнала дурацкие мысли, встряхнув головой. Однако спросить у администратора, куда мог подеваться её друг, не помешало бы. Хайди засуетилась, одновременно быстро обуваясь и одеваясь, подскочила к постели, чтобы забрать телефон и только сейчас заметила на прикроватной тумбочке листок, на котором лежал ключ от мотоцикла. Хайди отодвинула ключ в сторону и прочитала текст: «Дарю. Считай, что от Картмана, а то он тебе на день рождения кроме себя наверно ничего не подарил». — Тёрнер закатила глаза и улыбнулась. — «Теперь папа просто обязан разрешить тебе научиться водить мотоцикл, потому что дарёному коню в зубы не смотрят» — губы Хайди всё шире растягивались в тёплой улыбке. — «В Саус Парк я вернусь на автобусе, тебя будить не хочу, потому что ты очень сладко спишь. Но я завёл тебе будильник на полтретьего, чтоб ты не проспала весь день» — только дочитала эту строчку, как в кармане заиграл рингтон, установленный ею на будильник. Девушка выключила его и продолжила читать. — «Спасибо за чудесный вечер. Будь счастлива, Хайди. Люблю. Кайл». Она глубоко вздохнула, сложила листок пополам и сунула его в карман. Взяла в руки ключ от мотоцикла и, усмехнувшись, вслух произнесла: — Умник, блин. И что мне с ним делать? Ладно, об этом она подумает позднее, а сейчас ещё есть время привести себя в порядок, после чего нужно отправляться в аэропорт. И не забыть часа через два позвонить Стэну, чтобы узнать, добрался ли Кайл домой и всё ли с ним в порядке. К сожалению, Стэн к тому времени был уже в полнейшей некондиции и в трубку смог только мычать. Телефон у него забрал Эрик, который тоже вусмерть был пьян, но мог хотя бы разборчиво говорить. — О, бля, — произнёс Картман в трубку, увидев цифры на экране. — Ты уже и Стэну названиваешь, — икнул он. — Конечно, давай и Кенни ещё позвони, перепрыгай на хуях всех моих друзей. — Картман, заткнись и ответь на вопрос! — гаркнула Хайди. — Где Кайл, он вернулся? — Не знаю я, где твой ёбарь, здесь его нет! — рявкнул Эрик. — Ты с ним трахаешься, вот и ищи! И пусть этот выблядок мне мотоцикл вернёт, чтоб я смог его тваринную подлую рожу переехать! Хайди услышала короткие гудки и встревожилась ещё сильнее. Максимальное время пути от Южного до Северного Парка и обратно — два часа, плюс-минус тридцать минут в зависимости от скорости, которую выжмет водитель. И если Кайл уехал, например, около двух часов дня, как предполагала Хайди, то в Саус он должен был прибыть как минимум час назад. А если он вообще уехал утром? Тогда всё плохо и скорее всего что-то случилось. Ещё логично предположить, что Брофловски по прибытии в родной городок, не вернулся на вечеринку, а пошёл домой. Но узнать, так ли это, невозможно. Его номера у Хайди нет, Стэн сейчас и буквы выговорить не может, а у Картмана контакты просить бесполезно. Навязчивые мысли о том, что случилось что-то нехорошее, всё сильнее наращивали тревогу и вызывали страх. Хайди не сможет успокоиться, пока не убедится, что с Кайлом всё в порядке. Чертыхнувшись, Тёрнер быстро сунула водителю оплату и, выйдя из такси, побежала к зданию аэропорта. Вот только торопилась она не к зоне регистрации.

***

В дверь кто-то громко тарабанил и звонил, нетерпеливо требуя хозяев. — Не дай бог пьяный жиртрест со своими претензиями, — сонно проворчал парень, спускаясь по лестнице. — Я ему рыло набью. Он открыл дверь — и сонливость как рукой сняло. — Хайди? — опешил Кайл. Она сначала обрадованно улыбнулась и открыла рот, но внезапно помрачнела, нахмурив брови. А в следующую секунду из неё полилась речь сквозь такие маты, которые, кажется, даже Картман не знает. Она разъярённо говорила Кайлу, что так не делается, что он безответственный, эгоистичный, бесчувственный циник, заставивший испытать её столько переживаний и страха, сколько она за шестнадцать лет никогда не испытывала. Что он мог оставить ей свой номер телефона или по прибытии домой сам с ней как-то связаться, чтобы сказать, что нормально добрался. Что из-за него ей пришлось трястись в самом отстойном вонючем автобусе с двумя пересадками, потому что по вечерам здесь только такие междугородние ходят. Что на той грёбаной вечеринке творится полное безумие и никто не смог ей внятно ответить, поэтому она ещё минут двадцать вспоминала его адрес, плутая между долбаными одинаковыми домами. Но главное — что из-за него ей пришлось поменять билет на самолёт и завтра она пропустит важное мероприятие, где выступает в составе жюри. Что он хуже любого эмоционального тирана и деспотичного манипулятора, и что она его ненавидит! Оперевшись о косяк и скрестив руки на груди, Кайл слушал её с блуждающей счастливой улыбкой. Какой же это кайф — узнать, что девушке, которой грезишь с десяти лет, ты настолько небезразличен. Непередаваемые ощущения, с которыми не сравнятся даже те, что принято считать высшей степенью наслаждения. — Брофловски, бездушный рыжий гад, чего ты лыбишься?! — в таком состоянии она ещё красивее. Щёки пылают румянцем, глаза метают молнии, влажные губы подкрашены холодным воздухом в алый оттенок. — Хоть оправдайся как-нибудь что ли, скажи что-нибудь! Всё так же по-дурацки счастливо улыбаясь и не двигаясь с места, Кайл произнёс: — Я обожаю вечеринки Картмана. Взяв растерянную Хайди за руку, он потянул её внутрь. Дверь в дом Брофловски закрылась и теперь только им двоим известно, чем завершится их второй совместный вечер.