Он будет рядом. Всегда.

Это был долгий путь. Но теперь, Шота мог с уверенностью сказать: он психически здоров. Да, он все ещё не высыпался, и не потерял своего равнодушия к окружающему его миру. Но все же, депрессия с которой он очень долго боролся, осталась в прошлом. Долгие месяцы тоски по любимому. Он умер около года назад. Он не представлял свою жизнь без него. Тошинори умер у него на глазах, и каждый раз перед Шотой вставал его образ. То как он машет рукой, когда хочет чтобы его кто-то заметил. Хотя как его можно было не заметить? Самый высокий, его жёлтая макушка всегда торчала чуть выше любого потока людей. Эти голубые глаза. Казалось в них можно утонуть. Глубокие, как море и красивые как и он сам. Да, он был в не лучшей своей форме, но никогда не терял этого оптимизма. Этой жизненной энергии. Айзава всегда поражался ему. Его Солнцу. И он любил его всем сердцем. Каждый день он вставал с постели и понимал: никто не зайдет в комнату с чашкой кофе. Не скажет "Утречка, Шо" и не раскроет шторы чтобы было больше солнца. Не поцелует, передавая горячую чашку. Не поправит прядь волос во сне, и не улыбнется, даже когда Шота злится. Не будет устраивать генеральную уборку только тогда, когда Айзава действительно выспался. Не будет готовить самые вкусные ужины на свете и непренуждённо болтать, даже если врач сказал что его состояние ухудшилось. Не укроет пледом, когда Шота опять где-то уснул. В один момент в их квартире стало слишком пусто. Хотя вроде и квартира небольшая. И вещей не так много. Но наверное поэтому одиночество так остро чувствуется. Он жил этот год на антидепрессантах и прогулках с Хизаши. Друг пытался вытащить его из этой депрессии, но Шота и сам не сильно старался. Его устраивало абсолютно все. Казалось, будто ничего не изменилось в Айзаве. Только глаза... В них была тоска. Тоска по прошлому, которое уже ни за что не вернуть. Тошинори умер и это было ужасно для Шоты. Он не мог смириться. Каждую неделю его посещали странные ведения. Будто на кухне кто-то гремит чашками. Будто кто-то смотрит телевизор или моется в ванной. Будто кроме него здесь живёт кто-то ещё. Удачный самообман мозга, ради успокоения души. Но что, если душе нужны объятия. Чтобы Шоту обняли крепко-крепко. Уткнулись носом в макушку и закопалась рукой в волосах. А иллюзия что рядом кто-то есть, этого явно не давала. Он понимал что нужно жить дальше. Но что если это была самая истинная любовь? Такая сильная, до дрожи в ногах и бордовых щёк. До красных следов на шее и спине. Каждый раз перед глазами эта картина. Окровавленный Тошинори падает на спину. Он что-то пытается сказать, но в горле бурлила кровь и вырывался только кашель. То, как глаза его закрываются, но в это время он смотрит на Шоту и улыбается. Как, очень тихо и еле слышно в шуме битвы он произносит: - Прости, Шо, мы так и не расписались... Я тебя лю...- глаза закрылись и голова неестественно упала набок. Он умер. Шота закрыл глаза, чтобы горькие слезы не смогли найти выход. Он кусал губы чтобы не заорать от тяжести на душе. Он умер. И теперь уже ничего не изменишь. Не извинишься за все нервы, которые Тошинори тратил, пока заставлял любимого хоть немного поспать. Не извинишься за все сказанные не подумав слова. Он умер. Шота не будет чувствовать его тепла каждое утро. Не будет видеть эту улыбку. Он умер с ней на лице. Показывая миру, что все хорошо. Но для Айзавы уже не будет все так хорошо. Он склоняется над телом, очень быстро охлаждающемся на свежем воздухе вечера, и последний раз вдыхает этот запах. Кедровые орешки и зелёный чай, которые так любил Тошинори. Слёзы все таки текут из глаз, а ленты пропитываются кровью. Он старался об этом забыть. Перестать видеть любимого, так светло улыбающегося своей смерти. Он точно не хотел бы уходить так рано. Но иногда мы не властны над своими судьбами. Шота даже сдался и пошел к этому психологу. Который по два часа говорил что-то про его психическое состояние, и что так и до суицида не далеко. Но Айзава не слушал. Он впал в полную прострацию и ему было все равно на то что кому было нужно от него. Долгие недели, где каждый день тянулся как год. Но, по тестам он стал абсолютно здоров. Но в душе всё ещё было тяжело. Шота соскреб остатки своей души и он смог. Преодолел себя и прострацию. Смог... Но гордиться им было некому. Это нагоняло тоску, но он выделял себе целый час вечером. Чтобы сидеть рядом с фотографией, из поездки Шоты и Тошинори в провинцию и разговаривать с любимым. Да странно. Но это давало ему тепло и спокойствие. Он ощущал что Тошинори его слышит. *** Шота был прав. Прошлое уже не получится вернуть. Но было и то, в чем он допустил ошибку. Тошинори гордился им. Тем что он смог. Что преодолел себя. Тем что Шота выбрался из своей клетки и стал лучше. Он радовался за него. Он всегда любил слушать то, что он ему рассказывал каждый день. Да, он не мог ответить. Да, он на небесах. Ну и что? Главное, Шота чувствует что не один. А Тошинори будет рядом. Всегда.