Секрет Градоначальника Хуа

Демоны сновали по улицам Призрачного города, как кровь по артериям, переругиваясь, крича и зазывая посетителей в свои лавки. Шум в этом городе не утихал ни на минуту. Лишь в одном местечке царила тишина. Се Лянь сидел на их с Хуа Чэном кровати и отрешённо взбивал подушки. В последнее время он всё чаще уходил в себя, обдумывая что-то только ему известное, был тих и немногословен. Он всё сидел и смотрел в одну точку, когда услышал отдаленные шаги из коридора, постепенно приближавшиеся. Наконец они раздались совсем близко, и полог кровати приподнялся. – Гэгэ, ты уже ложишься? – Хуа Чэн стоял, держа ткань в руках. Принц вынырнул из своих мыслей и уставился на него: – А? Нет, ещё нет, – подушка смялась в его руках. Изменения в поведении наследника Сянь Лэ также не укрывались от всевидящего взора Хуа Чэна, который уже пытался вызнать тревожащую его гэгэ тайну, но когда вопрос вырывался наружу, реакция со стороны его возлюбленного была неоднозначной: Се Лянь бледнел, а глаза бегали, не решаясь остановиться на Непревзойденном демоне. Се Лянь сдул вылезшую из причёски прядь волос: – Сань Лан, ты уже закончил со своими делами? – Да, гэгэ не стоит беспокоиться, – демон вспомнил о недавно учинённой в опасной близости от Дома Блаженства драке, махнул рукой и начал снимать верхние одежды. Их с Хуа Чэном взаимоотношения были тёплыми и искренними, нежными и мягкими, тактильными, наедине и среди людей. Также демон часто флиртовал с ним, осыпая всевозможными комплиментами, и скорлупа Се Ляня потихоньку трескалась. Юноша привыкал к такому необычному вниманию, оттаивал, не смущался как прежде, и, на удивление, часто сам проявлял инициативу. Хуа Чэн в такие моменты, право слово, терялся, но возмущаться не собирался – он с жадностью ловил действия своего гэгэ, плавился и мурчал. До того самого дело пока не доходило. Из-за того ли, что Се Лянь не был абсолютно готов, или из-за неуверенности Хуа Чэна, или по какой-то другой причине... хотя, надо сказать, бездействие обоих поражало. Се Лянь не хотел торопить Хуа Чэна, Хуа Чэн не хотел торопить Се Ляня и так без конца. Но вот, наконец, принц набрался смелости, решил окончательно отбросить свою монашескую сущность, заодно продвинуть их отношения, купил себе парочку сборников Луньяна и внимательно их изучил. Содержание оных поразило Се Ляня до глубины души, и его замкнуло на некоторое время. А потом разомкнуло, потому что действовать-то надо. Хуа Чэн откинул одеяло и забрался на широкую кровать, мгновенно прижимаясь к своему сокровищу, греясь об него. Затем его шею обвили чужие руки и пропустили тяжёлые волосы сквозь пальцы. Раздумывая о будущих шагах, Се Лянь пришёл к выводу: они не маленькие дети, чтоб ходить вокруг да около; он дождётся Сань Лана и расскажет о своих мыслях прямо, без утайки. А сейчас вспоминал намеченный план и выл про себя – как же стыдно, как же стыдно заводить подобный разговор. Принц повертелся-повертелся, но тянуть больше не стал, зарылся Хуа Чэну в шею носом и прошептал: – Сань Лан? – М-м? – Я всё хотел... узнать... – Се Лянь жарко выдохнул, опаляя холодную кожу, – почему... – лизнул, – Сань Лан не хочет..– прикусил, – заходить дальше? – оставил красную метку. Хуа Чэн опешил и закашлялся. Се Лянь тут же подорвался с места и похлопал его по спине. Тот ошарашенными глазами смотрел на Дянься, собирая речь по кусочкам: – Но..в-ведь.. гэ... Се Лянь почувствовал неприятный укол вины, думая про себя, что всё-таки поспешил. – Извини, Сань Лан. Хуа Чэн успокоился и сказал: – Нет, гэгэ, это.. мне следовало раньше догадаться.. но боюсь, тебя ждёт разочарование, – Хуа Чэн смотрел куда-то в складки одеял, неистово краснея и сжимая пальцы. – А? Сань Лан, какого ты обо мне мнения? Не желаю больше слышать ничего подобного от тебя, – принц приблизился, обнимая своего демона. – Что заставляет твоё сердце так сильно волноваться? Если бы кто-то узнал, что заставляет Хуа Чэна волноваться, он бы покрутил пальцем у виска и сел пилить контент, опровергающий реальность. – Я обещал быть искренним с гэгэ, поэтому скажу. Но только прошу, не смейся, – фраза была произнесена слабым голосом, а за ним последовал глухой шёпот. Глаза Се Ляня расширились, как только он осознал смысл сказанного, но юноша молниеносно взял себя в руки и, нахмурясь, произнёс: – И что в этом плохого? Неужели наша связь станет тоньше из-за этого? Неужели я стану любить тебя чуточку меньше? Неужели ты не доверяешь мне? – он поднял лицо Хуа Чэна, встречаясь взглядом с единственным глазом, читая в нём удивление, страх и неуверенность. Принц вздохнул. – Я признаю, что действительно не смыслю в подобных вещах, но ведь для таких случаев у меня есть всезнающий Сань Лан, готовый прийти на помощь в любую минуту. – Се Лянь подарил парню ободряющую улыбку и поцеловал в висок. – А теперь я должен узнать, не устал ли Сань Лан за день? Хуа Чэн расцвёл, притянул принца на колени и с ухмылкой заявил: – Совершенно нет, Сань Лан не ведает усталости, когда гэгэ рядом. Се Лянь улыбнулся, утянул юношу в долгий поцелуй, а после прижался к челюсти любимого, спускаясь плавными поцелуями к груди, руками неспешно стягивая последнюю одежду. Хуа Чэн оказался прижат к кровати, в то время как Се Лянь всё больше входил во вкус, влажными мазками языка покрывая все места, до которых мог дотянуться. Он попадал языком в ложбинку между ключицами, прослеживал мышцы пресса, часто поднимал голову, встречаясь с неотрывно следящим за его действиями взглядом, возвращался обратно, к мягким губам, таким жадным и таким родным, сцеловывал вздохи, оглаживал кожу, и сам заводился, ощущая тянущее чувство внизу живота. И вот, когда Хуа Чэн был избавлен от последней тряпки, Се Лянь стал хищно осматривать его тело. Взгляд скользил по его изгибам, подмечая вздувшиеся соски, приоткрытые губы, расфокусированный взгляд, а затем наткнулся на разгорячённый половой орган. Принц протянул руку и лёгкими движениями стал поглаживать его, нежно водил пальцами, растирая смазку, пытаясь не делать ничего лишнего. Он наклонился, всё ещё не выпуская чужое возбуждение из рук, и мягко втянул алый сосок, щекоча шершавым языком. Хуа Чэн издал тихий стон. Се Лянь тут же остановился, поднял голову и обеспокоенно спросил: – Сань Лан, всё в порядке? Я что-то сделал не так? Хуа Чэн, тяжело дыша, старался выровнять свой голос: – Нет, гэгэ, всё правильно, – он вспомнил кое-что и поинтересовался, – гэгэ, ты покупал сборники Луньяна? Се Лянь смутился, но покорно ответил: – Да, ты абсолютно прав. А потом обратно опустился к груди, присасываясь губами. Пальцами второй руки он нажимал на соседний сосок, обводя ореол, заботливо дул, прогоняя лёгкий холодок по влажным следам собственного языка. Вдоволь наигравшись, Се Лянь перевёл руку, гладя бархатный бок, а второй начал медленно-медленно надрачивать Хуа Чэну. Тот уже не мог сдерживаться, тихонечко поскуливая. Затем принц плавно спустился рукой ко входу, прося разрешения: – Можно? Имел ли право Хуа Чэн отказываться? Хотел ли он? Демон судорожно кивнул. Получив свободу действий, Се Лянь стал водить по малиновым складочками, скрёб ногтём. Он сполз, опустил голову – длинные волосы щекотно коснулись внутренней стороны бёдер Хуа Чэна – и лизнул проход. Горячий язык проник неглубоко, но реакцию Сань Лана проследить было нетрудно – напряжённые яички поджались. Се Лянь взглянул на стоящий колом член и проигнорировал его. Он лишь медленно протолкнул длинный палец в слегка влажное колечко тугих мышц. Нутро Хуа Чэна встретило его теснотой и жаром. У принца от стыда раздвоилось перед глазами, но понимание того, что его возлюбленному, возможно, ещё более неловко так открываться перед кем-либо, заставило Се Ляня продолжить. Он аккуратно вводил и выводил палец, к которому впоследствии добавился ещё один, медленно растягивая – или трахая? – заставляя терпеть невыносимые ласки, попутно вылизывать рот Собирателя цветов под кровавым дождём. Хуа Чэн прогибался дугой, цеплялся за плечи Се Ляня, не смея царапать, дышал отрывисто, прося продолжать. – Сань Лан, может, у тебя где-нибудь завалялось сандаловое масло? – принц отстранился, упираясь взглядом в розовое лицо напротив. – Ахх... да, гэгэ... посмотри на столе, – Се Лянь клюнул Хуа Чэна в щёку, мигом спустился с кровати, просмотрел беспорядочный ворох всяких безделушек на столе и, схватив небольшой бутылёк, возвратился обратно. Он откупорил крышку, выливая пряную жидкость на руку, и щедро смазал краснеющее колечко мышц, судорожно сжимавшееся под его пальцами. Хуа Чэн прижался ближе, и его сочащийся смазкой член ткнулся в живот Се Ляню. Пах самого Се Ляня изнывал, требуя внимания. Он так сильно увлекся Сань Ланом, что совершенно забыл про себя. Дразняще поигрывая пальцем с головкой чужого члена, Се Лянь щекотно касался сухими поцелуями шеи Хуа Чэна, вынуждая того молить о большем. – Сань Лан? – М-мм... – Попроси меня. Хуа Чэн глубоко вздохнул. – Гэгэ, пожалуйста, сделай это... Се Лянь улыбнулся, осторожно проскользнул в рястянутый вход на пару дюймов и тут же покинул его, играясь. Сань Лан мёртвой хваткой вцепился в плечи напротив, постанывая и откидывая голову, подставляя под поцелуи шею. Он скользил руками по спине Дянься, прослеживая пластичные мышцы, хватал ртом воздух, когда Се Лянь толкался глубже, а в голове проносилось одно слово: "Грешновато" Внезапно Се Лянь вошёл полностью, глаза Хуа Чэна наполнились слезами, и принц аккуратно собрал их ртом, мягко целуя щечки Князя Демонов, останавливаясь. Он начал двигаться только после еле заметного кивка, не срываясь на бешеный ритм. Он изводил Сань Лана: в самом деле, кто выдержит пытку подобную этой – Се Лянь входил до основания, а затем совсем освобождал нутро, требующее наполненности; голова Хуа Чэна шла кругом. – Ахх... гэ... гэгэ, не... делай так... прошу... – он хныкал и охал, насаживался обратно, искал губами чужие, исступлённо целовал, обвивал этими длинными невозможными ногами, своим видом сводил надрачивающего ему Се Ляня с ума. Не имея больше сил сдерживаться, Се Лянь взял необузданный темп, вдавливая Хуа Чэна в кровать, доставляя непомерное, до белых пятен перед глазами, удовольствие. – Гэ... гэ, кончай внутрь... Где-то на периферии затуманенного сознания, сквозь дымку возбуждения, он слышит просьбу Сань Лана. Чувствующий близкую разрядку демон сжимается – и Се Ляню почти больно, но только почти – он стонет имя принца, кончая на его живот. Член Се Ляня всё ещё внутри, движется в обмякшем теле, не сбавляя скорость ни на миг и спустя несколько особенно глубоких толчков изливается следом, наполняя белёсой жидкостью. Она вытекает из дырочки, капает на бархатные простыни и пачкает сплетённые тела. У Хуа Чэна виски влажные от выступившего пота, а чернющие волосы разметались по багровым подушками. Се Лянь старается успокоить дыхание, попутно целуя целомудренно чужой лоб и выходя, наконец, из ослабшего Сань Лана. Принц подтаскивает сбившееся одеяло, а затем его обвивают со всех сторон, прижимаясь, потираясь; счастливую улыбку он не видит, а чувствует, знает, что она есть. Се Лянь поворачивается, сам вжимается в Сань Лана, гладит по волосам, шепчет милости и сплетает их ноги под покрывалом. Он ни на секунду не жалеет о сделанном, ведь теперь они с Сань Ланом стали ближе. А ещё он узнал один маленький секрет своего демона, слишком милый, доступный только ему, и от понимания этого внутри теплело, мир казался лучше и светлее. В ту ночь они заснули в объятиях друг друга, умиротворённые и безмятежные, под музыку шумного города.