Рискнём?

Через сорок минут в поле зрения появился Майкл, а за ним и все остальные, в том числе Брэйн. Несмотря на то, что девушка быстро упокаивается в плане эмоций, она очень хотела высказать своё негодование, поэтому попыталась вспомнить и вернуться в то раздражённое состояние, которое присутствовало сорок минут назад. Было сложно решить, кому первому предъявлять претензии: Майклу или Брэйну. С одной стороны, телохранитель выполняет приказы босса, но с другой, он же мог что-то объяснить. Девушка решила предъявлять претензии сразу обоим. Напрягало только присутствие Донны. Но у особей женского пола в машине постоянно было какое-то раздражение по отношению друг к другу, так что в этот раз Стэйси решила просто стараться не замечать её. — Привет, как ты? — начал артист, как ни в чём не бывало, когда уже сел в машину. — Я... Злюсь, — натянула претензионную улыбку девушка. — Я, наверно, даже понимаю из-за чего. — Тогда угомони мою злость и объясни то, что произошло, пожалуйста. — Мне пришлось попросить Брэйна увести тебя, когда я заметил репортёров и обычных людей с камерами. — Я уже говорила это Брэйну и не против сказать ещё раз, потому что, мне кажется, что он меня не слушал, — девушка повысила тон голоса, укоризненно обращаясь к телохранителю, — я находилась отдельно от всех, спокойно общалась с маленькой девочкой, меня легко можно было спутать, как минимум, за её родственницу! Почему меня так резко увели, как будто я в чём-то провинилась!? Я же даже не сопротивлялась! Просто уточняла причину по пути у твоего друга, но он ни-че-го мне не рассказывал! Только приказывал! Как так вообще можно!? На такое я не подписывалась! — У меня не было возможности долго разговаривать с Брэйном, поэтому я просто попросил его тебя увести, и он сделал это без знания точной причины, мог лишь догадываться. Я думаю, именно поэтому он не сказал тебе - чтобы не соврать лишний раз. А почему приказывал, давай у него и спросим..., — артист перевёл внимание на телохранителя, который должен был дать ответ, но он по привычке молчал. Майкл обратился к нему ещё раз: — Брэйн, почему ты снова разговаривал в приказном тоне? Я тебе уже не в первый раз говорю об этом. — Простите, босс, само получается, я буду работать над этим, — виновато сказал водитель и охранник по совместительству. — Надеюсь, что работа не останется незамеченной. Но извиняться нужно не передо мной сейчас, а перед Стэйси. — Извини, что так грубо общался, — как виноватый ребёнок сказал Брэйн снова. — Хорошо... Забыли! — улыбнулась девушка. — Ты больше не злишься? — с наивной интонацией спросил Майкл, сделав жалостливый вид, чтобы было просто невозможно злиться. — Нет, на вас очень сложно долго злиться, — рассмеялась девушка от такого вида собеседника. — Вы закончили? — высокомерно спросила Донна, хоть ответ её совершенно не волновал, — думаю, нам всем стоит поесть. Я нашла несколько вариантов, где согласны прямо сейчас забронировать только для нас целый ресторан. Есть ещё вариант забронировать отдельный закуток в ресторане, он тоже охраняется, но идти к нему через общий зал, так что нам это не подходит. Майк, выбирай, какая кухня тебе по душе..., — женщина была уже готова перечислять варианты, но артист её перебил. — Я не хочу в ресторан. — Тебе обязательно нужно поесть, чтобы на сцене была энергия. — Я не хочу именно в ресторан. Мы можем поехать в наш отель? Я бы поел там. — Но там не такой большой выбор и качество совсем другое! — Поэтому я хочу пообедать там. — Как скажешь. С тобой спорить бессмысленно, — сказала женщина, не подумав о том, что это высказывание с лёгкостью можно применить к ней. Зато об этом подумали молодые люди на задних сиденьях машины, от чего хитро обменялись улыбчивыми взглядами, но промолчали. Проследив, чтобы Стэйси, а в первую очередь Майкл, зашли в номер целыми и невредимыми, Брэйн удалился, также как немного ранее ушла к себе Донна. — Майкл, тут такое дело, я так и не поняла, какую комнату мне можно занять, — сказала Стэйси, как только вошла. — Боже мой! Стэйси! Какая нравится, ту и забирай! Меня всё равно здесь почти не бывает. — Я так не могу! Совесть не позволяет! Ты посмотри как тут всё..., — не хватало слов, чтобы описать видимую роскошь, поэтому девушка воспользовалась мимикой и жестами, — я боюсь тут дышать! — Ха-ха. Тебе нравится? — Я не знаю! Как-то непривычно, от этого непонятно. Слишком много места... И это вроде хорошо, просторно, да и уютно тут, но не как дома. Тут сложно расслабиться! У меня так часто бывает в новых местах. Но я даже представить не могла, что к роскошным местам тоже надо привыкнуть. И, кстати, мы скоро уезжаем, как я помню...? — Да, снова вылет ночью. — Ну вот, даже привыкнуть не успею, — с наигранным сожалением сказала Стэйси. Девушка так и не выбрала себе комнату, в которой будет спать, А Майкл уже позвал её выбрать что-то на обед и ужин, ведь вечером его не будет и девчонка встретит сон в одиночестве. — Даже еду выбрать сложно, — сказала Стэйси, посмотрев на меню. — Кажется, в твоей жизни слишком многое приходилось делать от надобности и совершенно не было выбора. — Поспорить сложно... — Но всё же, чего бы ты хотя бы примерно хотела? — Мне обязательно нужно сладкое. А всё остальное тут непонятно написано. Закажи на свой вкус. — Хорошо. Артист заказал еду на своё усмотрение, которую должны были доставить в номер в течение 15 минут. Молодые люди сели за большой прямоугольный белый стол, который идеально вписывался в интерьер и не мог не радовать глаз. Но сидеть за ним девчонке всё равно было некомфортно. Этот некомфорт исходил от неё очень явно, Майкл не мог его не заметить. От того и ему стало не по себе. Может, в этом виноват не стол, а всё одновременно. Певец и девушка ещё не на столько привыкли друг к другу, хоть и доверяли. А также девушка в принципе не привыкла к такой жизни, к отелям, к дороговизне, к путешествиям и многому другому. Не выдержав этого внутреннего дискомфорта, Стэйси решала дожидаться прибытия еды, сидя на светлом диване, подальше от Майкла. Она ещё не могла так часто быть рядом с кем-то. Даже с тем, кто ей не безразличен. А кухня и гостиная как раз были соединены. Единственное, что помогало очертить границу начала кухни - барная стойка. Поэтому, даже сидя на диване, напарника было прекрасно видно и слышно. Чуть ранее, когда все расходились по номерам в отеле, Стэйси увидела по пути просторный зал с тренажёрами. Она часто думало о том, чтобы записаться в тренажерный зал. Но постоянно не было возможности. Поэтому в этот раз, ей бы очень хотелось хоть на чуть-чуть туда заглянуть. — Майкл, тут есть тренажерный зал... — Да. — Это был не вопрос... — Тогда к чему ты? — Ты не мог бы туда со мной сходить, мне страшно одной... — Я бы с радость... Но не могу... Прости. Девушка ничего не сказала, но заметно приуныла. Майкл решил объяснить ей причину отказа. Для него она была очевидна, но он не забывал брать в расчет то, что Стэйси ещё не знала всех тонкостей, опасностей и подводных камней публичной жизни. — Я не могу выходить из номера и свободно перемещаться по отелю. Это ради безопасности не только моей, но и окружающих. — Когда мы шли по коридору, людей почти не было. — Да, но и мы шли обходными путями. Знаешь... Бывает кажется, что ничего не случиться... Но очень сложно предугадать, что будет, если встретиться какой-то человек. Даже если у него будут хорошие намерения, он привлечет внимание других. А это неприятности отелю и нам в том числе. Если этот человек будет сразу с плохими намерениями, то тут даже представить страшно. Исход может быть любой. — Ты так говоришь, как будто прямо всем до тебя есть дело. Почему ты не рассматриваешь вариант, что встречный просто пройдет мимо и будет жить своей жизнью? — Потому что вероятность такого очень мала и проще перестраховаться. — Вот именно - проще... — Стэйси! — Что? Тебе не кажется, что это, мягко говоря, эгоистично? — Если ты думаешь, что я о себе переживаю, то с одно стороны это верно. Как и у всех живых людей у меня имеется инстинкт самосохранения. Но помимо этого я думаю о последствиях. Если что-то случиться, то пострадает отель, персонал, - это если начинать из далека. И ты, кстати, тоже можешь пострадать. Также, как и многие невинные люди! — Хорошо, в этом споре ты победил. Я буду сидеть здесь, в четырёх роскошных, но холодных и чужих стенах.