Рискнём?

— Скоро мы сможем попасть в музей. Как ты себя чувствуешь? — Также хорошо, как и утром. Брэйн припарковал машину около нужного места. Стэйси и Майкл отправились к входу, а телохранитель шёл за ними, продолжая выполнять свою работу. Здание внешне выглядело необычно и нескучно. Внутри хорошее освещение и широкое разнообразие небольших помещений. Музей начинался с нетрадиционного гардероба, который уже сам по себе оставил бы незабываемые впечатления. Дом, наполненный искусством, включал в себя залы с постоянной экспозицией: итальянская, французская и голландская живопись старых мастеров и коллекция искусства модерна, много скульптуры, предметов прикладного искусства. Коллекция музея была разноплановая и разножанровая. Там присутствовало творчество таких известных людей, как Рембрандт, Дюрер, Брейгель, Тициан, Тинторетто, Буше и Ван Гог. А вокруг здания находился прекрасный парк, где можно было бы отдохнуть. Как только работники этого места поняли, кто к ним пришёл, они сразу начали суетиться и окружили Майкла; принялись задавать вопросы о его пристрастии к картинам; рассказывали о истории некоторых из них и не забывали упомянуть историю самого музея. Постепенно, во время разговора, некоторые набирались смелости попросить совместное фото, кто-то задавал личные вопросы. Первый час провести в спокойствии не удалось. Уж слишком сильно работающие там люди радовались такому гостю. Стэйси, которая заходила в музей вместе с Майклом, выбралась из окружившей его толпы и просто ждала в стороне. Бродить по музею девушка одна не намеревалась, потому что ей не хотелось бы потом просматривать всё по второму кругу. Ведь тогда она не сможет выразить самые первые впечатления, они уже пройдут. Наблюдая за восторженными людьми, окружавшими артиста, девчонка была одновременно рада за них, но также её расстраивало то, что эта ситуация отнимает драгоценное время. Девушка понимала, что работники очень не хотят его отпускать, им нравится и хочется общаться. «Но я тоже хочу. Количество часов, когда я могла с ним пообщаться в нормальной и спокойной обстановке можно посчитать по пальцам одной руки. Он постоянно на концертах или уставший. Я постоянно одна или болею, как недавно было. Это первый раз, первый полностью свободный день, когда мне удалось куда-то с ним выбраться, не думая о том, что он скоро уедет, не думая, что я мешаюсь...» - и задумавшись о своих немного эгоистичных, по мнению девушки, мыслях, она продолжила монолог в своей голове: «Это не ревность. Это просто несправедливость. Они не имеют права так задерживать человека. Уже час прошёл, а они до сих пор не расходятся!». Девчонка постаралась успокоиться и решила подождать ещё чуть-чуть. Но с каждой минутой ожидания её мысли становились всё смелее и мрачнее, — «А он? Для него это нормально? Вообще-то я тут жду! Ладно эти незнакомые люди не замечают. Они и не должны. Но он! Он же должен помнить с кем пришёл, зачем пришёл. Может же хоть как-то контролировать ситуацию! Я уверена, если бы он хотел провести время со мной, то давно бы всё решил. Ну, значит, с ними интереснее...». Стэйси наблюдала, как Майкл вежливо и улыбчиво со всеми общается. Услышав некоторые фразы, девушка отметила, что сотрудники всё же отменили плату за "аренду музея на несколько часов". Девушке было и приятно на это смотреть, и вместе с тем омерзительно. В этот момент её ещё раздражала мягкость и воспитанность певца. Многие специально этим пользуются, например, как сейчас, не оставляя его. Подождав ещё полчаса, девчонка немного успокоилась. Накал эмоций и негодования спал. Да и сотрудники уже поняли, что задержали, поэтому выделили дополнительное время, а точнее, закрыли музей полностью до конца дня, чтобы не ограничивать время пребывания артиста. — Мне жаль, что тебе пришлось так долго ждать,— подошёл парень к девушке, сидевшей около стены на полу и выглядевшей измотанной. — Я смирилась, — на выдохе сказала девчонка. — Ну что, пойдём, посмотрим? — Ты уверен что нас не будут отвлекать? — Стэйси указала взглядом на людей, которые наблюдали за действиями поп-короля, не собираясь оставлять его без присмотра. Майкл подошёл к этим людям и вежливо попросил оставить его одного. Сотрудники не сопротивлялись и выполнили просьбу. — Теперь не будут, — подтвердил Майкл и протянул руку девушке, чтобы помочь встать. Но Стэйси проигнорировала этот жест и поднялась самостоятельно. Встав на ноги, она почувствовала головокружение. Решив, что это просто из-за резкой смены положения тела, девчонка не придала симптому никакого значения. Обходя представленные картины в первом зале, девушка ничего не говорила. Временами она замирала, рассматривала изображённое, но не подавала никаких эмоций. Майкл чувствовал, что она злится. Он не знал степень её внутреннего отрицательного чувства, но был уверен, что оно есть. Для того, чтобы устранить его, парень первое время проявлял эмоции за двоих и высказывал какие-то рассуждения, точнее, вёл односторонний диалог - задавал вопросы и сам же на них отвечал. — Мне нравится рассматривать картины вблизи, — раздался, наконец-то, голос девушки, — можно увидеть каждый штрих, каждый мазок. — Да, это завораживает, — поддержал артист. И постепенно общение между двумя молодыми людьми наладилось. Они были наедине, всё рассматривали с любопытством, и никто не мешал. Было заметно, что у обоих горели глаза. Каждый был на самом деле заинтересован. На осмотр представленного в одном зале уходило не менее 20 минут. И с каждым новым переходом в другое помещение, состояние Стэйси ухудшалось. Голова со времени её подъема пола не переставала кружиться. Из-за этого, со временем, начало тошнить. Девушка пыталась не подавать вида, что ей плохо, но с каждой минутой это было сделать сложнее. Находясь только в четвертом зале, она уже не могла долго стоять около картины, рассматривая её вблизи. От этого неподвижного и слишком сосредоточенного положения, тошнота накатывала сильнее. Вскоре подоспел озноб. Он начинался незаметно. Сначала Стэйси надеялась, что ей прохладно из-за того, что помещение не самое теплое. Но в шестом зале, помимо озноба, девушка почувствовала ломоту в теле. Одежда начала казаться тяжелой, а ноги слабыми. Хотелось куда-то присесть, а лучше лечь. — Всё, — не могла больше терпеть девчонка. — Нет, там ещё есть несколько залов, — не понял Майкл, погруженный в изучение произведений искусства. — Прости, я очень не хочу тебя отвлекать, но мне снова плохо, — произнесла девушка, словно не хватает воздуха. — Что случилось? Что болит? — мгновенно отвлекся парень. — Всё, как вчера. — Тогда поехали скорее в отель. Майкл, не спрашивая, приобнял девушку за талию, чтобы поддержать и ускорить процесс покидания музея. Путь к выходу лежал через помещение, где как раз собрались многие сотрудники, окружившие когда-то Майкла. Не отпуская Стэйси, Майкл вежливо и улыбчиво попрощался с персоналом и, не задерживаясь, отправился к машине. Как и прежде, сначала он усадил девушку, а после, с другой стороны, сел сам. Брэйн завёл двигатель и молодые люди уже были на полпути к отелю. — Майкл, — начала девушка разговор с закрытыми глазами, так как ей казалось, чем меньше она видит, тем меньше её тошнит, да и в принципе, так легче терпеть ужасное состояние, — тебя не смущает, что люди в музее видели тебя со мной. — Не думай об этом. Тебя сейчас не должно это волновать, — певец взял слабо лежащую руку полуспящей девчонки, которая была не в силах продолжить диалог, хотя уже знала, что ответить. Подъезжая к отелю, уже издалека была заметна ожидающая шумная толпа. — Только не это... — проговорил вполголоса Майкл, — Брэйн, ты сможешь нас незаметно провести? — Я постараюсь. Пока не понятно, только ли у главного входа они или ещё... — Надеюсь, что нет. Объехав толпу, сзади здания отеля, через дополнительный вход, удалось пройти без происшествий. Девушку артист нёс на руках, так как она очень крепко уснула. Брэйн постоянно предлагал свою помощь, но Майкл упорно отказывался. И в итоге донёс Стэйси до самой её постели самостоятельно.