Благие намерения

Ничего интересного — таким был вывод, сделанный девушкой из всего прочитанного. В период с 1920 по сегодняшний день во всей Британии было лишь три Тома Риддла. Томас Риддл — некрупный помещик крошечной деревеньки недалеко от Лондона, он был слишком стар и, по правде говоря, запомнился лишь тем, что в 1925 судился с партнером за преимущественное право владения мелкой фабрикой по производству уздечек— слишком по-магловски для Воландеморта. Следующим Томом Риддл был сын вышеупомянутого — полная посредственность, ни дня нигде не работал, женился на некой Меропе Мракс, был, судя по приводам, тем ещё пьянчугой и балагуром, умер молодым — сердечный приступ. Третий, самый забавный, больше всех подходивший по возрасту, сирота, без указаний имён родителей, числился в Лондонском приюте имени Вула, после совершеннолетия покинул его и пропал, или же переехал на постоянной основе в магический мир. Работал в каком-то магазинчике на Косой аллее, а после скоропостижно покинул страну, так никогда и не вернувшись. Девушка полагала, что последний Том и был ее занозой в одном месте. Но, так или иначе, информация о его жизни до становления тёмным магом была скупой и не впечатляющей. «Берегитесь кассиров в Теско — они могут стать настоящими монстрами» — весело подумала девушка. Вопросов почему выдающийся Том работал в захудалом ларьке у девушки не возникало, кем ему, жалкому предположительному грязнокровке ещё было работать, он не был примерным сыном в благочестивой семье, открывающей своим именем все двери. Мысленно она даже сняла вопрос с терроризмом, может быть, для него это и правда был единственный выход. Тереза сидела в библиотеке, старательно делая вид, что усердно учится, пока заколдованное перо аккуратно копировало абзацы из пыльных книг по чарам. Ее мысли занимало то, что впопыхах, опаздывая на очередную пару по зельям, она забыла положить дневник назад в сумку, возможно, любопытные соседки случайно могли подобрать старую тетрадь, заполненные ее пламенными монологами, но все же она надеялась на их благоразумие. Не дай бог Риддл начнёт околдовывать их своими чарами — она начнет сильно ревновать: с ними, значит, он разговаривает, а ей бойкот устроил — нехорошо. Она было уже вышла из библиотеки, но неожиданно ее окликнул до жути знакомый голос. — Тереза, привет, — взволнованно проговорил парень. — Привет, — гриффиндорка на настороженно нахмурила брови— Что-то случилось? — Да, я бы хотел поговорить,— уверенно сказал он. Девушка мысленно напряжённо вздохнула, но быстро кивнула. — Не здесь, — огляделся пуффендуец, и вышел из библиотеки, она последовала за ним. ••• Они шли по мрачным запутанным коридорам, обдуваемые жутким сквозняком, девушку посетило мерзкое чувство дежавю, она понимала, что теряет контроль над ситуацию, но полагала, что если будет хорошо исполнять свою роль, все пройдёт гладко. Юноша резко остановился, заставляя девушку тем самым чуть ли не врезаться в неё. — Аккуратно, не падай,— мягко проговорил он. После ее кивка воцарилась мертвая тишина. Парень мялся, будто не зная как начать свою речь, его лицо обрамляли растрепанные светлые волосы, под глазами залегли огромные темные круги, он выглядел больным, нервно, то перебирал свои пальцы, то сжимал в кулак. — О чем ты хотел поговорить, Седрик? — сухо спросила Тереза, которой надоело ждать номеруемой казни. Он напряжённо вздохнул и смущенно заговорил. — Знаю, это прозвучит странно, но…— он отвёл свои большие медовые глаза в сторону, ища слова, — Но, мне снился сон… нет… я хотел спросить, не делал ли я чего-нибудь странного за последнее время? Волшебница удивлённо похлопала ресница, наигранно подняв брови ко лбу. — Не знаю, я не слежу за тобой особо, извини. Снова тяжелое молчание. — Если это все, то я, пожалуй, пойду,— сказала она, собираясь собираясь было уйти, но ее вновь остановили. — Недавно я нашёл в своей мантии браслет, думаю он твой, — протараторил парень. Девушка осмотрела безделушку, а она совсем забыла о ней, наверное, он нечаянно стащил его, когда страстно хватал ее за руку, было жаль расставаться с настолько яркими рубинами, но подставляться очень не хотелось. — Боюсь, ты ошибаешься, — надевая маску безразличия, проговорила она. — Если ты не возражаешь… — Не думаю, не так давно мне снилось, что я и ты… Вообщем, я вёл себя очень… вызывающе, — он замолк, прожигая ее взглядом, —Мне кажется, это был не просто сон. У этого молодого человека явно был талант вводить ее в ступор, она нахмурилась, ожидая продолжения, но поняв, что его не будет, звонко рассмеялась. — Седрик, тебе что-то приснилось и ты решил подоставать меня? У меня, конечно, хорошо с прорицанием, но не настолько, почитай сонник, что ли… — Это был не просто сон, я думаю, ты опоила меня чем-то и наслаждалась моей… компанией,— перебил ее резкий голос. — «Наслаждалась» — это громко сказано, — бездумно выпалила девушка, моментально осознавая, что совершила огромную ошибку. На лице пуффендуйца эмоции сменяли друг друга со скоростью света: шок, разочарование, обида и наконец-то праведный гнев. — Так это правда, — тихо сказал он. — Нет, — пытаюсь оправдаться выдала Тереза, — я ничем тебя не опаивала. — Не ври мне! — выкрикнул парень, обида исказила его красивый лик, но продолжил он чуть более спокойно. — Извини, я не… просто признайся. — Но я правда ничего не делала! — чувство несправедливости накрыло ее с головой, заставляя магию наэлектризовывать воздух. — Я все помню, это было прямо здесь,— четко сказал Седрик. — Просто признайся. Я никому не скажу, обещаю. — Я тут ни причём! — сквозь зубы проговорила Тереза, в этот момент коридор обволок яркий свет, с силой отбрасывая невинного парня к стене, пробивая ему череп, снося и беспощадно ломая многовековые доспехи. ••• Придя в себя, Тереза увидела рядом с собой алую реку крови, принадлежащую бездыханно лежащему, словно фарфоровая кукла, парню. Его глаза были блаженно закрыты, руки приглашающей распахнуты в стороны, а на губах застыл неозвученный крик. Он был прекрасен в своей, замиравшей в вечности, красоте. Это пугало и завораживало. Волшебница сделала пару несмелых шагов, стараясь не наступать в кровь и, опустившись рядом с Седриком, приложила руку к яремной вене, пытаясь нащупать пульс. Секунда, две, три — безуспешно. Ее начало не слабо потряхивать, она не знала сколько времени провела, смотря на деяние своих рук. Ее точно исключат, но на этот раз не просто исключат. Ее обвинят в убийстве, ее посадят в тюрьму, в которой ее точно никто не будет навещать, кроме разве что непостоянных соседей — крыс и тараканов. Но даже если матери удастся отмазать ее от подобной участи, семья точно отречётся от неё, ей придётся скитаться по улицам Лондона, прося милостыню, потому что отец точно сделает все возможное, чтобы избежать скандала, пятнающего честное имя. Такие мысли заставляли ее цепенеть от ужаса, не давая мыслить здраво. Липкое чувство страха захлестнуло ее второй раз, когда за спиной послышались уверенные шаги. Девушка резко отскочила от трупа, пачкая кровью лакированные туфли. — Кажется, у тебя проблемы, — нагло ухмыляясь, заявил голос.