Северное сияние

Тихое, ранее утро где-то в глубине Страны Огня было как обычно безоблачное и спокойное. Теплое солнце пригревало землю и живность в лесу кипела своей жизнью: птицы напевали знакомую лишь им одним мелодию, а только проснувшиеся животные либо искали завтрак, либо, уже позавтракав, грелись на солнце. Все было как обычно и ничего не нарушало свой ход событий, пока по дороге, идущей через лес, не заскрипели деревянные колеса. Пара людей, мужчина и женщина, вели лошадь, которая тянула телегу и лениво переговаривались. Их уже было не удивить нетронутой природой, ведь за свою жизнь они много путешествовали и такие леса встречались им на пути бесчисленное количество раз. — Знаешь, Мива, кажется, мы такими темпами дойдем до Деревни быстрее, чем предполагалось. Я уже и забыл, что это такое, когда плохая погода мешает в пути и совсем не рассчитал время дороги. — сказал мужчина, обращаясь к женщине. Та лишь рассеянно взглянула на него: — И насколько раньше мы там окажемся? — Кто же знает, таким неспешным ходом через дня два, а ускоримся — глядишь, и через сутки! — Будет здорово придти раньше. Я думаю насчёт того, чтобы после Конохи отправиться домой. Ну, или можно остаться в Деревне, а потом по плану пойти дальше. Мирай жуть как обрадуется, если мы задержимся в Конохе подольше. — улыбнулась женщина. — Кстати, о Мирай. Почему она так долго спит? Киоши, проверь, все ли с ней хорошо. Мужчина остановил лошадь, и обойдя ее, начал отвязывать тент. Внезапно в повозке послышался шум и, сквозь отвязанный угол, оттуда выпрыгнула девочка. — Ха! Испугались? Что-то вы долго не вспоминали про меня! — выкрикнул ребенок, наблюдая за реакцией родителей. Однако отец никак не среагировал на попытки дочери напугать его и лишь тихонько посмеялся. — Мирай, твои шутки мы уже давно выучили, придумай что-нибудь новое. Ты только птиц в округе распугала. — пошутил отец. — Хватит валяться, так весь день пропустишь. Поднимайся, пошли с нами, недолго осталось. Спрыгнув, девочка понуро поплелась к родителям. Лошадь вновь шагала по дороге, скрипя колесами повозки. Над семье повисло молчание и оставшийся путь они шли в тишине. В обед, где-то к половине второго, Мива насторожилась. Она осторожно оглядывалась по сторонам и, не выдержав, обратилась к дочери: — Дорогая, ты, случаем, не хочешь в туалет? Гостиница будет ещё не скоро, а дальше придется ускориться. Времени остановиться не будет. Мирай лишь кивнула и пошла на обочину, отходя подальше в лес, а женщина следом за ней. Спустя некоторое время они вернулись обратно, к ждущему их Киоши. — Ну что, дальше в путь? Мирай, прыгай в повозку. — мужчина взял лошадь за поводья правой рукой, а левой схватил руку супруги. Словно лёгкий удар током, чакра Мивы побежала от его ладони к голове, отдавая пульсацией по всему организму. Все его тело кричало мысль его жены: «Дорогой, мы в опасности». Киоши чувствовал, что Мива готова к диалогу и, покрепче сжав руку супруги, пошел вперёд быстрым шагом. — Я давно заметил слежку. Что ты нашла в лесу? — Примятая трава, сломанные сучки и царапины на стволах деревьев. Это явно было не животное, даже если и дикое. — общалась через чакру пара, даже не подавая вида, а со стороны это выглядело, будто они просто держатся за руки. — Надо что-то делать. Начать сражение не зная с кем — самоубийство, так что стоит для начала узнать сколько их, а потом действовать. Либо нам стоит поспешить до гостиницы. — А как же Мирай? Она ребенок, она не готова к такому! Мы не можем действовать необдуманно и рисковать ее жизнью. Что им вообще надо от нас?  — через чакру Мивы чувствовалась наступающая истерика. Хладнокровием Мива не обладала, но эта роль ложилась на плечи Киоши, об чей спокойный разум можно было порезаться не один раз. Обдумав некоторое время, мужчина выложил ей свой план и Мива согласилась, хоть и понимала все риски. Женщина запрыгнула в повозку к дочери и крепко обняла ее, пропуская чакру по ее телу: «Мирай, слушай внимательно и запоминай. Мы должны притвориться, что мы бедные странствующие торговцы и на нас нечем поживиться. Это правда очень важно, дорогая!». После этого Мива выпустила дочь из объятий. — Мам, пап, а нас пустят в гостиницу? Разве у нас остались деньги после вчерашнего ужина? — жалобно и громко спросила дочь, понимая к чему идёт дело. — Не переживай, солнце, мы обязательно что-нибудь придумаем. В крайнем случае, я могу поработать у них кухаркой или уборщицей. — ответила мать, прислушиваясь в окружающему лесу. Где-то справа хрустнула ветка. — Я тоже могу чем-нибудь помочь. Починить там что-нибудь или сделать. Не переживай, дочь, не пропадем! — обернувшись к ним, прокричал отец, после чего запрыгнул в седло лошади и они поехали так быстро, как только могли. К вечеру поднялась буря. Кроны деревьев шумели на ветру, а небо заволокли темные грозовые тучи, за которые спряталось солнце, погружая все в округе в сумрак. Киоши и Мива понимали, что это хороший момент для разбойников напасть на них, поэтому они приказали Мирай спрятаться в повозке и не вылезать, пока они не позовут ее. Девочка залезла под тент, укрылась там одеялом и начала считать стук первых дождевых капель по тенту. Страха не было, она верила в то, что родители защитят и себя, и ее, а в случае необходимости она сама вылезет сражаться. Мирай очень гордилась тем, что в свои четыре года она уже обучалась тайдзюцу и некоторым ниндзюцу, а также умела держать оружие, чему ее научил отец. Поэтому она просто закрыла глаза и считала капли, пытаясь уснуть, надеясь, что к моменту пробуждения все закончится. Неожиданно, лошадь затормозила и громко, длительно и протяжно заряжала. Повозка дернулась и Мирай, по инерции, скользнула назад, стукнувшись телом о деревянные стенки повозки. — Кто здесь? — послышался крик ее отца. — Выйдите и покажитесь, немедленно, пока не стало поздно! — Если вы думаете, что у нас есть деньги или то, на чем можно получить прибыль, то вы явно ошибаетесь. Мы бедные, странствующие торговцы и вы просто зря потратите время. — неуверенно поддержала его Мива, оглядываясь по сторонам. Из леса вальяжно выплыли бандиты, человек пять, держа в руках разномастное оружие. — Да что вы говорите? Даже не знаю, стоит ли нам верить вашим словам. Давайте лучше мы сами проверим, что у вас там в повозке. — вышел вперёд главарь банды, направляясь к ним. Киоши и Мива напряглись, боясь, что Мирай может оказаться в опасности. — Нет там ничего ценного, обычные глиняные горшки ручной работы. А если уж так хочется на них посмотреть, то мы сами все достанем. — уже набравшись уверенности, сказала Мива, преграждая главарю путь до повозки. — Не лезь, баба, я не спрашивал вашего разрешения. Если я сказал, что проверю, значит так тому и быть. — У нас там дикое животное, — вмешался Киоши. — агрессивное и больно кусается, а если разозлить, то пол руки оттяпает. Бандит остановился, явно не желая тратить время на дикую зверушку, поэтому недолго думая, согласился на то, чтобы мужчина сам показал им содержимое. Мива отступила к повозке и начала доставать из нее всякие безделушки. Незаметно для всех, пока разбойники отвлеклись, она достала оружие — кунаи и катану мужа, оставив их внутри повозки в укромном месте, но так, чтобы в случае опасности их можно было легко забрать. Достав все содержимое, она пошла обратно и показала людям, что внутри нет ничего ценного. — И правда, бесполезное дерьмо. На таком не разживешься, брат, можно отпустить их. — сказал другой бандит, подходя к главарю. — Может и не разбогатеем, но повеселиться можно. Девку заберём себе, пускай отработает то время, что мы на них потратили. — хищно оскалился бандит. Другие поддержали его улюлюканьем. Киоши понимал, что так просто они не уйдут и, сконцентрировав чакру в ногах, прыгнул к повозке, достав оружие. — Хотите забрать ее? Вам придется сразиться со мной и поверьте, живыми вы не уйдете. — разозлился мужчина, готовясь к схватке. Он кинул жене кунаи и та тоже была готова к драке. — Простите, мальчики, так легко я вам не дамся. — подразнила их Мива. Завязалась потасовка. Мива, легко и быстро, прыгая с места на место, метала кунаи, оставляя раны на телах разбойников, а Киоши добивал тех, кто уже оставался без сил. Звон стали, подхватываемый порывами ветра, разносился по всему вечернему лесу, и тут же приглушался дождем, стучащим по дороге и листьям деревьев. Металлический запах крови повис над схваткой. Казалось, супружеская пара одерживает победу, но они не замечали, что к бандитам пришла подмога. Мива стала уставать, прыжки на дрожащих получались кривые, а на мокрой одежде Киоши, кроме крови соперников, появлялись пятна и от собственной крови. Но они понимали ради чего сражаются и не собирались сдаваться и отступать. Резкий толчок в спину Киоши вывел его из равновесия и он упал. Почувствовал как тупой, ржавый клинок вонзился в его плоть и солнечное сплетение запылало жгучей болью. — Мива, защищай Мирай! — из последних сил крикнул он, пытаясь подняться, но лишь безвольно упал. И только тогда Мива обратила на него внимание. Реальность поплыла волнами, глаза застилали слезы и хриплый, громкий крик вырвался наружу: «Умоляю, хватит!». Опешившие разбойники остановились, сами не понимая почему. Женщина бросилась к мужу и стала рыдать, пытаясь привести его к чувствам. — Что же вы натворили? Зачем это все? — только и выговаривала она, всхлипывая над кровавым телом. Однако главарь смотрел на это с нескрываемым удовольствием. — Прикончите ее. — жестко скомандовал он. У Мивы была истерика. Она не обращала внимание на окружающую обстановку, а разум затянула пелена. Больше не хотелось сражаться и когда она почувствовала, что по животу льется горячая кровь, она приняла это за дар. Мужчины отступили, оставив ее наедине со своим горем. У нее оставалось мало времени и она тихо позвала дочь. Та выпрыгнула сразу и побежала к матери, не понимая, что происходит. Лишь подбежав ближе и увидев родителей в луже крови, которая уже разбегалась ручейками, смешиваясь с дождем, она стала осознавать происходящее, хоть и отказывалась в это верить. — Мам? Мам! Что с тобой? Что с папой? Почему папа лежит без сознания? — Доченька, родная моя. Прости нас… Нет, виновата в этом только я. Я не защитила твоего отца, а теперь ты останешься одна. Я умру эгоисткой, поддавшись на минутную слабость. — тихо плакала мать, пытаясь со всей силы сжать руку сидящей рядом дочери. Мирай рыдала.. Она не могла поверить, что все изменилось в мгновение и ее жизнь теперь не будет как раньше — с мамой и папой вместе. — Мамочка, зачем ты так говоришь? Все будет хорошо, правда, к нам придут на помощь. — пыталась успокоить больше саму себя Мирай. В небе сверкнула молния. — Прости... прости нас. Мы любим тебя с отцом очень сильно и я понимаю, как тебе тяжело, но умоляю... Добей меня. Грянул гром. Мирай пронзило словно током. Она пыталась за доли секунды понять, правильно ли она услышала, но чакра матери, бежавшая от ее руки по руке Мирай стонала от боли: «Умоляю, помоги...». — Я не понимаю, что делать. — хлюпая носом, плакала девочка. — Возьми кунай и бей в сердце. Не бойся, солнце мое, все будет хорошо. Я рада, ведь лучше рядом с тобой, чем от рук этих негодяев. — поддерживала ее мама. Мирай выполняла указания Мивы, дрожащими руками подняла кунай и неуверенно приблизилась ближе к матери. Собственное сердце колотилось как бешеное, а мысли путались, но взяв в себя в руки, она ударила точно в цель — прямо как учил отец. Глаза нестерпимо жгло. Ладони были в крови, а одежда запачкалась. Дождь усиливался, а лошадь, все это время дико крутясь на месте, вдруг сорвалась, порвав крепление с повозкой и убежала в лес. Мирай больше ничего не волновало и она потеряла сознание прямо у тел родителей.

«武器が人を殺すんじゃない、人が人を殺すんだ»