Может, сыграем ещё раз?

[ССКРИИИЧК: Алекс, смирись] Белая вспышка ослепила закрытые глаза Алекс. Она будто в невесомости, в космосе? Тело чувствует лёгкость и тяжесть одновременно. Будто бы ты летаешь, но сильное давление сжимает кости. Руки такие воздушные. Может, в них вместо костей напихали вату и выпустили на ветер? Наконец, ощутив под ногами твердую поверхность, с большим трудом девушка открыла глаза. Она в воде. Все вокруг плывет, мажется, и не хочет становиться чётким. Порывы лёгкого течения бьют тело, отчего заносит в разные стороны, но ноги твердо держат Алекс. — Закрытие дыры своей глупой игрушкой поможет твоим… друзьям… избежать нашего цветения, но это заточит тебя здесь, с нами. Алекс разворачивается к источнику звука, и перед ней на высоте 1,5 метров от дна висит вторая девушка, волосы которой красные, а глаза горят, будто бы в них разожгли костер. Они светятся, ярче фонарей на темных улицах. — Кларисса! -Ты будешь умирать с нами… снова и снова. Поэтому подумай хорошо… об этих друзьях, — выговаривает с небольшими паузами девушка, но ее голос не похож на женский. Такое ощущение, что разговор записан на старую плёнку, и где-то за камнем включено радио с плохо настроенным каналом, из которого исходит этот звук, а зависшая на плаву кукла, открывает рот, как марионетка. Если бы это была правда, кулисы бы закрылись, и конферансье объявил бы конец представления, но нет. Это неправда. — Но это того не стоит, — Алекс пытается подойти ближе, но давление становится сильнее. — Последний. Шанс. Тебе необязательно. Умирать. Такое странное чувство. Вода совершенно не кажется водой, она будто воздух. Не чувствуется сырости, нет никакого запаха, лишь тяжесть. Это неописуемое чувство, ты летаешь, но тебя давит к земле. — Но мы можем оставить ту девчонку у себя. Лёгкий поток течения столкнулся с телом Алекс, и её пошатнуло. Она попятилась назад, тяжело переступая с ноги на ногу, цеплялась руками за невидимые поручни, в надежде схватиться и не упасть. Но всё тщетно. Поток несёт перо в виде Алекс, тянет дальше, а та не в силах сопротивляться. Тело не принадлежит ей, оно подставное. Всё подставное. Вся эта ситуация легкой тканью пролетает мимо всех, кроме Алекс. В виски девушки резко ударила жгучая боль, отчего голова начала кружиться сильнее, а глаза, по принципам инстинкта, закрыли вид на окружающую обстановку. — Хм, делового человека видно издалека. Ноги больше не чувствуют земли, а давление на тело увеличилось. Это было падение. Падение из временной петли. [КСРИИИИЧК: кла. рис. са.]

***

— Да, да, мне тоже так кажется, — голос Джонаса слышится где-то недалеко. Ещё слышатся волны. Они бьются, такое ощущение, что о камни, или однозначно о что-то твердое, такой звук. Голова не болит, будто бы никогда и не болела. Нет больше этого давления и тонкой, пронизывающей виски ниточки, из-за которой идет волна неприятного ощущения в голове. Алекс открывает глаза, и её слепит дневной свет. Они на пароме. Зачем? -О, смотрите, она очнулась. Как ты, Алекс? Прикинь, мы тащили тебя из той пещеры, и ты вообще не шевелилась! Я уж думал, тебя придавило камнем и нужно… — Рен. Она же только глаза открыла, — рядом с силуэтом Рена расплывчато появилась Нона, — дай прийти в себя. Алекс поднялась и села. Состояние было разбитое, глаза не находили четкость, всё осталось, как в воде. Мутно. Лишь какие-то проблески ярких цветов, например солнца, или зелёной кофты Джонаса. — Всё… в порядке. Вы как? Нельзя точно сказать, что происходило с ней. Это была временная петля, или что-то типа того? Почему в воде? Или это было лишь в голове Алекс? Конечно, скорее всего, в голове, она всё вообразила. Не могла же она в действительности плавать в воде, разговаривать с летающей Клариссой, смотря в её красные, светящиеся глаза. Стоп, Кларисса? — О нас не беспокойся, мы… — начал отвечать Джонас. — Стоп. А где Кларисса? — Кларисса? Кто такая Кларисса? — Ты шутишь? — Эмм, Алекс. Мне не совсем понятно, о какой Клариссе ты говоришь. Если ты о какой-то кассирше, работающей на острове, то успокойся, она осталась там, и продолжает впихивать всем воду по невероятной сумме. Хах, а мы к себе домой, — Рен всегда отличался своей широкой улыбкой, но сейчас она ни к чему. В голове девушки создался силуэт из воспоминаний о Клариссе. Алекс вспомнила, как они сидели у костра, и Кларисса предложила поиграть в «Правду или Леща», как красноволосая задавала ей неудобные вопросы, например, о смерти Майкла. Чего тогда она хотела этим добиться? Чтобы Джонас узнал правду? Он ведь и так её узнает, когда наступит время. Хотела, чтобы Алекс почувствовала себя виноватой снова? Она и так чувствует это с того самого дня каждый раз. Да, Алекс не любила Клариссу, казалось, будто бы та к ней придирается, но Алекс никогда не пожелала бы ей забыться. Просто стереться из памяти своих друзей, близких. Смыться с фотографий, оставив пустые фотокарточки. Фото? Да, конечно, есть же фотографии! — Стойте. Джонас, зайди, пожалуйста, в телефон, мы фотографировались у костра. Парень достает телефон, косо смотря на сводную сестру. Нет. Её там нет. Она действительно стёрлась с фотографий. — Это фотошоп? Не похоже, это ведь совершенно не похоже. Её просто здесь не существовало никогда. Для неё даже не осталось свободного места на снимке. О Клариссе никто не помнит. Лишь один человек будет носить её в своих мыслях, не оставляя в покое, потому что это просто невозможно.