Мария Грозная или Сибирскую кровь не пропьешь

— Я сказала именно то, что хотела. И если ты ожидал, что я буду оправдываться, то тебе не повезло, — как он постоянно так незаметно подкрадывается? Даже моя интуиция молчит. Может заклинание какое-то? Или ещё хуже, моя магия не считает его чужим человеком, а это значит, что я погрязла в этом болоте по самое горло… — Какая прелесть. К счастью, как раз таки оправданий я от тебя и не ждал. Что же послужило такой весьма лестной оценки моей личности? Неужели ты пробилась сквозь защиту моего сознания и знаешь все мои чувства и мысли? Пока Том обвинительно надвигался на меня — прям как волк на свою жертву, честное слово! — Снейп подхватил под локоть многозначительно улыбающегося Блэка и ретировался подальше от разгорающего тут пламя скандала. Ну почему всегда так? Какого лешего все постоянно оставляют меня с Томом наедине? Это подстава чистой воды! Ну ничего… Как говорится, я не злопамятная, но пометочку сделала. — Лезть к тебе в голову смерти подобно. А я пока ещё хочу пожить, знаешь ли, — скорее всего я совершила огромную ошибку начав этот разговор, потому что с каждым шагом Тома вперёд, я делала свой назад и осознала это плачевное положение, только, когда уперлась лопатками в стену. — Что-то не похоже, — хмыкнул уже давно не Реддл, — но ты так и не ответила на мой вопрос. Между нами оставалось какие-то несчастных пару сантиметров, и свой ответ мужчина, считайте, выдохнул мне в лицо. — А что ты хочешь услышать? Что я не верю в искренность твоих намерений? Что считаю тебя жалким эгоистом, не равняющимся с моим мнением? Ты хоть раз спросил чего Я хочу? Что Я чувствую? Какого черта ты так подло влюбил меня в себя и сейчас ещё и имеешь наглость что-то требовать? — да, я сорвалась на истерику и начала, захлебываясь эмоциями, колотить его по груди (у него там камни что-ли? все руки отбила!). Но прошу меня простить, этот мерзавец сам меня довёл! — Повтори, что ты сейчас сказала? — схватив мои запястья и зафиксировав их у стены, Том пристально вглядывался в мое лицо. А я вместо того, чтобы послать его к кикиморе на начинку для её любимых пирогов, начала тонуть в его глазах, которые, казалось, выворачивали мою душу наизнанку без всякой легилименции. Не выдержав такого напряжения, я устало прикрыла глаза, в которых уже накопились слезы, готовые сорваться в любой момент. — Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю, — властно произнес Том и у меня ослабли коленки. Нет! Я не подарю ему такую прекрасную возможность упиваться моим унижением! Поэтому, проглотив ком в горле, я спрятала все свои эмоции поглубже и яростно взглянула на него, в тайне надеясь, что он не заметил моей минутной слабости. Как бы не так… — Повтори свою последнюю фразу, чтобы я был уверен в правильности своих последующих действий, — ещё раз сказал этот несносный колдун. — Тебе это нравится, да? Выводить меня из себя? Заставлять чувствовать себя последним куском дерьма? Как я вообще могла влюбиться в такого мудака? Ой, я не то… — ну какого хрена я не умею держать язык за зубами? Я уже дважды случайно призналась этому подлецу в любви, но оправдаться мне не дали. Заткнули рот проверенным методом, а то бишь поцелуем. О, и этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с нашим первым. Том как будто озверел, вымещая на мне всю злость за мои же слова и выражая всю бурю эмоций, бушевавшую в нем. В этот раз я отпустила себя. Не было резона что-то скрывать и строить из себя святую невинность. И мне и ему было очевидно, что я влюблённая дурочка. Но так просто сдаваться я не собиралась, поэтому наш поцелуй скорее напоминал бой на ринге, чем нежную ласку. Наши языки сражались за первенство, а зубы то и дело норовили укусить побольнее. Но даже эта боль сейчас приносила удовольствие. Том давно отпустил мои запастья и поудобнее прижал меня к себе, очень вовремя кстати, потому что силы покинули меня и если бы не его крепкие руки, я бы позорно съехала вниз. Я же в отместку запустила свои пальцы ему в шевелюру и отчаянно портила его причёску, — слишком долго я хотела так сделать! В какой момент я подчинилась его напору и наш поцелуй из страстного и яростного превратился во влажный и приятный? Сказать сложно. Но эти, заставляющие покраснеть любую приличную девушку, звуки и наше тяжёлое дыхание эхом раздавались на всю гостинную. И как сюда ещё никто не зашёл? Голову даю на отсечение, что это Снейп постарался. И вот только вопрос благодарить или проклинать его за это? Пока не решила. Оторвались мы друг от друга лишь, когда закончился воздух, и я ещё долго тяжело дышала, пытаясь расставить все мысли по местам. Воспользовавшись моим невнятным состоянием, — я что после каждого поцелуя с Томом буду приходить в себя ещё неделю? — этот гад ползучий взял мою левую руку и начал мягко покрывать мелкими поцелуями всю ладонь, уделяя отдельное внимание каждому пальчику. Я настолько увлеклась, наблюдая сей процесс, что даже не заметила момент, когда на моем безымянном пальце начало красоваться то самое колечко в виде змейки. Я и ахнуть не успела, как змея ожила, быстро завертелась и подняв голову больно укусила меня в нежное место соединения пальца с ладонью, а затем успокоилась и сжавшись приняла идеальный размер.** — Что это значит? — истерично спросила я, судорожно пытаясь снять злополучное кольцо, которое, казалось, просто вросло в палец. — Милая, это значит, что партнера для ритуала ты нашла, как впрочем и будущего супруга тоже, — довольно заговорил Том и мне в ту же секунду захотелось хорошенько ему вмазать. — Ты опять? Ты спросил у меня хочу ли я замуж? А под венец я уж точно не спешу, а темболее за тебя! И вообще где мой конфетно-букетный период? Как то ты быстро переключился на поцелуи и кольца. И всё это не доказывает твоих чувств, о которых ты между прочим ещё ни разу не сообщил мне! Я не выйду за человека, который видит лишь выгоду в браке со мной! — Ты хочешь романтики? Милая, ты требуешь невозможного. Чувства? Я не привык много болтать, предпочитаю словам дело. — У тебя есть месяц, чтобы доказать мне, что я не просто удачная партия и красивая кукла в твоих руках. А иначе я лучше отрублю себе палец, чем стану женой безчувственной мрази. И так уж и быть, поможешь мне с ритуалом, но только потому, что ты распугал все подходящие кандидатуры! — Хочешь поиграть, милая? Ну что ж, я и не думал, что будет легко. Я бы даже расстроился, поступи ты по другому… — Что ж, безумно рада, что оправдываю твои ожидания. Ты же мои пока не очень… И прекрати называть меня «милая»!

***

Хотелось ли мне романтики? Определённо. Хотела ли я быть любимой и желанной? Какая девушка этого не хочет? Понимала ли я, что это всё фарс чистой воды? Естественно. Том не тот человек, который бросит всё и побежит исполнять мои прихоти. Впрочем, мне этого и не нужно. Достаточно было бы просто узнать друг друга, ведь по сути кроме двух крышесносных поцелуев нас ничего не связывает. Была ли я приятно удивлена, когда следующим вечером мне в окно постучал филин Тома? Безусловно. Но ещё больше меня поразило, что таким образом он приглашал меня на прогулку в сад. Довольно оригинально, что тут скажешь. Но меня одолевало сильное любопытство и поэтому я пошла на эту встречу. Если я ждала, что он начнёт распускать руки и всё как обычно сведется к скандалу, то — Слава Даждьбогу! — я оказалась неправа. Том оказался приинтереснейшим собеседником, что и не было удивительно. За столько лет жизни у него набрался бесценный багаж опыта и знаний. За эти пару часов, которые мы бесцельно бродили в саду поместья Мальфоев, мы успели обсудить практически всё: начиная от банального «погода сегодня не особо радует, не правда ли?» и заканчивая полноценной дискуссией на тему русской разведки. В конце, когда солнце уже клонилось к горизонту, а небо озарил багряный закат, Том провел меня до покоев и, на прощание, скромно поцеловал в ладонь. Правда, всё-таки в левую! Вот жук, всё равно захотел напомнить, что я так то уже давно ему принадлежу, но приличия ради он готов притвориться, что это не так. Целый месяц, что я отвела ему для моего убеждения, прошёл в подобных прогулках. Мы говорили, говорили и ещё раз говорили. О семье, о магии, о истории волшебников и магллов, и его планах на будущее, даже о том, что мы больше всего любим. Например: любимый цвет, блюдо, цветы… Как то незаметно к прогулкам добавились ещё и посиделки у огня в перерывах. Просто в один тусклый вечер я вышла в гостинную, где уже потягивал виски Том, и решила не уходить. Сначала я держала приличную дистанцию, но мужчина на это коротко усмехнулся одним лишь краешком губ и ни на чём не настаивал. Затем в какой-то момент мы стали сидеть на одном диване, где постоянно соприкасались, что немного меня нервировало. Но вскоре и это прошло и в один вечер я незаметно для себя уснула в его обьятиях прямо на этом диване. Я не перестала считать Тома холодным и расчетливым. Нет, он был именно таким. Но только не по отношению ко мне. Может это всё мой юношеский максимализм, но отчего-то мне кажется, что он никогда не сможет причинить мне боли. Возможно, я потом пожалею об этих мыслях, но это всё-таки будет позже. Инициацию же Том уговорил меня проводить в замке Слизерина. Подкупил меня только огромный лес рядом, с несколькими источниками силы, а не настойчивость колдуна, ни в коем случае — вы что. Поэтому я начала усиленно готовить замок к предстоящему ритуалу. Внутри сейчас велись восстанавливающие работы, при помощи местных домовых эльфов, но я настояла на привлечении одного, но качественного домовенка желательно славянского похождения. Наши домовые отличаются пылким нравом, но если встретят своих истинных хозяев — будут верны до самой их смерти. Домовой это не только порядок и чистота, эта также защита и охрана, мудрые советы и дружеская поддержка. Найти домового очень сложно, они редко показываются людям. Поэтому, когда я услышала, что на окраине Лондона умерла старая ведьма с румынскими корнями, я поняла, что, возможно, это мой шанс. Запретив всем строго настрого идти за мной, следить или предпринимать ещё какие либо действия, даже если я долгое время буду отсутствовать, я отправилась в дом этой ведьмы, который и домом то назвать можно было с натяжкой, так скромная лачуга. Дряхлая дверь со скрипом отворилась, но я не спешила переступить порог. Для начала надо показать домовому, если он там вообще есть, что я не враг, а то он и убить может в память погибшей хозяйки, так сказать. — Мир этому дому, а я приглашаю пойти тебя к другому. Покажись, дедушка, если ты меня слышишь. Вязкая тишина стала мне ответом, но то ли моё воображение разыгралось, то ли в темноте комнаты действительно кто-то есть и этот кто-то напряжённо ожидает моих дальнейших действий. Ну что ж доведём дело до конца, а там посмотрим. Всё так же не заходять внутрь, я достала из хлощевой сумки хороший шмат свежего хлеба, испечённого моими руками, — да я умею готовить, представьте себе! — и бутыль парного молока, ради которого мне пришлось мотаться на другой край города, в особую лавку, где торгуют домашними продуктами. — Угощайтесь, дедушка. Пусть этот хлеб станет залогом доверия между нами, а молоко смоет все ваши опасения и боязни. Пусть мои дары станут доказательством благих намерений. Положив продукты на порог, я стала ждать и бесконечно вглядываться в стоящий передо мной мрак. Нет, там по любому есть домовой. Не бывает такой плотной темноты. И как в подтверждение моих мимолетных мыслей, хлеб и молоко зашевелились, так будто кто-то проверял их своей силой. И, вероятно, убедившись в безвредности, продукты потянули на себя. И вот моё подношение шаг за шагом исчезло в неизвестности, а из глубины комнаты послышались чавкающие звуки и довольные похрюкивания. — Проходи, чего застыла на пороге! Сквозняк только создаёшь! — прошелестал старческий голос и я поспешно вошла и прикрыла за собой дверь. Темнота, что укутывала раньше комнату, начала рассеиваться и я наконец смогла увидеть дедушку-домового. На деревянной скамье сидел маленький и до жути лохматый нелюдь. Узкие глаза хитро блестели на чумазом личике, волосы, достающие до самого пола, торчали во все стороны, а на руках были крепкие когти, с помощью которых он несомненно мог разорвать любого недоброжелателя. Одет домовой был в серую льняную сорочку и красные хлопковые шаровары, дополняли картинку плетенные лапти, которые скорее всего подарила ему прежняя хозяйка. Ведь это считается главным ритуалом по привязке домового к себе и я тоже сплела такие тапочки, сейчас и проверим не зря ли. — Здравствуйте, дедушка. — Драсте, драсте, болезная. Щас что вся молодёжь такая хиленькая? — По разному бывает. Кто на что учился, как любит говорить один мой знакомый. — Ишь ты, ещё и учатся они! В моё время о таком могли только мечтать! — А о чём мечтаете Вы сейчас? — А зачем это тебе? Вдруг ты шпийонка? — Что вы, дедушка, упаси Даждьбог! Просто может быть наши желания совпадают и я могла бы помочь Вам в их исполнении. — Ну до чего ж ты красноречива. Давно я таких вертких на язык ведьмочек не видел. Как зовут тебя говоришь? — Мария Грозная, дедушка. — Меня можешь Нафаней кликать. Не так уж я и стар, что б дедушкой величать! — Как скажете. Так не скучно ли Вам тут, не одиноко? — Нисколички. Вот сижу сторожу, пряжу делаю. Довольно увлекательно, хочу тебе сказать, — мда, домовой мне попался с перчинкой. Сам то давно понял зачем я пришла, но хочет, чтоб я его поумоляла. Но нет, этого делать нельзя. Домовой никогда не пойдёт служить к слабому по духу человеку. — Ну раз так, тогда прошу простить меня за беспокойство. На последок, я оставляю Вам эти лапти, сделанные специально для Вас, ведь мне они теперь не нужны, — тихо улыбнулась я и оставила подарок на полу, затем развернулась и направилась к выходу. Теперь если он всё-таки примет обувь, то я поняла правильно и домовой просто набивал себе цену повыше, а если нет, то что тут уж делать, останусь без защиты во время ритуала. — Ну до чего хитрая молодёжь пошла. Постой, болезная! А если размер не подходит? Сначала уж примерить нужно. И не дожидаясь моего ответа, Нафаня подозрительно шустро, как для маленького старичка, соскочил с лавки и сменил лапти. И теперь выжидающе смотрел на меня. Хорошо, что я вовремя сообразила и произнесла формулу привязки: — Приглашаю Вас, хранитель домашнего очага, названный Нафаней, на верную службу в горе и в радости, в здравии и болезни. Милости прошу последовать за мной в дом, который я бы смогла наречь своим. Прошу защищать меня и мою землю от всяких напастей и оберегать моё счастье. Прошу стать мне верным другом, названным отцом и мудрым советником. Взамен я обещаю уважать хранителя и исполнять все требования в меру своих возможностей. Да будет так, пока последний вздох не испустит моё земное тело, а душа не улетит на новый виток перерождения. Слава Матушке Магии! — Я принимаю твоё предложение и внимаю твоим просьбам, ведьма из рода Грозных, что сумела развергнуть границы времени и материи. Я стану тебе больше, чем слугой, Мария из ковена ведуний Сибирского края. Я помогу тебе сохранить прошлое, отыскать настоящее и сотворить будущее. Отныне и вовеки веков твой дом — мой дом. Слава Матушке Магии! С последним словом клятвы воздух вокруг заискрился, и на моей ладони вспыхнула печать, как впрочем случилось и у домового, что значит наш союз заключен и расторжению не подлежит. А я недооценила этого дедушку… Не зря говорят, что домовые полубоги-полубесы — видят тебя насквозь. Вот и Нафаня увидел всё моё прошлое и мне очень повезло, что он посчитал меня достойной его помощи, иначе вряд-ли бы я отсюда вышла живой. — Ну-с, я надеюсь веник ты приготовила? — Обижаете, дедушка. Для Вас всё только самое лучшее. Естественно я подготовилась. Перемещать домового духа нужно лишь с помощью специального оберега в виде метлы, на которую тот садиться и уже в таком положении покидает старое жилище, чтобы принять новый дом. По хорошему, мне бы ещё надо было сесть в ступу и перелететь всё расстояние до усадьбы, но, к сожалению, это всё осталось, в прямом смысле этого слова, в прошлой жизни. А в Англии ступу и метлу днём с огнём не сыщешь, разве что эти их местные спортивные, на которых можно все булки отсидеть. Поэтому обойдёмся телепортацией, как тут это називают — аппарируем. Акуратно подняв домового, уже сидящего на венике, на руки, я сосредоточилась на координатах. — Эх, молодёжь… Осторожнее, чай не мешок с картошкой переносишь!