Знак равенства

      Когда большая белая сова утром кинула ей на одеяло конверт и, ухнув, отлетела обратно к окну, сначала Гермиона спросонок не поняла, что произошло. Но потом её зрачки зацепились за печать, и сердце, на секунду споткнувшись, забилось быстрее, ударяясь о рёбра.       Буква «М» сломалась и раскрошилась под её пальцами, осыпавшись кусочками прямо на постель, но Гермиона не обратила на это внимания, торопливо вытаскивая письмо, исписанное каллиграфическим почерком Малфоя.       Пока глаза бежали по строчкам, мозг анализировал полученную информацию. Дочитав, Гермиона выдохнула и зажмурилась. Он смог. Он нашёл зацепку, и теперь у них в руках были не просто призрачные теории, а план действия. Вскочив с кровати, она вытащила из сумки пергамент и перо, чтобы быстро согласиться на его предложение выслать ей портключ и завтра отправиться в Грецию.       Она уже подходила к сове — кажется, ту звали Лира, — когда голос Джинни догнал её:       — Что ты делаешь? — подруга сонно тёрла глаза.       — Малфой нашёл его. Нужный храм, — ответила Гермиона, привязывая пергамент к лапке, услужливо подставленной ей птицей.       — Что? — Уизли резко села, откидывая одеяло в сторону, и поднялась на ноги.       — Мы отправляемся завтра. Это остров Эрмиони, — пальцы наконец справились с тонким ремешком. Сова тут же вылетела в окно, скрываясь вдали.       — Ладно, — Джинни выдохнула и покачала головой, зарываясь рукой в спутанные волосы. — Надо придумать, что мы скажем родителям и всем остальным. Почему вдруг решили улизнуть с семейных праздников.       — Мы? — Гермиона недоумённо нахмурилась.       — О нет, даже не начинай, — подруга вытянула вперёд руку и почти уткнулась указательным пальцем ей в нос. — В прошлый раз вас чуть не угробили. Это не обсуждается, я тебя одну никуда не отпущу.       В карих глазах горела такая решимость, что Грейнджер поняла: не имеет смысла протестовать.

***

      — Нет, Гарри, мы хотим устроить исключительно девичий уик-энд, — Джинни скрестила руки на груди. — Кроме того, Гермиона давно обещала показать мне маггловский Лондон.       — Я бы тоже мог тебе его показать, — пробурчал Поттер, однако весь его вид выражал смирение с решением его девушки.       — Вот и покажешь в следующий раз, — Уизли пожала плечами, наклоняясь и подхватывая сумку.       — Вы хоть вернётесь до начала семестра? — Гарри с тоской смотрел на то, как они подходят к двери.       Взгляды девушек пересеклись, словно ища поддержки или правильный ответ. Которого не было: они понятия не имели, сколько времени займёт поиск… чего-то.       — Посмотрим, — неопределённо ответила Гермиона, стараясь не смотреть в зелёные глаза лучшего друга, отражающие сейчас обиду и грусть. Она ненавидела врать ему.       — Не скучай, — Джинни подошла к нему и поцеловала в щёку.       Они направились вниз, собираясь как можно быстрее выйти из дома, поскольку время встречи с Малфоем уже приближалось.       — Хорошо вам провести время! — крикнул им в спину Рон.       — Спасибо, — Грейнджер чуть обернулась и улыбнулась ему, после чего Джинни схватила её за ладонь и, не сбавляя темпа, потянула за собой.       — Если сейчас появится мама, нам придётся ещё полчаса выслушивать наставления и пихать в сумки пирожки, — шепнула подруга, когда они наконец вышли из дома.       Они завернули за угол небольшого сарайчика и остановились, оглядываясь. Аппарировать в Лондон — это одно, а объяснять кому-то, откуда у них взялся портключ, — совсем другое.       Гермиона аккуратно достала из кармана свёрток и развернула его. На ткани лежал сверкающий галлеон, ничем не отличающийся от сотен других. Переглянувшись в последний раз, они снова посмотрели на монету.       — Давай на счёт три, — Грейнджер вытянула руку вперёд, чтобы Джинни было удобнее взяться за портключ. — Раз. Два. Три, — пальцы коснулись металла, и в этот момент знакомое тянущее чувство в районе живота резко подцепило её, закручивая в водоворот.       В этот раз не было резкого перепада температуры: воздух лишь стал чуть теплее и более влажным. Гермиона выдохнула, пытаясь не обращать внимания на неприятное чувство в желудке, что появлялось каждый раз после таких перемещений, и подняла взгляд, чтобы тут же наткнуться на пару серых глаз, смотрящих на неё с прищуром.       — Привет, — пробормотала Гермиона, пытаясь понять, что в ней преобладает: злость за его поведение или волнение от новой встречи.       Он кивнул, отводя взгляд, и тогда она решила, что злости всё-таки больше. Фыркнув, Грейнджер повернула голову, чтобы увидеть стоящих неподалёку Паркинсон и Забини.       — Дайте угадаю, вы тоже пришли, чтобы не дать каким-то тварям нас сожрать? — удивления не было, особенно после решения Джинни отправиться вместе с ней. Логично, что друзья Малфоя тоже не захотят оставлять его одного.       — А зачем ещё мне уезжать из Сицилии? Там всё же потеплее, — Блейз поёжился, плотнее запахивая пальто.       — Вы уже узнали, где находится храм? — спросила Джинни.       Они стояли на большом пустыре, возвышающимся над самим городом, который лежал перед ними как на ладони.       — Он в той стороне, — Драко махнул в направлении юго-запада. — В отдалении от домов.       — Тогда давайте его осмотрим, — Гермиона пошла вперёд, намеренно не глядя на Драко.       Он хмыкнул, подстраиваясь под её шаг, и теперь они шли плечом к плечу. В молчании, которое физически давило на затылок, не давая мыслям собраться в кучу.       — Ты читала газеты? — его голос разрезал тишину.       — Да, — в груди защемило, когда в мыслях пронеслись имена всех пострадавших. — Это ужасно.       — У тебя больше не случалось перебоев в магии? — спросил Малфой. Она повернула голову, всматриваясь в его лицо: осунувшееся, с написанным на нём переживанием.       — Нет. А у тебя… — Гермиона не успела договорить, потому что он покачал головой.       — Пэнси сказала, что вчера утром не смогла уложить волосы, потому что палочка вместо нужного заклинания начала выстреливать водой. Блейз смеётся, но у него тоже недавно не получилась элементарная Алохомора.       Проблема раздувалась, как большой воздушный шар, только намного тяжелее. И когда он лопнет, их всех окатит тем, что скрывалось внутри, и страх неизвестности точил их внутренности. Она обернулась, чтобы посмотреть на Джинни, идущую рядом с Пэнси и Блейзом, который что-то им с увлечением рассказывал, взмахивая руками и широко улыбаясь.       Вот только за этой улыбкой Гермиона считала тревогу, которая поселилась в ней и в каждом из них, не давая спокойно выдохнуть. Да, если даже у Забини не получается сделать вид, что всё в порядке — это явный сигнал о том, насколько плохи дела.       — Я не хотел, чтобы они здесь были, — Малфой озвучил её мысли, и она снова повернулась к нему. — Но заставить их остаться не смог.       — Как и я, — Грейнджер закусила губу, глубоко вдыхая, пытаясь успокоиться.       — Надеюсь, шанс того, что в этот раз нам тоже придётся отбиваться от каких-то тварей, минимален, — Драко усмехнулся.       — Но всё же не равен нулю, — резонно заметила она, сжимая палочку, лежащую в кармане.       Они уже приблизились к городу, однако к самим домам не подходили; в отдалении Гермиона рассмотрела очертания храма. Сердце забилось быстрее — неужели всё было настолько просто?       Вопросы в голове бились о стенки черепной коробки, заставляя её всё больше сомневаться в том, что они правильно разгадали пророчество. Но, взглянув на Драко, она не решилась озвучить свои сомнения.       Гермиона всегда жила по принципу: если хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Но сейчас было необходимо довериться ему. Поверить в то, что Малфой нашёл нужный ответ, ведь у неё самой это не получилось.       — Каково знать, что в твою честь назван целый остров? — спросил он, вырывая её из размышлений.       Почему Драко был настолько противоречивым? Раздражение внутри потопила тревога, но всё равно оно прорывалось сквозь неё наружу, несмотря на попытки забыть о нём. Малфой неделю полностью игнорировал её существование, а сейчас вёл себя как ни в чём ни бывало. Словно того поцелуя не существовало: хотелось ущипнуть себя и убедиться, что тот ей не привиделся. И ущипнуть Малфоя и побольнее, чтобы он наконец очнулся и выглянул из-за своих стен.       Но Гермиона была взрослым человеком — по крайней мере, ей хотелось так думать. Всплеск эндорфинов, располагающая атмосфера. Просто случайность. Ошибка. Не стоило из этого делать трагедию. Но пекущее чувство в груди перечёркивало здравый смысл, заставляя её злиться.       — Никак, — отрезала она, ловя на себе прищур серых глаз.       — Злишься, — интонация не была вопросительной, хотя вопрос подразумевался. Наверное. Всё настолько запутано, что ей хотелось просто спрятаться под одеяло и выбраться в тот момент, когда этот клубок распутается.       — Разве есть на что? — риторически спросила Гермиона, лепя на лицо улыбку.       Драко хмыкнул, отворачиваясь, и ей ещё больше захотелось его ударить. Вывести на эмоции, вытрясти ответ или просто сказать, что он придурок.       Они подошли вплотную к храму: белые мраморные колонны, ступеньки и огромная дверь. Кое-где камень откололся, но то, что здание осталось в таком прекрасном состоянии спустя тысячелетия, поражало. Храм был настолько внушительным, что по сравнению с ним Гермиона почувствовала себя совсем маленькой и незначимой. На это, видимо, и был расчёт: человек рядом с такой махиной, посвящённой богам, должен был наполняться трепетом и благоговением. Наверное, ранее колонны были декорированы чем-то, на это указывали выемки и трещины.       Она прикрыла веки, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, и почувствовала знакомые вибрации магии. Распахнув глаза, Гермиона повернулась к Малфою, сосредоточенно осматривающему храм.       — Это похоже…       — На то, что было в Атлантиде, — закончил он за неё.       Вот почему здание не разрушилось за столько веков — его поддерживала магия, вплетённая в него, видимо, ещё при строительстве.       — Это он? — Джинни встала по левую сторону от неё, с подозрением прищуриваясь.       — А ты видишь ещё какие-то храмы? — Паркинсон закатила глаза и, не останавливаясь, прошла вперёд, поднимаясь на несколько ступеней. — Ну, вы идёте?       — Эй, нельзя же просто…       Но Пэнси не слушала, продолжая подниматься. Раздражённо выдохнув, Гермиона направилась за ней.       — Нужен был план, чтобы просто войти? — насмешливо спросил Блейз, равняясь с ней.       — Всегда нужна чёткая последовательность действий, — процедила она сквозь зубы.       — Грейнджер, остынь. Иногда нужно импровизировать, — Забини подмигнул ей и ускорился, перепрыгивая через несколько ступенек и догоняя Паркинсон.       Наверное, Гермиона была единственным разумным человеком среди всей этой компании. И, возможно, ещё Малфой. Если бы в пророчестве говорилось про Забини, она бы уже сошла с ума от его несерьёзности и постоянного мельтешения.       Преодолев последнюю ступень, Гермиона остановилась, осматривая открывшуюся перед ней картину. Это выглядело грандиозно, несмотря на то, что в Атлантиде она уже видела похожую архитектуру. Но в этом месте не чувствовалось такого напряжения и веяло историей, пронизывающей каждый камень.       — Афродита ведь богиня любви? — спросила Джинни, останавливаясь рядом с ней.       — И красоты, — кивнула Грейнджер.       — С этим я бы поспорил, — Малфой появился из-за их спин практически бесшумно. — Она просто подкупила парня, пообещав самую красивую девушку.       — Что? — Уизли недоуменно нахмурилась.       — Есть миф о яблоке раздора, — Гермиона пожала плечами. — Богиню раздора не пригласили на пир, и она, чтобы отомстить, подкинула яблоко, на котором было написано «Превосходящей всех красотою». Из-за яблока начали спорить Гера, Афина и Афродита, потому что каждая из них считала, что именно она самая прекрасная. Решено было, что их должен рассудить Парис — сын троянского царя. Гера пообещала ему силу и власть, Афина — мудрость и победы в битвах, а Афродита — любовь самой прекрасной женщины. И он…       — Выбрал девушку, — Драко хмыкнул. — Самое глупое решение.       — Самое не слизеринское, — огрызнулась Гермиона.       — Я же и говорю — глупое, — он пошёл вперёд и оглянулся. — Ну, вы так и будете тут стоять и рассказывать друг другу сказки?       Наверное, ей стоило захватить флакон успокаивающего зелья. Или начать заниматься медитациями, иначе она скоро взорвётся от злости. Они с Джинни последовали за Малфоем, который вместе с остальными уже ждал их у входа.       Внутри было не так много людей: несколько смотрителей и туристов. В противоположном конце храма находилась огромная фигура Афродиты, сидящая на пьедестале. Алтарь был неровной формы; приглядевшись, Гермиона поняла, что это волны. «Из пены рождённая» — что ж, весьма символично. Из волн выглядывал дельфин. Ещё она успела рассмотреть на пьедестале розы и маки, обвивающие ноги богини. Вокруг талии скульптуры был обёрнут пояс, а в правой руке Афродита держала чашу.       В остальном же пространство пустовало, лишь на стенах были вырезаны барельефы, изображающие сцены из мифов, относящихся к богине. Некоторые из них Гермиона узнала, едва взглянув на изображение. Мужчина с молотом — её муж Гефест. А чуть дальше был изображён другой мужчина, погибающий от клыков кабана; насколько Грейнджер помнила, это возлюбленный богини Адонис. Да, наверное, глупо было ждать от богини любви, что та дарила её только одному мужчине.       Они подошли вплотную к скульптуре и замерли.       — И что дальше? — Пэнси приподняла бровь и оглянулась на остальных.       — Нужно внимательнее осмотреться. Но пока здесь находятся люди, этого сделать нельзя. Зато мы теперь точно знаем, что это то самое место, — Гермиона прикусила губу, чувствуя поднимающееся изнутри нетерпение.       — Вернёмся сюда ночью, — кивнул Малфой. — И да, я был прав: посмотрите на неё — явно не эталон красоты.

***

      Поскольку до наступления темноты было ещё несколько часов, они решили сходить в город и засесть в каком-нибудь кафе, чтобы перекусить и набраться сил.       Они зашли в симпатичное заведение, находящееся возле самой воды. Это оказалось кафе в ретро-стиле, а из большого проигрывателя тихо играла музыка шестидесятых и семидесятых. Заняв дальний столик и сделав заказ, они переглянулись в молчании.       Это было странно и напряжённо; они привыкли перекидываться ничего не значащими фразами во время их собраний, но сейчас над ними нависала неизвестность. Дышала в спину сосущей пустотой, цеплялась за плечи и не давала забыть о себе ни на мгновение.       Прежде чем повернуться к окну и вглядеться в морскую гладь, Гермиона заметила, как Малфой сцепил ладони и нажимал пальцами друг на друга, отчего те издавали тихие щелчки. Пэнси рядом с ним барабанила длинными ногтями по столу, а Блейз складывал из салфетки что-то непонятное: по-видимому, это должен был быть журавлик. Джинни же просто замерла, глядя в одну точку перед собой.       Грейнджер вцепилась зрачками в волны, стараясь размеренно дышать. Вода всегда успокаивала её — в будущем она рассматривала вариант переехать куда-то, где будет море или океан. Вот только теперь будущее превратилось в огромный изогнутый вопросительный знак, внутри которого пустота. Абсолютное ничего.       Звон посуды вырвал её из мыслей, и Гермиона вздрогнула, оборачиваясь. Несмотря на аппетитно выглядящую еду, чувства голода не было. И они впятером просто смотрели на блюда, продолжая молчать, пока тишину не разбил громкий выдох Забини:       — Ладно, надеюсь, мы не отравимся, — он придвинул к себе тарелку.       — А почему мы должны? — фыркнула Грейнджер, следуя его примеру.       — Предпочитаю личного повара, — хмыкнул Блейз, но, увидев её прищуренные глаза, поднял руки в извиняющем жесте. — Поверь, если бы ты попробовала стряпню Паоло, ты бы меня поняла.       — Как же ты в Хогвартсе столько лет провёл, — язвительно кинула ему Джинни, накалывая вилкой салат.       — С трудом, — намеренно громко вздохнул Забини, но улыбка, появившаяся на его лице, свела усилия на нет.       Это та причина, по которой Гермиона испытывала к нему невольную симпатию: одной шуткой он мог разрядить обстановку. Словно крючком поддевал что-то внутри и доставал наружу, позволяя спокойно выдохнуть и расслабиться. Наверное, если бы она сравнивала его с морем, Блейз бы был штилем.       Взгляд сам собой скользнул по четко вычерченному лицу; Драко не улыбался, сосредоточенно смотря на еду. Малфой был бы внезапным штормом, решила Грейнджер. Когда всё обманчиво тихо, ты спокоен, а потом тебя со спины накрывает волной и сбивает с ног. И ты тонешь-тонешь, чтобы вынырнуть, сделать вдох, а потом снова погрузиться под толщу воды. И когда сил уже совсем нет, всё успокаивается. Чтобы потом вновь внушить обманчивое спокойствие и накрыть волной.       Вопреки сомнениям Забини, еда была вкусной, но вот удовольствия не приносила.       — Давайте договоримся, — Блейз отложил вилку и по очереди обвёл всех взглядом. — Если мы здесь быстро справимся, рванём все ко мне. Попробуете настоящую итальянскую пасту.       — Если? — Пэнси приподняла бровь и усмехнулась. — Собираюсь уже завтра плавать в твоём бассейне.       Но её усмешка дрогнула, словно в кадре случились помехи. И это остро ощущалось, как будто нажимаешь на кнопку на пульте, пытаясь переключить канал, но у тебя не выходит.       — Вы задумывались, что случится, если у нас не получится?       Вопрос повис в воздухе, стирая напускное веселье на лицах. Гермиона повернулась к Джинни, которая, кажется, тут же пожалела о вырвавшихся из неё словах и теперь, виновато нахмурившись, смотрела куда угодно, но только не на них.       — Уизли, — выдохнул Малфой, проводя рукой по лицу. — Я думал, у гриффиндорцев в крови безрассудство и слепая вера в собственную победу.       Наверное, когда-то так и было. Гермиона никогда не рассматривала вариант, при котором они могли бы не решить какую-то проблему или разгадать загадку. Пока не сталкиваешься с реальными потерями, тебе кажется, что ты всемогущий. Поцелованный удачей в лоб. Но теперь, осознавая, какой ценой может достаться победа, нельзя было отмахнуться от плохих мыслей, как от надоедливого пикси. Они набрасывались огромной стаей, кусали, тянули за волосы и громко кричали.       — Кажется, мы поменялись местами, — Блейз невесело улыбнулся; рядом с ним лежала уже небольшая гора салфеток, которой так и не суждено было стать журавликами.       — Я не хочу потерять то, что у меня есть, — Джинни наконец подняла глаза — те подозрительно ярко блестели.       Слёзы, которые копились внутри Гермионы горькой солью, подступили к горлу, грозясь вырваться наружу в самый неподходящий момент. Скулы Малфоя стали ещё более чётко выраженными оттого, насколько сильно тот сжал челюсть.       Им всем было страшно, и этот страх жил с ними уже несколько месяцев, давя на плечи и припечатывая к земле. В такие моменты она старалась сосредоточиться на окружающей обстановке, выдёргивая себя в реальность: мягкость сиденья под ней, твёрдость столешницы, в которую впивались пальцы. Неяркий свет в помещении, звон посуды вдалеке и тихая музыка, льющаяся из проигрывателя.       Это — реальность. Не картины со смертью, кровью и тьмой. Сейчас она здесь, рядом с друзьями. И пока это и есть самое важное — возможность сохранить привычную жизнь, за которую они борются.       Идея, стрельнувшая ей в голову, была безрассудной, но Гермиона схватилась за неё, как за спасательный круг. Не думая, полагаясь только на интуицию, она поднялась из-за стола, словив на себе четыре пары недоумевающих глаз.       Проигрыватель стоял у дальней стены, и она подошла к нему, нащупывая в кармане монеты. Пробежавшись взглядом по списку песен и споткнувшись на одной, Гермиона чуть заметно улыбнулась. В детстве папа постоянно включал её, а в особенно хорошие вечера подхватывал маму и кружил по гостиной, пока та смеялась. А маленькая Гермиона сидела на диване и счастливо улыбалась, чтобы потом вскочить и тоже начать нелепо размахивать руками.       Наверное, это было именно тем, что необходимо. Она подцепила монету и вставила в проигрыватель, выбирая нужную песню. После тихого щелчка раздались первые ноты.

Marvin Gaye feat. Tammi Terrell — Ain't No Mountain High Enough

      Она надеялась, что не словит сейчас презрительные взгляды, когда подходила к столу. Гермиона протянула руку Джинни и кивнула. Подруга чуть удивлённо схватилась за протянутую ладонь, чтобы тут же оказаться вытянутой из своего места.       — Это маггловская песня, — Грейнджер начала чуть покачиваться. — Сейчас её редко слушают, но…       Она вытянула руку, заставляя Джинни покружиться вокруг себя. Та почти споткнулась от неожиданности, но засмеялась.       Выпустив ладонь подруги из руки, Гермиона начала активнее покачиваться, двигаясь то вперёд, то назад, делая выпады бедром. Наверняка это выглядело смешно, но сейчас до этого не было никакого дела. Она обернулась к слизеринцам, сидевшим с вытянутыми лицами.       — Это, конечно, не ваши классические танцы с нанятыми учителями, но довольно весело, — она усмехнулась и прищурилась. — Если вы не боитесь облажаться, конечно.       — Третий муж мамы обожал маггловскую музыку, — Блейз сверкнул глазами, а потом подцепил локоть Пэнси, вынуждая её встать вместе с собой.       Гермиона рассмеялась, увидев, как Забини показывает Паркинсон правильную позицию, а потом начинает активно мотать головой, выставляя ладони вперёд.       — Грейнджер, ты же не думаешь… — начал говорить Малфой, когда она повернулась к нему.       — Ничего не говори, — она покачала головой и протянула ему руку. — Просто иди сюда.       Гермиона видела, как сомнение отражается на его лице, но потом их взгляды столкнулись, и у неё защемило в груди.       Его глаза были похожи на иней, покрывший тонкой плёнкой оголённые ветви деревьев. Слишком холодно. Слишком хлёстко. Просто слишком. Но почему тогда ей так хотелось коснуться его? Растопить этот иней тёплым дыханием, отогревая.       Словно почувствовав её желание, Драко с тихим выдохом взялся за её ладонь и поднялся. Она потянула его к остальным, даже не пытаясь спрятать улыбку.       Это было похоже на мешанину: каждый двигался так, как умел. Просто чувствовал музыку, кружился, сталкивался друг с другом и смеялся. Даже на лице Пэнси играла улыбка.       Гермиона качнула бедром в одну сторону, потом в другую и прикрыла веки. Эти несколько минут были их паузой, перерывом. Украденными мгновениями спокойствия.       Почувствовав что-то твёрдое спиной, она повернула голову и увидела лицо Драко, который смотрел на неё со смесью непонятных эмоций. Чего там точно не было — так это обжигающего безразличия, которого она так боялась, хотя и не призналась бы в этом.       There ain't no mountain high enough       Ain't no valley low enough       — Ты знаешь, что ты всегда беззвучно подпеваешь? — он чуть заметно улыбнулся.       — Если бы ты знал слова, тоже подпевал бы, — парировала Гермиона, задирая подбородок.       Ain't no river wide enough       To keep me from getting to you babe       — Я бы проконсультировался с третьим отчимом Блейза, но… — Драко пожал плечами.       И она рассмеялась над этой нелепой шуткой, поворачиваясь к нему всем телом. Ему было неловко, и Гермиона подняла руки, делая ими совершенно дурацкий выпад.       — Повторяй, — кинула она, продолжая совершать широкие движения, одновременно чуть сгибая колени и приседая.       Малфой повернул голову, и Грейнджер проследила за его взглядом. Блейз прекрасно устроился между Джинни и Пэнси, поочередно кружа их.       I told you       You could always count on me darlin'       — Предпочитаю парные танцы, — его усмешка стала шире, когда он резко притянул её к себе за талию, а её руки упёрлись ему в плечи.       А потом начал двигать бёдрами, и она была готова поклясться, что ещё никогда в жизни её не разрывало настолько сильное желание одновременно рассмеяться и прижаться губами к его лицу.       Наверное, Малфой умел всё: как иначе объяснить эти движения, вписывающиеся в музыку? Будто бы он каждое утро начинал с музыки шестидесятых.       — Не замирай, Грейнджер, — шепнул он, прежде чем раскрутить её.       From that day on I made a vow       I'll be there when you want me       Some way, somehow       Когда он потянул её обратно, она наступила ему на ногу и тут же вспыхнула. Но Драко это проигнорировал, продолжая улыбаться. Он становился мягче в эти моменты, когда переставал носить маску холодности; словно кто-то стирал резкие линии на его лице, придавая ему более живой вид.       Они продолжали покачиваться под музыку, а в её сердце, трепыхаясь, расцветало что-то, название чему давать не хотелось. Поэтому она зажмурилась, когда Малфой в очередной раз её раскрутил. Ей не было страшно — Гермиона знала, что он точно её поймает.       If you ever need a helping hand       I'll be there on the double       As fast as I can

***

      Ночью храм выглядел уже не так безопасно — тени окрасили белый мрамор в нечто серое.       Они находились чуть поодаль, скрытые деревьями, и пытались решить, что им делать.       — Там несколько смотрителей, — тихо сказала Джинни, и Гермиона почувствовала, как подруга ещё крепче прижималась своим плечом к её боку.       — Оглушим, — фыркнула Пэнси, как будто не считала их проблемой.       — Что? Нет! — Гермиона возмущённо посмотрела на Паркинсон, но та даже не удостоила её взглядом.       — Грейнджер, я понимаю твою вселенскую любовь к пацифизму, но даже если ты прихватила пару усыпляющих зелий, как ты собралась заставить их выпить? — Малфой приподнял бровь.       Она вспыхнула, крепче сжав сумку. Там и правда были зелья — прошлая поездка показала, что они могли пригодиться любой момент. Но с логикой его слов спорить не приходилось — оглушение действительно было самым простым способом решения проблемы.       — И кто же пойдёт? — Блейз осмотрел всех.       — Я, — Пэнси выступила вперёд и закатила глаза, когда увидела недоумённые взгляды. — Один из охранников — парень лет двадцати. Скажу, что заблудилась. Или что ещё днём увидела его и поняла, что не прощу себя, если не познакомлюсь. В общем, дайте мне десять минут.       И прежде, чем Гермиона попыталась возразить, Паркинсон выскользнула из их импровизированного убежища и лёгкой походкой направилась к храму.       — Не волнуйся, Грейнджер, — Малфой усмехнулся, прислоняясь спиной к дереву. — Пэнси знает, что делает. Мало кто может устоять перед её обаянием.       Ей бы хотелось сказать, что в Паркинсон обаяния столько же, сколько в соплохвостах, но она прикусила язык, почувствовав неприятный укол в области солнечного сплетения.       Гермиона помнила, что на четвёртом-пятом курсе Драко и Пэнси всегда ходили вместе. Сейчас за ними нельзя было заметить признаков каких-то отношений, кроме дружбы. Да она и не пыталась их рассмотреть, но в этот момент его слова подцепили что-то внутри, вызывая злость.       — Ай, — Джинни отдёрнула руку, которую Грейнджер невольно сжала. Видимо, слишком сильно.       — Извини, я просто волнуюсь, — виновато пробормотала она, поворачиваясь горящим лицом к храму.       Пэнси нельзя было рассмотреть — видимо, она уже зашла внутрь здания и претворяла свой план в жизнь. Вечер был прохладный, и Гермиона поёжилась, плотнее запахивая пальто. Кто-то, опередив её мысли, наложил согревающие чары, и она обернулась, чтобы поблагодарить.       — Обращайся, — Блейз подмигнул, пряча палочку в карман.       И ей захотелось себя придушить — у неё не возникло сомнений, что это был Малфой. Который сейчас просто стоял, разглядывая её с лёгким прищуром.       Наверное, Гермиона отдала бы все имеющиеся книги, лишь бы заглянуть на пару минут ему в голову. Побывать в его мыслях, достать их щипцами и внимательно рассмотреть. Найти ответы на миллионы вопросов и узнать, какой же Драко Малфой настоящий: тот, который окидывал её ледяным взглядом и проходил мимо, или тот, кто кружил её в танце, учил летать на метле и целовал.       Словно прочитав её мысли, Малфой прикусил губу, не отводя от неё глаз. Помилуй, Мерлин. Она не отвернулась, зная, что тем самым проиграет в этом сражении. Поэтому лишь фыркнула и — потом она будет клясться, что это получилось непроизвольно — провела языком по верхней губе. Ничего особенного, просто привычка из-за потрескавшихся губ.       Но Драко после этого перестал ухмыляться, впиваясь в неё глазами. И возможно, было слишком темно, чтобы это с уверенностью утверждать, однако Гермиона могла поставить на это пару галлеонов — его зрачки стали шире, поглощая серую радужку.       Она не успела насладиться своей маленькой победой, поскольку Джинни дёрнула её за рукав и махнула рукой в сторону храма.       — Смотри.       На ступеньках стояла Пэнси, скрестив руки на груди.       — Восемь минут, — хмыкнул Блейз. — Она хватку не теряет.

***

      Уже полчаса они осматривали храм, пока три охранника лежали в углу, укрытые трансфигурированным пледом с наложенными на него согревающими заклинаниями.       Они крутились возле статуи Афродиты, рассматривали вырезанные на стенах барельефы, но пока не могли понять, что же нужно делать. Ими было решено ограничиться Люмосами, которые хоть и не полностью освещали пространство, зато не привлекли бы внимания возможных случайных прохожих.       Кинжал, добытый в Атлантиде, тоже лежал в её сумке, но Гермиона сомневалась, что он им здесь понадобится. Как будто энергия этого места шептала, что здесь им не придётся сражаться за свою жизнь. Не в храме, принадлежащем богине любви.       Она вздохнула, продолжая осматривать статую в поисках подсказок. Ответ точно был здесь.       — Гермиона, — позвала Джинни с противоположного конца пьедестала. — Иди сюда.       Она торопливо направилась к подруге, попутно замечая, что Блейз уже забрался почти на самый верх статуи. Кажется, он вознамерился осмотреть каждую трещинку.       — Смотри, — Джинни ткнула пальцем в мрамор.       Поначалу Гермиона ничего не заметила, но, приглядевшись, увидела чуть заметный отпечаток руки; будто кто-то погрузил ладонь в массу, и она застыла, сохраняя линии.       — Ты думаешь, это подсказка? — сердце забилось чаще в волнении и предвкушении.       — Надо поискать второй, — Малфой выскользнул из-за угла, не отрывая взгляда от этого отпечатка.       — Этот, судя по размеру, женский, — Гермиона впилась ногтями в ладонь.       Освещая Люмосом поверхность, они двинулись в разные стороны. Она вглядывалась в мрамор, медленно ступая дальше, боясь что-то пропустить. И поэтому, услышав громкий выдох Драко, Гермиона быстро подняла голову.       Он стоял, всматриваясь в ещё один отпечаток, уже крупнее.       — Их только два? — её голос дрогнул.       — Думаю, это для нас, Грейнджер, — он нервно усмехнулся, а потом поднял голову и повысил голос: — Блейз, хватит щупать грудь Афродиты, спускайся.       — Завидуешь, так и скажи, — хохотнул Забини, но уже через пару мгновений стоял рядом с ними.       — Вы нашли? — Пэнси оторвалась от разглядывания стен и подошла к ним.       — Мы думаем, что должны одновременно коснуться этих отпечатков, — Гермиона махнула головой в сторону углубления, которое всё ещё освещалось палочкой Малфоя.       — А что дальше? — Джинни с недоверием посмотрела на них.       — Вы отойдёте подальше, приготовите свои палочки, и мы все будем надеяться, что в этот раз не вылезет никакая хрень, — Малфой выглядел напряжённым. Казалось, стоит протянуть руку — и можно будет почувствовать электрические разряды.       Они переглянулись, и ей ужасно захотелось остаться рядом. Не отходить на несколько метров, а зацепиться за его руку, чтобы встретить предстоящее плечом к плечу.       Но Гермиона лишь кивнула и попыталась проглотить стоящий в горле ком нервов.       — Не вмешивайтесь, если не будете уверены, что нужны, — она посмотрела на Джинни, которая беспокойно жевала губу, крепко обхватывая палочку.       Подруга кивнула и вместе с Пэнси и Блейзом отошла на несколько шагов назад.       — Грейнджер, — тихо позвал её Малфой.       — Да? — обернулась она к нему, подавляя позыв подойти ближе.       — Что ты ещё не успела сделать?       Поцеловать тебя ещё раз.       — Попробовать настоящую итальянскую пасту, — ляпнула Гермиона первую попавшуюся ерунду, чтобы скрыть настоящее желание.       Драко усмехнулся уголком губ и кивнул.       — Тогда это будет следующим, что мы сделаем, когда выберемся отсюда.       Пальцы кололо жаждой схватиться за его руку, но она только вернула ему ответную улыбку, сжала палочку крепче и направилась к нужному месту. С этого ракурса было видно только светлую макушку Малфоя.       — На счёт три, — его голос буквально сочился нервозностью, отдаваясь вибрациями по коже. — Раз. Два. Три.       И когда она прислонила свою ладонь к мрамору, который по идее должен был быть холодным, её руку обожгло, а вокруг вспыхнул яркий свет, заставляя зажмуриться и ещё крепче вцепиться в палочку.       Шума не было — ни криков ребят, ни голоса Драко. Абсолютное ничего. Гермиона приоткрыла веки, пытаясь привыкнуть к свету. И обнаружила, что вокруг не осталось ничего, кроме статуи — все пространство было залито этим белоснежным сверкающим огнём.       — Грейнджер! — Малфой выскочил вперёд и подошёл к ней. — Всё в порядке?       — Да, — растерянно ответила она, оглядываясь. — Но я не понимаю, что происходит.       — По крайней мере, не вылезли никакие твари, — хмыкнул он.       — Пока, — заметила Гермиона, не опуская палочки. — Мы всё ещё в храме? Или это что-то вроде параллельной реальности?       — Без понятия.       И вдруг тишину нарушил чужой голос. Казалось, он раздавался в её голове.       — Чтобы получить желаемое, вам нужно отдать что-то взамен.       Фигура выплыла из ниоткуда: полупрозрачная, похожая на призраков в Хогвартсе, только вот её энергия была куда сильнее. Это чувствовалось как прикосновение жаркого солнца к обнажённой коже.       — Эм, здравствуйте, — ей казалось, что она несёт чушь. — А можно узнать, что нужно отдавать? И кто вы?       В голове пронеслась мысль, что это могла быть сама Афродита, но Гермиона откинула её, как нелогичную.       — Я была одной из жриц этого храма, — девушка выглядела невозмутимо. — Мне выпала великая честь стать хранительницей бесценного артефакта. Чтобы получить его, вам нужно отдать ваше самое тщательно скрываемое чувство. То, в котором вы боитесь признаться даже сами себе.       — И как это сделать? — Драко сжал локоть Гермионы, словно удерживая от того, чтобы она не кинулась вперёд.       — Подойти ко мне и открыть свой разум.       Они переглянулись. Это звучало не так ужасно, как спасаться от ядовитых клыков.       — Я первая, — Гермиона выдохнула, выходя вперёд.       Приблизившись к полупрозрачной фигуре, она почувствовала ещё больший жар, опаляющий её кожу: так, словно вышла на пляж, не намазавшись солнцезащитным кремом. По спине стекали капли пота, заставляя одежду прилипать. Но Гермиона подошла вплотную к девушке.       — Открой разум и сердце, огненная дочь Елены, — из-за того, что девушка парила над землёй, она возвышалась над Грейнджер минимум на голову.       Она кивнула, и жрица опустила свои ладони на её плечи. Захотелось немедленно отпрянуть — это ощущалось как прикосновение к накалённому утюгу. Но, сцепив зубы, Гермиона попыталась расслабиться и отпустить свои мысли.       Чувствовалось присутствие кого-то чужого в голове, а её воспоминания мелькали кадрами, пока, наконец, не замедлились. Будто чья-то ладонь подцепляла самое неприглядное, что было в её жизни, и вырывала наружу.       Это было похоже на погружение в воду. Слишком глубоко и болезненно. Внезапно она почувствовала себя такой маленькой и ненужной. Недостаточно. Она всегда делала недостаточно. Даже сейчас этот храм обнаружил Малфой. Теорию про Атлантиду выдвинула Паркинсон.       Она ничего не могла сама. Всегда скрывалась за спинами Гарри и Рона, которые защищали её. Даже отличная учёба была попыткой доказать, что она чего-то стоит. И всегда, абсолютно всегда было недостаточно.       Перед глазами мелькали картины того, как она, опустив руки, смотрела на идущего вперёд Гарри, сражающегося с очередным препятствием. Как бежала за Роном, пытаясь его остановить. И всё всегда бесполезно.       Что-то надорвалось внутри, когда вперёд выбилась картина, где маленькая Гермиона первый раз переступила порог Хогвартса. Полная надежд и волнений. А потом услышала чужие разговоры; конечно, она тщательно готовилась к своему первому дню, прочитала все книги. Но этого всё равно не хватило: слишком много непонятных слов. Слишком много всего того, что делало из неё белую ворону. Ночи, проведённые в обнимку с книгами, — лишь попытки догнать сверстников. Доказать, что она одна из них, не лишняя.       Воспоминание размылось, как круги на воде, и с её плеч исчезли чужие руки. Грейнджер выдохнула и отступила назад, чувствуя, как жжёт глаза от непролитых слёз. Это ощущалось так, как будто в её грудь вставили кочергу, хорошенько её прокрутив, выворачивая наружу.       Гермиона обернулась и вцепилась взглядом в шокированного Малфоя. Он смотрел на неё со смесью сожаления и, кажется, вины. Неужели он видел и чувствовал всё то же, что и она? Грейнджер закрыла глаза и отвернулась. Ей не хотелось, чтобы кто-то когда-нибудь это увидел и узнал. Понял, насколько она была уязвимой.       Тихие шаги заставили её распахнуть веки и посмотреть на его удаляющуюся спину. Она шумно выдохнула, понимая, что сейчас будет видеть и чувствовать то же, что и он.       — Драко, — позвала его Гермиона, но он лишь качнул головой и продолжил идти вперёд. Не колеблясь и не сомневаясь.       Малфой занял её место, и ей даже с нескольких метров было видно, насколько сильно тот сжимает челюсть. И когда руки жрицы опустились на его плечи, ей захотелось подбежать и обнять его. Сказать ему, что он не один.       Потому что она знала, что сейчас перелистываются самые ужасные страницы его жизни.       Ногти впились в ладонь, а закушенная губа начала кровоточить. Малфой смотрел в пол и кривился. Она отсчитывала секунды, надеясь, что это скоро закончится.       А потом её начало накрывать чужими эмоциями. Это чувствовалось как обволакивающее одеяло, которое в любой момент готово сжаться удавкой на шее. Сначала почти незаметно, но потом всё глубже и глубже.       Страх и желание бежать. Скрыться от всего, спрятаться, не выходить наружу. Оставаться в тени и не высовываться.       Это была уже не она. Гермиона чувствовала то же, что и Драко. И когда в голове появилась размытая картинка, ей захотелось стереть её.       Потому что она видела всё его глазами. Как он подсматривает в дверную щель за тем, как Люциус поднимает руку и наотмашь бьёт Нарциссу. Ему хотелось выскочить вперёд, остановить его, но мать поворачивает голову, замечая его, и качает головой. Одними губами произносит слово «беги».       И Драко бежит. В свою комнату, постель, под одеяло. Накрывает себя с головой и чувствует, как его трясёт от страха. Разрывает от желания выйти дать отпор и остаться в своей мнимой безопасности навсегда.       Картинка размылась, прежде чем исчезнуть окончательно, и Гермиона повернулась к побледневшему Драко. Ей хотелось заплакать от ужаса. Внутри неё смешались её собственные переживания и его. Как будто те соединились в одно целое, сплелись. Слишком личное, чтобы кому-то об этом рассказывать. Слишком глубоко зарытое, чтобы это вытаскивать наружу.       Малфой отступил от жрицы, не глядя на неё. Только в пол перед собой, и она не была уверена, стоило ли ей подойти к нему или просто промолчать? Стоило ли вообще когда-нибудь об этом вспоминать?       — Это ваше, — в руках жрицы материализовалась золотистая чаша.       Гермиона подошла, забирая её, поскольку Драко даже не шелохнулся.       — Во всём должен быть баланс, — произнесла жрица, медленно уплывая назад. — И в любви, и в ненависти. В жизни есть чёрное и белое, и каждый сам выбирает, куда ему двигаться. В любом человеке тоже есть светлое и тёмное, но каждому предназначен тот, кто примет это в вас.       И когда фигура слилась с мрамором, вновь вспыхнул свет. Гермиона зажмурилась и вместо ватной тишины услышала торопливые шаги и голоса ребят.       — Твою мать! — Блейз подбежал первым, сжимая предплечья Малфоя.       — Мерлин, помилуй, — Джинни врезалась в неё, крепко обнимая. — Вы коснулись этих отпечатков, а потом просто образовался огромный купол света.       — Мы пытались пробиться внутрь, но нас отталкивало, — наверное, ей ещё никогда не приходилось видеть на лице Пэнси столько эмоций одновременно.       — У вас получилось? Что там было? — Уизли отпустила её и взволнованно оглядела.       — Да, — Гермиона обессиленно подняла зажатую в руке чашу.       Её зрачки были прикованы к Драко, который казался таким же бледным и напряжённым. И ей ужасно хотелось подойти к нему и стереть выражение пустоты на его лице.       — Нам срочно нужен отдых, — Забини покачал головой, обеспокоенно переводя взгляд с неё на Драко.       — Да, — Малфой будто пришел в себя и поднял на них глаза. — Как раз собирался поесть итальянской пасты.       Нервный смешок вырвался с её губ, а Забини удивлённо посмотрел на своего друга. Потом на остальных и спросил:       — Значит, всё-таки Сицилия?