Полковник, ты идиот!

Эдвард стоял, низко опустив голову. На улице была тёплая солнечная погода, щебетали птицы на деревьях, от дороги вдалеке доносились чьи-то радостные крики и счастливый визг детей. Всё это никак не вязалось с настроением Эда, и, возможно, он отметил бы это, если бы ему было не все равно. Да, кто-то другой явно сказал бы, что в такой ситуации небо должно плакать вместе с человеком, однако Эдвард не собирался плакать. Он прожигал взглядом землю под ногами, не смея поднять глаз. На небо смотрят мечтатели, а ему уже не о чем было мечтать. Резкий поток ветра оторвал от цветка лепесток, и он, плавно покачиваясь в воздухе, медленно опустился на гранитную плиту. Эд проводил его взглядом, на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул, давая себе слабину. Ничего, сейчас можно, лишь на секунду, правда ведь? Он наклонился, опуская букет белых лилий рядом с выведенным на могильной плите именем: "Генерал-майор Рой Мустанг". Эдвард усмехнулся: - Глупый полковник, ты ведь так и не стал фюрером. Ну и для чего это все тогда? Ха, не ответишь? Я так и знал. Он вытянул из кармана плаща сложенный вчетверо лист бумаги, удивлённо рассматривая его, будто не ожидал, что именно его он вытащит. И снова заговорил: - Знаешь, старший лейтенант отдала мне письмо, когда я очнулся после комы. - Его взгляд загорелся злостью, и он испепеляюще посмотрел на надгробию. - Да да, я вообще-то в коме лежал неделю! И все это по твоей вине, сволочь! Мне ведь сказали, что на задании в тот момент, когда обрушилось здание, ты закрыл меня собой, придурок. Если бы не ты, мне не пришлось бы тут стоять, но ты же такой эгоист, полковник. А ещё лентяй! Все время мне работы добавляешь. - Вот и зачем мне это читать, а? - Эдвард прожигал глазами листок в своей руке, но все же сдался и устало медленно развернул его, будто желал отсрочить свою казнь. Это действительно было письмо, ему, Эдварду, письмо, и мальчик никак не понимал, почему его начальство решило оставить своеобразное послание после смерти. Он пытался убедить себя, что ничего серьёзного там нет, не умеет же полковник видеть будущее. "Наверняка это какой-нибудь выговор или задание, да, именно!" - решив так, Элрик начал зачитывать текст вслух, но с каждой строчкой его голос становился все тише и тише, пока не перешёл в невесомый шёпот: - "Стальной, если ты читаешь это, значит я исполнил свой долг, и ты жив, чего нельзя сказать обо мне. Я не знаю, когда я умру, но учитывая образ жизни, это может случится в любую минуту. Не хочу уходить, так и не сказав тебе главного. Я люблю тебя, Эдвард. А ещё я знаю, что эти чувства будут безответными, и я не настолько самоубийца, чтобы говорить тебе эти слова в лицо. Но теперь это уже не имеет никакого значения для тебя. Хотя возможно ты жалеешь, что я умер, потому что не можешь разбить мне нос и пару рёбер. А может ты вообще не дочитал до этого момента. Но если все же дочитал, то я хочу, чтобы ты знал. Ты должен быть счастливым, у тебя есть брат и Уинри, она ведь любит тебя, да и ты её тоже, уверен в этом. Продолжай идти до конца, также как и раньше, не меняйся в этом, это самая восхитительная черта в тебе. И ещё одно... Живи, Эдвард, не смотря ни на что, живи. Это приказ, Стальной!" Эдвард осел на землю и мял дрожащими руками бумагу. Он отчаянно старался дышать, но из горла вырывались лишь хрипы, боль затопила все тело, лёгкие требовали живительного кислорода, но Эд ничего не мог сделать. Согнувшись пополам, он хватался левой рукой за шею и царапал автоброней могильный камень. "Так не может быть, не может! Не может все закончиться этим!" Он резко глотнул воздуха и заорал: - Идиот! Идиот! Ты полный кретин, Рой Мустанг! Элрик казался теперь ещё более маленьким, сжавшимся в комок, таким.. ребёнком. Ничего не может сделать, ничего не может исправить, бесполезный, жалкий, не спас такого дорогого ему человека. Плечи сотрясались от беззвучной истерики. Эдвард не плакал, нет, кажется, он разучился плакать уже давным давно, в далёком детстве. Именно поэтому, не в силах больше сдерживать эмоции, он закричал, срывая голос, зарываясь пальцами в землю, а когда сил уже не осталось, Эдвард завыл, будто побитая собака. Пёс, потерявший своего хозяина. Не ясно сколько прошло времени, но земля под мальчиком стала уже холодная, а плащ яростно трепал ветер. Эд зябко поежился: "Холодно". Стальной все же запрокинул голову наверх, вглядываясь в тёмное-синее небо. Ещё не ночь, но поздний вечер, сколько же он тут просидел? Парень поднялся на затекшие ноги и глухо откашлялся, теперь сипеть несколько дней будет. Но это неважно, совсем не важно. - Вы все же действительно глупый, полковник. Я ведь даже и не помню ни одного раза, чтобы вы ошибались, что ж.. этот будет первым. "...и единственным" осталось невысказанным. Эдвард махнул напоследок пальцами живой руки по надгробию, прощаясь. Сейчас он пойдёт домой, к Алу, брат ждёт его и наверняка волнуется. У Эда остались ещё дела в этом мире и люди, которых он должен защищать. Люди, которые ждут его и любят. В этом полковник не прогадал. Уже отойдя на несколько метров к выходу с кладбища, Эдвард резко развернулся и, вытянувшись в струнку, отдал честь. - Приступаю к выполнению Вашего приказа, Сэр.