52

      Когда судья просит описать его как человека, его характер, он едва вслух не произносит то, о чём не перестаёт думать. Джим прислал ему фотографию, которую сделал не сам. Нарочно решил его позлить. На фото чья-то рука оттягивает его ягодицу, подставляя под камеру его проход, который как будто специально не попал в кадр... У него на этом месте родинка, маленькая, как след от иглы, такая развратная родинка, фотографию которой Джим прислал ему с чужого номера телефона. У Шерлока даже на секунду не возникло сомнения в том, что это он. Ну конечно, только человек с такой сексуальной родинкой будет так улыбаться на суде. И Шерлок это чуть не произносит, Джим и не представлял по началу, как обратить на себя его внимание, а это оказывается так просто... Не думал, что Шерл такой чувствительный мальчик. На суде Джим на него даже не смотрит, жуёт жвачку от чего его губы изгибаются в тонкую сексуальную змейку. Стоит Шерлоку, его увидеть, как глаза застит ослепительная пелена похоти. Он пялится на него и бесится, что Джим его как будто совсем не замечает. Он его сейчас схватит и зубами в горло вгрызётся, если тот хотя бы взгляда в его сторону не бросит. Оттрахает здесь и будет душить, пока Мориарти не начнёт, как ребёнок плакать. Шерлок осматривает всех вокруг, как сторожевой пёс и можно бы было подумать что его беспокоит, что уже все присутствующие здесь оплетены нитями его паутины, но больше всего его беспокоит не пялятся ли на него, не пялятся ли мужики вокруг на Джима, не глазеют ли на его Джима. Разумеется, это очень трудно - не смотреть на Джима. Особенно, если бы они знали о его родинке. Ему не составило бы труда отправить фото всем присяжным и судье, а потом пообещать позволить увидеть её лично. Разве может кто-то от такого отказаться? Даже если мужчина, но ведь это Мориарти... Эта паранойя невыносима. Он жалеет, что не может сейчас что-нибудь принять, чтобы заглушить это чувство, но он точно знает, что именно поможет. Он может снова оскорбить судью для того, чтобы его оттащили за решётку. Это было так показательно, что Джим едва удерживает смех.       Слишком очевидная попытка остаться с ним наедине. Жаль не обратил внимания на хомячиную морду в этот момент. Мог просто там при всех его изнасиловать, было много людей и камер, получилось бы замечательно. Такой откровенный, словно Шерлока вовсе не беспокоит, что подумают журналисты о том с кем он спит. Хотя, только этого убогого хомяка это всегда волновало, если Джим не ошибается, а вот Шерлока напротив, раздражает его желание всем вокруг доказать, что они вовсе не спят. - Этот Ватсон ведёт себя, как твоя жена, выглядит ничтожно. - Не более ничтожно, чем жалкие попытки дешёвой шлюхи меня соблазнить. - Хах. - Усмехается он самодовольно. Слышать это слово вживую ещё приятнее. Значит "шлюха" и "паук" это его эквивалент "зайчика" и "котика"? - Взламываешь столько замков одновременно, чтобы я тебя заметил. Ведёшь, себя, как кошка весной. - У-у, как грубо, Шерлок, сейчас расплачусь. - Он поднимает на него глаза и делает театрально обиженное лицо в качестве насмешки, но видит собственными глазами, какой блеск это вызывает в его глазах. Ему так понравилась эта доминантка Адлер, потому что он и сам доминант и ничто лучше не может распалить чувства доминанта - как демонстрация того, чего он никогда не сможет добиться. Это эквивалент Джима попытки его оскорбить. Он облизывается и, чуть приблизившись к прутьям решётки, надувает из жвачки пузырь, его не беспокоит, что на них смотрят охранники, его это только больше веселит, но ещё больше его веселит эта садистская ярость, с которой Шерлок наклоняется и едва не до крови кусает губы Джима, глотая его жвачку, а затем глубоко проникает языком в его грязный мятный рот. Джим аж стонет в его губы от удовольствия. Шерлок готов руками разогнуть прутья решётки, лишь бы сейчас же разорвать на подонке одежду, сейчас же наказать эту вульгарную шлюху за его поведение. Беспомощность ещё сильнее распаляет, так что он едва ли может терпеть.       Особенно после, когда эта шлюха сидит на кресле напротив него и произносит своим блядским ртом "Я твой должник". Специально зароняет в голове семена недоверия к себе, к нему, ко всему этому чёртову миру потому что он точно слышит насколько гадко и откровенно Джим намекает на друге слово*, практически идентичное этому по звучанию и написанию. (Прим. автора: я надеюсь пояснять не надо.)       Сколько ещё можно терпеть, если Шерлок уже, как чёртова собачонка готов трахать его ногу и плакать от счастья, когда он появляется в его доме. Поэтому, стоит Джиму вложить себе в рот пистолет, он собственного тела уже не контролирует. Стальной хваткой хватает его за плечо и одним резким движением заставляет больно упасть на колени.       Что-то трепетно сжимается у Джима между ног, потому что он ощущает насколько сильно поменялось состояние Шерлока, рассудительный и внимательный, сейчас он как будто становится хищником и острый клюв его выглядит ещё более угрожающе. Так сексуально, что на секунду даже хочется попросить у него прощения и от того ещё приятнее. "А что, если он меня сейчас убьёт? Если я его так разозлил, если он до смерти меня сейчас отымеет?" - от этих мыслей рот наполняется слюной и россыпи мурашек огибают соски. Шерлок берёт пистолет за рукоять и второй рукой с силой сжимает волосы на его затылке. Джим ещё в состоянии сопротивляться, он просто этого не делает, тогда Шерлок грубым и чувственным толчком загоняет весь ствол в его глотку и прижимается к нему пахом с обратной стороны, больно и до рвотных спазмов начинает ебать его рот. Мориарти даже другого синонима этому слову подобрать не удаётся, Шерлок делает именно это. У Джима дрожат все внутренности, его проход сокращается и твердеют соски. - Эмм... - Слышат они из дверного проёма, когда по его подбородку начинает течь слюна. Джим отрывается и смотрит на Джона с таким отвращением, что у того аж нижняя губа вздрагивает от обиды. - Ты мешаешь мне сосать пистолет твоего парня, сука, где твои манеры!?       Он слишком долго терпел, так что остановиться становится слишком трудно, особенно, когда кровь стынет в жилах от возможности того, что Шерлок кончит, потираясь членом о пистолет через брюки, и пожелает выстрелить в его глотку прямо в этот момент. Чтобы последней в голове Джима осталась мысль о том, что сперма Шерлока вынесла его мозги. Он беспомощно хватается руками за его бёдра, заставляя вколачивать холодный металл себе в рот ещё грубее, позволяя навстречу его голову за волосы толкать, ртом на ствол плотно насаживая. Он едва не вышибает ему все зубы, продолжая засаживать дуло так глубоко, помогая с другой стороны пахом, что кажется, сейчас заполнит собой ему всю пищеварительную систему. Он смотрит на Шерлока слезящимися глазами, такой жалкий и униженный, но Шерлока это заводит ещё сильнее, чем могло бы, потому что ему прекрасно известно, что даже сейчас, до сих чёртовых пор этот человек всё ещё ему не покорился. Всё происходит только потому, что он этого хочет, и потому что он это позволяет. Джим себя даже не трогает, просто выгибается в спине, ёрзает и движениями собственных бёдер заставляет шов на брюках врезаться в какие-то чувствительные точки между ног, остро стимулируя его с каждым беспощадным движением Шерлока. В животе клубится эйфория, а в лёгкие впитывается чистый эндорфин. Он едва не срывается на крик, когда Шерлок наконец вбивается в его рот особенно грубо, с каким-то остервенением и обхватывает его голову обеими руками, как-то так двигаясь, что пистолет шевелится в горле вверх и вниз, создавая полное ощущение того, что это не пистолет. Это становится последней каплей, так что Джим крепко сжимает колени и снова прогибается, бёдра и плечи его начинают дрожать, пальцы изо всех сил сжимаются на брюках Шерлока и он позволяет прорваться наружу грязному, омерзительно жалобному стону. Который что-то у Шерлока в сознании ломает. Он едва не разрывает на себе брюки, отбрасывает мокрый пистолет в сторону и снова хватает Джима за волосы. - Открой.       Джиму даже пояснять не нужно, обжигающе горькое чувство ужаса под рёбрами заставляет сразу понимать. Он высовывает язык, позволяя Шерлоку прижаться к нему концом и излиться. Солоно, горячо. Унизительно. Вкусно. - Похотливая шлюха. - Рявкает Шерлок, зарядив Джеймсу мощную пощёчину, при этом задев челюсть ребром ладони, так что он упал бы, если бы Шерлок не держал крепко его волосы. - А теперь глотай! - Произносит он, запрокидывая голову Джима, который уже не может терпеть и слабо сжимает член через брюки, а потом обхватывает руку бёдрами. У него начинают дрожать губы и мурашки на спине не дают немного согнуться, но ему удаётся сделать это с задранной головой. Звук от этого ещё более звонкий, отдаётся в ушах, ударяет солёно-кофейным вкусом Шерлока в носу и заставляет слёзы наконец-то политься из глаз от унижения и от боли. Он падает на зад и часто и тяжело дышит, глядя на Шерлока затравленно, именно так, как тому этого хотелось.       Джеймс ещё не слышал у Шерлока такого голоса, поэтому просто не мог и дальше терпеть. Он ещё какое-то время, тяжело дыша сидит на полу, и запуганно и жарко глядит на Шерлока. Невероятное зрелище. Ему так идёт быть сабмиссивом. - Неужели, чтобы ты наконец-то "проснулся" мне просто нужно было изобразить покорность? - Шерлок, это так глупо. - Я не хотел... Не хотел "просыпаться".       Он сжимает яблоко в руке и вдыхает его запах. Красное яблоко... Как пошло. Со следами его зубов. Молекулами слюны. Мориарти одержим им, но сам Шерлок... Просто подносит фрукт к губами и слабо выдыхает на место укуса. Сам не знает зачем. Не знает, не знает, что это за человек и это ужасно бесит. Выводит из себя. Это не просто загадка, этот человек тайна и целый жизни не хватит, чтобы её разгадать. Слова высвечиваются на окнах в здании напротив. Он заставил детей есть конфеты со ртутью... Кажется, он и сам сейчас съел бы такую. Сколько угодно. Он бы слизывал ртуть с пальцев его ноги. Сколько можно дразнить? Подпускать к себе так близко и исчезать. - Я тоже, шепчет он, почти касаясь губами. - Тоже твой должник.       Сомнения насчёт этого слова усиливаются, когда Джим начинает травить этих детей, всё в одной большой и мучительно сладкой попытке затащить Шерлока в свою постель и в тоже время не дать ему получить желаемое. Он уже несколько раз побывал у него дома, уже несколько раз лежал в его кровати, несколько раз наполнил её запахом своего тела и мог бы точно так же просто среди ночи объездить Шерлока, пока он спит. Но ему так не интересно... Ему интереснее смотреть, как Шерлок сходит с ума, как сжимает в кармане яблоко со следами его зубов, но ещё смешнее для него смотреть, как Шерлок чувствует насколько беспомощным и уязвимым стал в руках Джеймса Мориарти. Когда от него отвернулся весь мир, конечно же, кроме Джона. Джон слишком хороший, чтобы не поверить в то, что его Шерлок мог оказаться лжецом. Таким же скользким и изворотливым, как Мориарти. Он даже разыгрывал перед ним спектакль "Мне заплатили" целых несколько минут притворялся безобидным, напуганным и слабым глупцом, который даже сам не замечает, как его выдаёт его похабный взгляд, скользящий по брюкам Шерлока как раз в тот момент, когда прямо при Джоне и той девушке от невозможности терпеть ещё хоть немного, Шерлок чуть не сорвался и не изнасиловал его на месте, когда у него встал на эту шлюху прямо при них. Мориарти в деталях запомнил размер его члена, успел даже несколько раз представить, как он будет ощущаться в том или ином месте. Шерлок уже готов был прыгнуть за ним в окно, но сука ускользнула буквально между пальцев. Высовывается в окно за ним следом и смотрит на это лицо, сами черты которого пробуждают желание. "Потерпи, сладкий" произносит Джеймс одними губами. Конечно, он и сам начал сомневаться в существовании Джима, потому что его существование было бы слишком прекрасным подарком для него.

***

      Он садится в такси и бросает взгляд в экран, там реклама магазина на диване, бижутерия. Ему снова кажется, что он ощущает его запах. Он, должно быть, сходит с ума. Просто жаждет его настолько, что мозг заставляет думать, будто чувствует этот аромат. И тут он видит мельком его лицо на экране, только доля секунды и он уже вспоминает, как Мориарти в слезах и с трясущимися губами сидел на его полу. Это было слишком... Слишком. Лёгкие опаляет жаром изнутри, как будто сделал затяжку крепкой сигаретой после долгого воздержания.       Вцепляется в своё колено и тяжело дышит, глядя в экран. Джим притворяясь таксистом, с удовольствием слушает его дыханье, через каждую клетку себя пропуская его звук. Страх и отчаяние Шерлока заполняют его, как музыка. Кажется, он ненастоящий, повсюду, преследует его, пытается свести с ума, эфемерный, как запах духов, он боится, что Джим исчезнет с экрана, если Шерлок протянет руку, чтобы его коснуться.       Мориарти вложил мысль о любви так же, как подозрения заронил в их головы. Жестоко. Обидно. Может, он и сам не считает Шерлока таким уж важным и просто играется, как с мухой. Может Шерлок и правда только придумал себе, что он им одержим. Сам себе образ перед глазами выдумывает, потому что сам так сильно хочет увидеть, что думать больше ни о чём не может.       Сколько ещё он должен "Потерпеть". Шерлок не знал, поэтому мозги начали сдавать окончательно и безумие едва полностью не поработило его, когда он наконец-то встретил Джима на крыше. Это могло бы выглядеть грандиозно и торжественно, из этого получился бы отличный фильм про детектива и преступника, но правда в том, что желание настолько истязало Шерлока, что под конец он едва не произнёс вслух мольбу о том, чтобы это закончилось. Чтобы Джим позволил наконец к себе прикоснуться, позволил ощутить свою материальность, самому увидеть родинку. - Я лишь хочу, чтобы ты знал, Джеймс Мориарти. - Произносит он, строго глядя Джиму в глаза. Они уже оба терпеть не могут. Джим ещё утром знал, что Шерлок обязательно догадается, он проснулся с мыслью о том, что наконец-то сделает это, сегодня он его сделает, поэтому уже с ума сходит от того, как мокро и тесно между ног. Потому готов смеяться, когда Шерлок произносит наконец свои слова. - Я хочу чтобы ты знал, что ты не победил меня, потому что мне прекрасно известно, что я не один от ожидания едва не потерял разум. Большое спасибо за потрясающее хоум-видео. - Улыбается он и показывает Джиму видеозапись со скрытой камеры напротив своей кровати. - Твою мать. - Выдыхает Джим, когда Шерлок наконец срывается и вонзается в него, словно пуля. Пожирает поцелуем таким голодным, сумасшедшим, что у Джима, кажется начинает идти кровь. Шерлок держит его за пальто на крыше, а тот даже бровью не проводит, потому что знает, что он не отпустит и потому, что смерть - последнее чего он боится.       Шерлок выдыхает и широко облизывает его губы, едва не задыхаясь от чувств и от ярости. Дыханье всё-таки перехватывает, он закашливается и опускает его. От эмоций смазка продолжает и продолжает течь. Шерлок сперва задирает над головой его колени и пробует на вкус его родинку под громкий всхлип. Эту охуенно сладкую, как сам Джеймс нахальную родинку, которая с ума бы его сводила в тюрьме тем, как идеально он её запомнил одним лишь взглядом. Дрожа всем телом и от смеха захлёбываясь, потому что так сильно ждал. Джим пытается произнести ровно: - Ненавижу тебя. Как ты мог заставить меня терпеть так долго? - Дрожащими руками он избавляется от одежды, одно за другим куда-то сбрасывая. И, наконец, прекращает думать, позволяя себе от удовольствия таять, погибать, до молекул испаряться, заживо сгорать. - Ублюдок, ублюдок. - Шепчет он, впиваясь в него ногтями в остервенении и давая понять, что настоящий и себя в том убеждая, что Шерлок настоящий, его Шерлок. Его. Шерлок. Они сталкиваются зубами и смешивается их горячее дыханье. Их углекислый газ. Они дышат и дышат друг другом, пока не кончается кислород. Джеймс сжимается вокруг него так горячо и мокро, прямо как его собственные призраки недоверия к самому себе сжимали разум Шерлока горячо и судорожно. Так, как до самой смерти бы сжимал и не отпускал до последней секунды. Они уже вместе, наконец делают это, но Джиму его всё ещё до зубовного скрежета хочется. До того, что он ногтями, чуть ли кожу заживо с него не сдирает, чтобы наизнанку вывернуть и внутрь него забраться и на жидкости в нём раствориться. Они могли бы позаботиться об уликах, могли бы обеспокоиться тем, что над ними завис вертолёт Майкрофта и их, наверняка, рассматривают его люди, но ни у одного не было сил больше ни на что, кроме как принимать друг друга раз за разом. Заполнять друг друга семенными жидкостями до передозировки. - Тупой, самодовольный ублюдок, как ты смел заставить меня так долго ждать? - Выдыхает Джеймс истерически.       Шерлок вколачивается в него грубыми ударами, от которых у Джима сейчас как будто случится сотрясение мозга. Ноги Джима завёрнуты к нему на плечи, Шерлок покрывает мокрыми поцелуями его грудь, вылизывает соски как будто Джим какая-то принцесса. Каждое отверстие в его теле Шерлок до предела заполняет своей похотью и душу ему на части разрывает. До того, что Джим не выдерживает и от удовольствия наконец стонет в голос, срывает его этими стонами. Задыхается от обожания в полной мере ощущая его от себя зависимость. - Шерлок... Шерлок...       Джиму с другими всегда, чего-то не хватало всегда было недостаточно, а сейчас Шерлок его так сильно переполняет, что Джим боится не выдержать. Мягкий и мокрый Джим, в которого Шерлок всей душой погружается, желая так заполнить, чтобы ни о чём кроме него он больше думать не мог. Он мог бы быть деликатнее, толчки такие грубые, от чего внизу всё хлюпает и Джим от этого всем телом содрогается. Он между ног почти наголо выбрит, оставил мелкую щетину и это так пошло, что ещё сильнее хочется наказать, за то, что показывал кому-то свою промежность, позволял кому-то прикасаться к собственности Шерлока. Он подхватывает Джима под колени и грубо задирает бёдра наверх, заставив на глазах людей Майкрофта в вертолёте, принять такую развратную позу, но Джеймс не в состоянии сопротивляться. Шерлок входит так глубоко, так больно, Джим так давно этого не делал, что уже несколько раз чуть не кончил от быстрых и безжалостных толчков. Он Джима заполняет и словно всё внутри переворачивает. Так приятно удерживать Мориарти, позволять себе безумную мысль, будто ты его свободу ограничил, будто он в твоей власти и уже не спасётся, будто Шерлок наконец-то победил, когда Джим от удовольствия весь выгибается, вздрагивает, ещё крепче сжимая его член внутри себя. Шерлок проводит по его виску кончиком языка, вдыхая его запах и разрывая себе лёгкие этим вдохом.

***

А потом два прекрасных года они находятся в одном сплошном наркотическом приходе друг от друга. В бреду, от одного лишь присутствия, друг друга... Трахаются и употребляют с небольшими перерывами на сны друг о друге. Шерлок умер для всего мира, сам теперь не знает, в раю он находится или в аду, но совершенно точно не хочет покидать это место. Этого прекрасного демона которого опиаты в его сознании украшают, так что Папа бы разрыдался, как дитя. Но, наконец, после сильнейшей интоксикации становится понятно, что Джеймс Мориарти это мощный наркотик. Его улыбка, его взгляд, его родинка, его запах. Опаснее всех известных Шерлоку. Он сразу разрушает организм, по молекуле полностью порабощая и спастись возможно, только если завязать раз и навсегда и это самая страшная боль, которую он когда либо испытывал. Даже опий помогает слабо, ему всё ещё снится его улыбка. Джон едва не плачет, видя его, но только начинает раздражать. Джон рискует собой, защищая его, Джон готов на всё, он во всех смыслах бросается в огонь, лишь бы поспеть за Шерлоком, лишь бы больше не упустить, но от его заботы и соучастия становится только хуже и, когда опиаты начинают действовать, Шерлок снова его видит, принимает их снова и снова лишь бы на краткий миг снова погрузиться в Джима Мориарти, а когда отпускает, становится только хуже. Он разлагается морально и всё, чего хочется - только снова услышать о его преступлениях, узнать, что он жив и скучает, но этого не происходит и это только сильнее утверждает его решимость. Однажды он даже срывается с места и бросается на его поиски, пытается разыскать, но успевает вовремя себя остановить. Потому что прекрасно знает, что если хотя бы его увидит, он уже не сможет остановиться. Мысли о Мориарти отпечатываются на коре сознания, Шерлок готов выть, лишь бы вырвать из воспоминаний вкус его жвачки.       Джеймс прощается безотлагательно, присылает идиотскую открытку с пингвином в солнечных очках, которую Шерлок относит на экспертизу, по волокну изучает, расщепляет на атомы, вдыхает запах, перечитывает, так что знает каждую чёрточку и поверить не может в то, что это происходит так просто. Ни взрывов, ни терактов ну покушений на королеву. Джим просто исчезает, как запах духов. Конечно, Шерлок сам выбрал оставаться дома, оставаться с Джоном, лишь бы не умереть однажды от передозировки запахом его духов, но это так просто... Он жил такую громкую жизнь, и её так легко уничтожил. Однажды Шерлок поймал себя за тем, что молится. Тому самому эфирному существу, которое придумали, чтобы не было страшно, осознавая всю абсурдность, молится, лишь бы Джим не перестал сниться. Шерлок долго ещё снова пытался его отыскать, не веря в то, что это могло случиться так легко, что его Джим решил их с этим миром окончательно бросить, но все ниточки сводились к этой самой открытке. Словно вся жизнь и всё существо человека в куске картона с загорающим пингвином. Шерлок знал, что Джеймс самоубийца, знал, что однажды это случится, однажды Джима не станет, но когда с этим фактом столкнулся лицом, он оказался не готов. По настоящему жестоко. В стиле Мориарти - уйти и оставить только записку. "Я твой должник".