Чаша Далматов

В тот день Гермиона Грейнджер сидела в своем кабинете, разбираясь с многочисленными документами, что заняли приличную часть ее рабочего стола. Изредка она отводила взгляд к окну, хмурила брови, заметив темное небо, а после отпив холодного кофе, возвращалась к работе.

"Единственная, кто все рушит- ты"

Слова, сказанные Роном в гневе, не покидали ее уже несколько дней. Даже некогда любимая работа, в которую она окуналась с головой, тут не помогала. В последнее время с ним было сложно. Гермиона не понимала, было ли это связано с работой? С тех пор, как они начали жить вместе, споры и ругань стали постоянными гостями в их доме. Последняя ссора, начавшаяся так неожиданно, не прекращалась пару часов, пока гриффиндорка не покинула гостиную, отказываясь дальше тратить нервы. Она даже не особо помнила, что стало причиной всех ругательств, которые услышала в тот вечер. Конечно, Гермиона была хорошо знакома с тяжелым характером Уизли, но ведь, любовь заставляет нас закрыть глаза на недостатки, правда? -Вы ведь делаете вид, что не слышите меня? Неожиданно раздавшийся голос заставил Грейнджер вздрогнуть, вцепившись в ручки кресла. Перед ней стояла ее секретарша, придерживая поднос и с замешательством вглядываясь в начальницу. -Прости, Саманта, я задумалась. Гермиона потерла переносицу, поправляя очки, а после издала восторженный стон, стоило секретарше поставить чашку свежего кофе. Единственное, что могло согреть ее в это пасмурное утро. -Если постоянно работать, то можно потерять связь с внешнем миром. - Девушка хмыкнула, обводя взглядом пыльный кабинет, который сейчас напоминал архив; блеклый свет, душнота, разбросанные бумаги, фикус и тот завял. - Пришли документы из Франции, желаете взглянуть? -Позже. Сейчас нужно с этим разобраться. Грейнджер махнула рукой на стол, заваленный документами, а после вздохнув, принялась за работу. -Кстати, вас вызывали в отдел безопасности. Все эти дни она ждала, когда парень сделает первый шаг к примерению, и вот, Рон не подвел ее. В их последнюю встречу он решил просто уйти из дома, не сказав ей ни слова. Гермиона хотела дать ему время остыть, но стоит признаться, ей далось это не просто. Каждодневные попытки выловить его на работе заканчивались провалом и недоуменными взглядами коллег, что принялись обсуждать их отношения и давать советы. Но хуже всего было перед Джинни, получать письма подруги с просьбой забрать Рона. Он не нашел ничего умнее, чем навязаться к сестре? Как будто Поттерам и своих проблем не хватает. Но все же, у него, наконец-то, появилась смелость признать неправоту, а значит, он дорожит их отношениями, как и она. Гермиона подошла к двери и, постучавшись, зашла в кабинет. Это было помещение чуть больше ее с огромным окном и двумя столами, по одному креслу у каждого. Грейнджер оглядела кабинет в поисках родной рыжей макушке, но не нашла ее. -Привет, Джеймс, а где Рон? Парень вскочил, стоило ему заметить посетительницу, потер очки и в спешке проговорил: -Мистер Уизли на задание вместе с мистером Поттером. - Гриффиндорка выругнулась, а после посмотрев на стажера, кивнула и хотела закрыть дверь, как тот, заикаясь, сказал: - Он просил передать вам письмо. На столе. Девушка подошла к столу и среди беспорядка нашла небольшой клочок бумаги. Подцепив его, она попращалась с Джеймсом и направилась на выход. Уже за дверью развернула листок и прочла:

"Сегодня в 7 у Гарри. Р"

Ну, конечно, ожидать, что Рон все же удосужится хотя бы поговорить, было глупо с ее стороны. Почему все это должно происходить с ней? Мало ей работы, что просто кипит в отделе, так еще и задетое эго Рона. Они ведь прошли такой большой путь от лучших друзей до возлюбленных. Иногда Гермиона смотрела на Гарри с Джинни и завидовала, ей хотелось тех же нежных чувств, что источали они, но гриффиндорка успокаивала себя тем, что Рон был в первую очередь ее другом, у них были стабильные отношения и план этих отношений на следующие пять лет точно. Ведь, в конце концов, Рон был ее судьбой. -Аккуратнее, Грейнджер, лифт так сломаешь. - Разве мог этот день стать хуже без зазнавшегося слизеринца под рукой? Девушка обернулась, кидая грозный взгляд на блондина, что подпирал колонну плечом. Его волосы были растрепанными, но от этого не казались неопрятными, длинная мантия, из под которой выглядывала белая рубашка и начищенные до блеска ботинки. Он, безусловно, был красив, любой солгал бы, сказав иначе. Именно эта красота и становилась орудием, что заманивало женщин в его сети. Однако, стоит отдать должное, его противный характер перечеркивал все внешние достоинства. - Уверен, он не заслуживает такой участи. -Ты ведь спонсор, вот и починишь. Как только двери лифта открылись, Гермиона зашла и нажала на кнопку своего этажа. Если она думала, что таким образом избавилась от ненавистного ей общества слизеринца, то ошибалась. Казалось, Драко никогда не упускал возможности поглумиться над гриффиндоркой. По сравнению со своей молодой версией, в нем больше не присутствовала ненависть, больше насмешка, которую девушка старательно игнорировала. -Скажи мне, Грейнджер. - Раздраженно поджав губы, Гермиона недовольно взглянула на него. Однако Малфой не стушевался, и даже не потерял уверенности, продолжая также нахально осматривать ее. - Связано ли твое истеричное поведение с твоим парнем придурком? Вот, что всегда делал Малфой. Он находил слабые места людей, а после бил по ним. Как и тогда в Хогвартсе, обзывая ее грязнокровкой, он понятие не имел, сколько раз плакала маленькая гриффиндорка. Откуда ему было знать, он же всегда думал, что мир вокруг него крутится? Возмущению девушки не было предела, а потому она терпеливо ждала, когда лифт остановится, в то время, как блондин продолжал рассматривать ее, и под этим взглядом становилось неуютно, хотелось сбежать и спрятаться, только бы не видеть его. -Надеюсь твоя жизнь станет интереснее, и ты прекратишь сувать свой аристократический нос не в свое дело. Гермиона вышла из лифта, направляясь к своему кабинету, как оживленный голос слизеринца заставил ее остановиться и недовольно рыкнуть. -Мой нос может не только это, Грейнджер. Ох, Мерлин, не было человека, который раздражал бы ее больше, чем Малфой. До конца рабочего дня Гермиона Грейнджер провела в своем кабинете. *** -Так, что ты думаешь на счёт этой ситуации? Голос Рона потонул в окружающих голосах. Гарри сжал в руках мантию, осматривая ее на внешние повреждения. С прошлой вылазки она оказалась на удивление целой, а потому он планировал сегодня опять надеть ее. В коридоре ютились другие авроры, которые не сбавляя громкости, обсуждали предстоящее задание. -Думаю, все должно получиться. Мы создали три команды, а потому осечек быть не может. Зайдя в кабинет, проговорил Поттер и кивнул в знак подтверждения своих слов. -Я говорю о прошлой ночи. Конечно, Гарри понимал, чего добивался Рон, но на многие вопросы он сам не знал ответа, а потому предпочитал отмалчиваться. Однако, Уизли это не устроило, и он не смог выдержить и пару минут, чтобы не утолить свое любопытство. -Не знаю, Рон, не знаю. - Гарри снял очки, поднимая взгляд на друга, что расположился в кресле на против, держа руки на груди. Да, Рон вырос, его грудь была больше и более мускулистой. Его телосложение от многочисленных тренировок изменилось и стало мужественным, как и лицо. Одно успокаивало, Рон оставался тем же мальчишкой, что и в Хогвартсе. - Я не хочу верить в это, потому что это невозможно, но... -Ты в это веришь. - Дождавшись кивка друга, Уизли потер подбородок, а после продолжил, вглядываясь в окно. - Особенно после того, что произошло весной. -Мы с Джинни пытаемся преодолеть ту ситуацию, но это не так просто. - Поттер мрачнел с каждым словом, будто винил себя в произошедшем. - Мы отдалились, Рон. -Понимаю. Рыжий посмотрел на друга с теплотой во взгляде, выражая свою поддержку. Сейчас она была необходима, это было единственное, что он мог дать Поттеру, и Гарри был благодарен за это. -Как у вас с Гермионой? Поттер видел, как черты лица друга становились все тяжелее, а потому успел пожалеть, что спросил. Хотелось бы забрать слова обратно, но не мог. Он не мог смотреть на Рона, что избегал Гермиону, также, как не мог врать подруге каждый раз, когда она спрашивала о своем парне. -Возможно, многое изменилось. - С этим Гарри был согласен. В те времена было проще, там была война и каждый день, как последний. Не было ни времени, ни желания обдумывать происходящее, хотелось лишь, как можно дольше сохранить воспоминания. Воспоминания, которые преследовали его каждый сон даже сейчас спустя четыре года. Они менялись ежесекунду. Сначала казалось, что он сидит на поляне возле Хогвартса, поглядывая на рыжеволосую ведьму, что украдко смотрела в ответ, пока на заднем фоне спорили его друзья, а после в одно мгновение, картинка менялась и он уже в Малфой-мэноре. - Гарри. Резкий возглас Рона заставил Гарри подскочить, обратив внимание на сову, что пристроилась на подоконнике. Поттер вздохнул, увидев домашнюю птицу вместо министерской. -Это от Джинни. - Пояснил Гарри, тем самым успокоив друга. Пока он вчитывался в строчки, Рон переминался с одной ноги на другую, ожидая, когда Поттер соизволит поделиться информацией, однако, тот был подозрительно тих. - Все подтвердилось, Рон. Он мой сын. *** Как и планировалось в семь вечера девушка стояла в доме друзей, снимая пальто, которое промокло под дождем. Все же ей надо было воспользоваться трансгрессией, вместо обычной прогулки. -Чай будешь? - Получив лёгкий кивок в качестве ответа, миссис Поттер удалилась на кухню, заваривая чай. - Хочешь пирога? -Черничный? - Вся семья знала о безграничной любви Гермионы к черничному пирогу Молли, потому представить, что Грейнджер в собственном уме откажется от него, казалось абсурдом. - Джинни, я извиняюсь за Рона. Мы принесли вам много проблем. -Все в порядке. У нас с Гарри тоже бывают ссоры. -Все же, он поступил неправильно. Я заберу Рона и прочитаю ему лекцию, обещаю. Гриффиндорка откусила кусок пирога, наслаждаясь вкусом, замечая нервозность подруги. -Рон не был тем, кто позвал тебя. Джинни потирала вспотевшие пальцы, покачиваясь, а ее взгляд терроризировал настенные часы. Такое состояние Поттер не было удивительным, однако, напрягало. Она напоминала саму Гермиону, когда та пыталась вернуть память родителям. Безысходность, смешанная с небольшим огоньком надежды. Надежды, что способна вознести на небеса, даря самое дорогое счастье или низвергнуть вниз, стоит ей не оправдываться. -Ты пугаешь меня, Джинни. Гриффиндорка дотронулась до руки рыжей, сжимая ее, чтобы обратить взгляд на себя, но та не поддала никакой реакции. Стоило Гермионе услышать звук открывающейся двери, как она поднялась из-за стола и проговорила: -Тогда спрошу у твоего мужа. -Грейнджер вышла в коридор, где стояли двое парней, что стряхивали капли воды с одежды. Как только Гарри увидел подругу, то заключил ее в крепкие дружеские объятья. - Привет, Гарри. -Я рад тебя видеть, Гермиона. - Поттер отвлекся, даря приветственный поцелуй жене, а после вновь улыбнулся, приобнимая Джинни. Гриффиндорка не сводила взгляда с двери, ожидая, как та откроется и забежит другой парень. Взъерошив рыжие волосы, он будет бурчать что-то про погоду, а после убежит мыть руки, в спешке рассказывая про рабочий день. Девушка улыбнется, выслушивая его, а после повесив его мантию, отправится на кухню, где они будут ужинать. - Он не придёт. Голос Гарри неожиданно вторгся в ее сознание, когда она встретилась с печальным взглядом друга. -Видимо, он не собирается мириться. - Мысленно упрекнув себя в излишней сентиментальности, Грейнджер прошла в гостиную, опускаясь на диван. Она хотела бы улыбнуться, чтобы скрасить неловкий момент, однако, сил не нашла.- Так о чем вы хотели поговорить? Девушка заметила незнакомого парня, что переминаясь, не поднимал взгляда. Гермиона нахмурилась, отмечая, что ранее не видела его в министерстве. На вид ему было лет 20, он периодически поправлял каштановые волосы и поджимал губы, явно недовольный сложившейся ситуацией. -Подожди, Гермиона, ты не единственный гость. После этих слов раздался хлопок, и из камина вышли двое парней, очень хорошо знакомы гриффиндорцам. Забини стряхивая остатки сажи, чуть кивнул в знак приветствия. -Поттеры, Грейнджер, не думал, что мы встретимся так скоро. - Блейз осмотрел каждого не дольше секунды- Надеюсь, вы не решили зарыть топор войны? -Мы также не горим этим желанием, Забини. - Гарри присел на подлокотник дивана, приобнимая жену, которая тихо сидела, сжимая белый носовой платок. - Однако, дело стоит того. Казалось, каждый слышал, как фыркнул Малфой, но никто не придал значения. Грейнджер раздраженно посмотрела на блондина, что занял место в кресле, но так и не удосужил взглянуть на нее. Мерлин решил свести ее с ума? Вторая встреча за день с этим наглецом уже выше ее сил. -Зачем он здесь? Ох, Джинни, спасибо, что ты есть. Кто бы мог подумать, что в доме избранного будут сидеть дети пожирателей? Еще смешнее выглядел тот факт, что он сам пригласил их. -Забини находится под следствием, потому не может быть без поверенного. -Он был бы не нужен, если кое-кто не завел на меня дело. Казалось, в этой тишине можно было услышать, как трещит терпение гриффиндорки, пока та спокойно пила чай. При работе с людьми, она знала, что могут попасться сложные кадры, но именно слизеринцы приносили ей больше всего проблем, особенно такие как Забини и Малфой, которым было свойственно считать, будто мир обязан им. -Он был бы не нужен, если кое-кто не давал взятки. Понимая, что скорее всего назреет спор, и они потеряют время, Поттер поднялся с дивана, тем самым обратив внимание на себя. -Это очень важно, а потому я взываю к вашей ответственности. - Гарри обвел взглядом каждого. Джинни смотрела в пол, Гермиона держала руки на груди, поглядывая на Альбуса, Блейз осматривал интерьер брезгливым взглядом, а Малфой неотрывно разглядывал свои ботинки, будто они были интереснее самой ситуации. Прочистив горло, Поттер кивнул молодому парню. - Расскажи нам, Альбус. -Я, Альбус Поттер, сын Гарри Поттера. Замешательство, повишее в воздухе, прервал Блейз. -Я не успел протрезветь? - Слегка сомнительным голосом произнес мулат, складывая руки перед собой. -Но я уже вижу эти заголовки: "Потерявшийся сын национального героя вернулся спустя несколько лет". Однако, его веселья никто не разделил, даже Малфой, чье внимание теперь было полностью сосредоточено на Поттере-младшем. -Мне больше интересно, откуда у Поттера может быть сын, почти его ровесник? Гермиона взглянула на Джинни в надежде, что та объяснит ей, что происходит. Но миссис Поттер только перебирала пальцами, не поднимая головы. Грейнджер открыла рот, чтобы высказаться, однако, ее мозг слишком медленно переваривал поступившую информацию. Этого ведь не может быть, правда? -Я родился в 2004 году. -Через 2 года? - невнятно прошептала Грейнджер, но ее все же услышали.  - Ты переместился с помощью маховика? Но их больше нет, а значит...я не понимаю. -Неужели, есть что-то, что даже наш хваленный гриффиндорский мозг не способен понять? Девушка оставила Драко без ответа, она придвинулась ближе, опираяся руками на колени, которые выглядывали из-под платья. -Я не знаю, как это получилось. - голос Альбуса был более тихим, он будто возвращался в тот день, и было видно, что ничего хорошего там не ждало. - У нас был план по освобождению пленных, все должно было произойти до рассвета, но мы не учли пару нюансов. -В вашем времени война? Нет, только не это. Гермиона отказывалась верить, что будущее не изменилось, а стало только хуже. Еще не забыты прошлые потери, шрамы и кошмары. Еще не забыта та боль, что скрывалась в расщелинах души от посторонних взглядов. Изредка она могла позволять выпустить ее одинокими ночами в компании белого вина, после каждого национального праздника, где они, герои войны, должны были давать мотивационные речи, с трибун вглядываясь в лица тех, кто этой войны не видел. Высшая степень лицемерия. Так считала гриффиндорка, испепеляя очередное письмо из "Пророка". Грейнджер отказывалась от интервью, бесед и встреч. Возможно, для других это было и честью, признанием и какой-то славой, но не для нее. Она хотела начать жить спокойной жизнью. Вершить правосудие, строить карьеру и  семью с любимым человеком. Много ли она просила? Непозволительно много. -Многие годы мы воюем за освобождение магического мира. -От кого же его надо освобождать? - Забини кисло окинул его взглядом. -От приспешников Волдеморта. Голос Альбуса тонул в напряженой тишине, что окутала гостиную. Парень остановился у одной из фотографий на стене с подписью "Первая годовщина войны". На ней трое друзей, уже взрослые, стояли возле Норы. Ветер запутал волосы Гарри, что насмешило Гермиону настолько сильно, что от смеха не видно было глаз и Рон, который похлопал по плечу друга. Они улыбались, обратив на камеру внимание в последний момент. Однако, нельзя было не заметить, как их черты лица стали грубее. Да, им пришлось рано повзрослеть, и отныне, они должны пронести этот бласт на своих плечах. Вместе. -Волдеморта нет. Гарри убил его. Возразила Гермиона с неожиданным для себя холодом. Если бы девушка преподавала в Хогвартсе, то ничем бы не уступала Снейпу. -Так я говорил не о нем, - задумчиво протянул Альбус, продолжая бессмысленно шагать по комнате. - о его приспешниках. -Все они или погибли, или гниют в Азкабане. Поттер шумно выдохнул, опираясь на спинку дивана. Его переживания были понятны, все старания прошли прахом. Гермиона вспоминала лица пожирателей, когда тем озвучивали приговор. Кто-то злился, проклиная министерство, кто-то истерично смеялся, клялся отомстить. Одно девушка знала наверняка, со смертью Риддла, сама идея чистоты крови не умерла. Неизвестно сколько должно пройти лет, сколько воин должно прогреметь, и скольким людям суждено умереть, чтобы в магическом мире смирились с маглорожденными. -Ты знаешь имена? -Тогда я был мал, поэтому не особо что-то помню. Я знаю только одного, его имя говорили всюду. - с непонятной досадой проговорил парень на вопрос Малфоя. - Родольфус Лестрейндж. Безусловно, они знали мужа Беллатрисы. Гарри помнил его безумные, как и у жены, глаза, когда увидел того в битве. Испачканное кровью лицо сияло, будто он не произносил смертельных заклятий. Хотя Лестрейндж не славился помешанной любовью к Темному лорду, никому не хотелось встретить его в бою. -Разве не все пожиратели получили по заслугам? - голос Блейза был резким, когда он недовольно взглянул на гриффиндорку, что сидела рядом. - Всё ваше министерство гудело об этом, Грейнджер. Вы уверяли, что каждый понес наказание. Было в ее работе то, что Гермиона ненавидела больше всего. Ложь. Приходилось лгать всем подряд, не раскрывая подробностей дел. Министерство считало, что остальным не обязательно знать всего, это может привести к панике, которая явно была бы лишней после войны. -Тело Лестрейнджа было найдено изуродливым, а потому установить личность было сложно. По вещам и палочке мы пришли к выводу, что это он. -Разве он не должен был связаться с тобой, Малфой? - в голосе Гарри был оттенок едва скрываемого волнения, когда он смотрел на слизеринца. Драко с привычным ему спокойствием не отводил взгляда от Поттера. - Вы же родственники. -Мы не так близки, как ты думаешь. -А мне казалось, вы вместе на пикники ходили. -Хватит. - Гермиона одарила каждого раздраженным взглядом, останавливая их спор. - Теперь мы наверняка знаем, что Родольфус жив. -Даже если и так, что с того? - наморщив лоб, проговорил Драко, чувствуя, как все остальные прожигают его взглядом - От пожирателей осталась лишь кучка преступников, они не могут возродиться. -Вы слышали что-нибудь о чаше Далматов*, мистер Малфой? В резком голосе Альбуса прозвучали нотки презрения, когда он холодно взглянул на слизеринца. Если реакция старшего Поттера была вызвана годами непризни к Малфою, то что двигало Альбусом оставалось загадкой. Яблоко от яблони. -Что это? -Чаша принадлежит древнему племени Далматов. Если верить легендам, то чаша способна наделить силой управлять чужим сознанием. Кто обладает ей, обладает миром. -Как империус? -Не совсем, мистер Забини. Империус позволяет управлять телом, а мы говорим о более сложном, о сознании. Представьте, все народы мира встанут на колени и будут подчиняться до конца своих дней. Ни восстаний, ни войн. Только безграничная власть. Малфой слегка скривился, услышав последнее. Это напоминало отца с его высокими фразами о мире. Где власть, там и смерть. Тогда одиннадцатилетний ребенок не мог возразить, почему так необходима была власть. Однако презрение к этому слову он почувствовал позже, когда видел, что власть бывает непостоянной. Даже взять его, казалось, он со своей свитой был на вершине в Хогвартсе, оскорбляя предателей крови, но стоило ему самому оступиться, как он не получил ничего, кроме шептаний "сын пожирателя". Да, черт возьми, его семья присегнула на власть Риддла, и да, они проиграли. -Никогда не слышала об этом. Гермиона пыталась вспомнить хоть что-то, но мозг будто специально не хотел открывать ей потайные двери. -Единственный, кто может что-то знать о ней - вы, мистер Забини. - Блейз слегка нахмурился, заметив, как все присутствующие не сводили с него глаз. Конечно, Забини обожал быть в центре внимания, но сейчас это немного напрягало. - Ведь вы были долгое время ее владельцем. -Я не знаю о чем ты говоришь, мальчишка. - Недовольно произнес итальянец, скривив губы. Однако, это не оправдало его в глазах других. - Можете не смотреть на меня так, у меня нет никакой чаши. -У всех богатых семей есть потайные хранилища для различных артефактов. -Моя семья не хранит такое.- Вкрадчиво пояснил Блейз, прожигая взглядом младшего Поттера, однако, тот даже бровью не повёл. - В отличии от некоторых. Малфой недовольно уставился на слизеринца, мысленно заверяя, что тому несдобровать после разговора. -Все-таки нужно было настаивать на обыске.- Грейнджер кивнула в подтверждение слов, а после ее осенило. - Подожди, ты сказал, был? -Да, Блейз Забини был убит в ту ночь, когда пропала чаша. - Черт, как же не просто слышать о собственной смерти. - Родольфус забрал ее. -Когда это было? Голос Забини казался беззаботным и на удивление спокойным. Была ли это маска, которую он вовремя надел на себя? Или врожденное чувство необходимости прятать эмоции? -В 2015, , как я помню.- растерянный взгляд встретился со слизеринцем, и тот кивнул, принимая информацию.- После этого все понимали, что войну не остановить. -У нас, ведь, не получилось, да? Гарри смотрел на сына, пытаясь отыскать обвинения в собственной слабости, не способности защитить этот мир, что он с таким трудом отстаивал для будущих своих детей. Однако, он встретил лишь пустой взгляд карих глаз, там не было отвращения или стыда. Альбус не винил его. Груз спал с плеч. -Вы сделали все, что могли. Поттер - младший чувствовал, как некогда забытая боль вновь поднималась в груди, чувствовал тревогу, когда посмотрел на мать, чье лицо не выражало ничего, кроме потрясения. В его памяти до сих пор присутствовали нежные прикосновения женской ладони, сладкий голос рассказанных сказок, а самое главное - тёплый взгляд, которым она одаривала сына. -Сколько тебе было? - Джинни смотрела на сына, не отводя глаз. Ее взгляд туманился, казалось, она потеряет сознание, потому Грейнджер сжала ее плечо в знак поддержки. Услышанное за это время лишь сильнее сдавливало грудь, накладывая груз вины. Поттер до сих пор было тяжело поверить, что перед ней сидит ее кровь и плоть, а если так и было, где в его истории она? Разве, как мать, она не должна была защищать его? - Ты ни разу не упомянул нас. -Потому что вас не было. - Тяжелый вздох сорвался с губ парня, когда он улыбнулся краешком губ, и было что-то в этой улыбке отчужденное, что-то граничащее с тоской по прошлому, тому что не вернешь, даже молясь всем богам, что существуют или обходя всех колдунов мира. Это могло значить только одно. - Мне было одиннадцать, когда погибла мать, а через два года и отец. Конечно, война не проходит без потерь, но, боже, какую боль они причиняют. Миссис Поттер хорошо помнила, как бегло осматривала раненных, надеясь не увидеть знакомых лиц. Особенно тяжки были вечера, когда по старому радиоприемнику зачитывали имена погибших. Она помнила, как Гермиона рассказывала ей о богах, о том, что люди в состояние крайнего отчаяния приходят к ним, пытаясь залечить душевные раны. Тогда и она просила их о помощи, просила уберечь любимых людей. Но война осталась позади, многие выжили, они продолжили жить дальше, так почему это не проходило? Почему и сейчас она испытывает ту боль? -Мы ведь можем остановить это? - Грейнджер подняла тяжелый взгляд на Гарри, ища поддержки, но тот с горечью смотрел невидящим взглядом. Каждый был потрясен услышанным, но они не могли оставить все это, не могли списать на судьбу и жить дальше, ожидая смерти. - Расскажи подробнее о перемещении. -После того, как стало ясно, что это засада, мы пытались сбежать. Нам этого не удалось. Последнее, что я помню было смертельное заклинание, а потом я очнулся перед домом от жуткой боли и весь в крови. -Мы хотели проверить его воспоминания, но это сложно, голова сильно повреждена. Могут быть осложнения. Гарри посмотрел с сочувствием на молодого парня, однако, тот ничего не ответил. -Откуда нам знать, что он не врет? - вставил Малфой, смотря на Альбуса, как на беззжизненный объект, что тому явно не понравилось. Губы парня скривились в накатившем гневе, тем самым напоминая Рона, когда тот злился из-за проигранного матча. Ох, Рон... Гермиона почувствовала пустоту, когда задумалась об Уизли. Она помнила, как обрабатывала ему раны после таких долгих операций. Если он ранен, он же придет, не смотря на то, что она здесь? Не может же Рон быть настолько упрямым, что во вред своему здоровью будет игнорировать ее? -Мы сможем проверить это, когда очнется его подруга. -Подруга? - Драко вскинул брови, косясь на Джинни. Это объясняло, почему Поттер-младший в своей речи говорил от множественного числа. - С ним был кто-то еще? -Да, девушка. - Джинни сжала плечо Грейнджер, подбирая слова. - Гермиона, послушай, тебе нужно принять это. Грейнджер перевела настороженный взгляд на Поттера, но тот лишь кивнул. Что же, черт подери, происходит? Неужели, есть что-то, что могло удивить больше, чем неизвестно откуда взявшийся сын Гарри Поттера? Однако, было кое-что, что повергло гриффиндорку в еще больший шок. -Та девушка, вождь сопротивления. - оживился Альбус, поглядывая на лестницу, что вела на второй этаж. В его голосе больше не было волнения или гнева, он был спокоен и на удивление тих. Поттер-младший встретился с растерянным взглядом Гермионы и безучастным Драко, а после легкая ухмылка отразилась на его губах. - Та девушка, чье имя знает каждый в нашем мире. Адара Малфой, дочь Драко и Гермионы Малфоев.