Пряничные Человечки // Gingerbread Men

      Рождество — это такой праздник, что неизменно проводят с теми, кто нам дорог.       Этому учат с ранних лет, когда в голове только-только укладывается концепция праздника. Родители стараются объяснить своим детям, что Рождество — это, в первую очередь, не подарки, а единение с родными и близкими.       Да, они могли повздорить на ровном месте — так было с самого начала их знакомства — но у Чуи всё-таки был кое-кто особенный, с кем он хотел бы отпраздновать Рождество. Этот кое-кто должен был вот-вот вернуться домой после тяжёлого рабочего дня.       Ещё он думал именно об этом 'кое-кто', когда зглядом задержался на рождественской витрине магазина. Так у него и появилась идея для их совместного времяпрепровождения. Мысль о них двоих крутилась в голове на протяжении всего того времени, что он шёл домой, желая поскорее услышать звон ключей в замке́.       Несмотря на то, что он (внешне) казался более взрослым и зрелым, чем его партнёр, Чуя надеялся, что Дазай не сочтёт идею о том, что они вдвоём будут украшать пряничный домик слишком ребяческой.       Стук туфель Чуи о деревянный пол эхом отзывается по комнате, их владелец ходит взад-вперёд. Стук прекращается, а на его место приходил лязг ключей и тихое недовольное бормотание себе под нос, когда в замочную скважину вставляют неподходящий ключ. На лице Чуи проскользнула лёгкая улыбка, ставшая ещё прекраснее в пламени горящей свечи, и он подошёл к двери, открыл её и, воспользовавшись моментом, какой ни в коем случае нельзя упускать, перешёл к издёвкам над своим не умеющим открывать двери парнем.       А вот и Дазай.       — Хочешь сказать, ты раскрываешь преступления и спасаешь жизни, но не можешь открыть входную дверь? — Чуя распахнул дверь, впуская внутрь Дазая с раскрасневшимися на морозе щеками.       — Как всегда занудничаешь, да? — хмыкнул вошедший. Он выглядел слишком счастливым для человека, у которого за плечами был долгий и тяжёлый рабочий день. — Я так старался не уронить то, что нёс. А что, дорогой мой, если это на самом деле подарок для тебя, и я бы случайно уронил его на пол, потому что не мог достать ключ? — тогда Чуя зацепился взглядом за пластиковый пакет, который Дазай лёгким движением руки поставил на стоящий рядом столик. Логотип на нём был точь-в-точь такой же, что и у магазина, в котором он сегодня был.       — Дурак, мог бы так и сказать, если тебе что-то нужно было. Я всё равно заходил купить кое-что.       — И как я должен был понять, что ты туда ходил? Ты даже записочки для своего глупенького парня не оставил.       Чёрт.       — К тому же… Я хотел удивить тебя, любимый.       Чуя покраснел. Рыжий всё думал, что же это за совпадение такое. Спасибо, конечно, очень мило с твоей стороны, часть его так и рвалась обнять Дазая за то, что тот хотел сделать ему приятно. Но узнать, что же это за сюрприз, всё-таки хотелось сильнее.       — …Идиот, если сюрприз так и останется в пакете, то, увы, удивления с моей стороны можешь не ждать. — рыжий приподнял бровь, как бы намекая Дазаю, что пора бы распаковывать подарок.       Шатен, задыхаясь, удивлённо прошептал:       — Я изо всех сил старался сделать приятное своему милому маленькому парню-       — Эй, вот про 'маленький' мог бы и не говорить, ты-       — -а ты ещё и назвал меня идиотом? По правде говоря… — на этом моменте Дазай ловко достал покупку из пакета, чем поверг Чую в ещё больший шок.       Силой какого-то невероятного, божественного совпадения, Дазай купил точно такой же пряничный домик, что и Чуя буквально пару часов назад.

***

      — Да вы издеваетесь.       Дазай стоял с раскрытым от удивления ртом перед кухонным столом и выглядел, кажется, даже слишком удивлённым, когда Чуя достал точную копию купленного им пряничного домика.       — Это так круто!       — А? — Чуя ожидал какую угодно реакцию от Дазая, от кого-либо ещё, но точно не такую. Хотя, может, он тоже слишком остро отреагировал? Господи, Дазай, за что?       — То есть, хэй, мы купили один и тот же набор, в один и тот же день, мы оба думали друг о друге в этот момент! Должно быть, это боги намекают нам, что мы родственные души!       — …или это просто совпадение, возникшее по вине грёбаного пряничного домика в центре блестящей рождественской витрины. — последовал ответ со стороны рыжего. Но идею о том, что они с шатеном и впрямь были родственными душами, он всё равно счёл более романтичной и, нет, он в этом никогда ни за что не признается.       — …Конкурс по украшению пряничных домиков, как тебе идея?       — Ась? — погрязший в своих мыслях Чуя пропустил мимо ушей всё, сказанное Дазаем, кроме, разве что, обрывка в самом конце фразы.       — Я имею в виду, у нас два набора, давай же, будет интересно посмотреть, кто лучше украсит домик? — он добавил, драматично откидывая шелковистые волосы назад, — Хотя нам даже конкурс не нужен, сразу ясно, что победителем из битвы выйду я.       — Ладно, предположим, что я всё-таки соглашусь — и не надейся, я же сказал, предположим — как мы будем выбирать победителя? Если мы просто будем срисовывать с коробки, то, во-первых, в этом не будет ни капли оригинальности, а во-вторых там нарисована только передняя часть.       — О, ты бы не стал продумывать всё в деталях, если бы тебе было неинтересно. — Дазай игриво ухмыльнулся своему парню. Чуя в ответ на это покраснел, уже готовясь ответить. — Но почему бы нам попросту не придумать дизайн самостоятельно, а в судьи взять кого-нибудь из друзей, а?       — Притормози-ка, нахальная ты сволочь. Я не буду ввязываться в нечестную борьбу! Брать в судьи одного из твоих друзей — всё равно, что сразу выбрать тебя победителем. И, если что, общих знакомых у нас не так-то много. — Их организации взаправду враждовали, тут уж не поспоришь.       — Почему бы нам не обсудить детали после того, как ты сядешь и украсишь свой пряничный домик, милый. — Дазай чмокнул его в лоб и сел за стол, открывая свою коробку.

***

      — Если через десять секунд ты не объяснишь мне, почему пытаешься выебать взглядом мой домик, то, поверь, тебе мало не покажется, ублюдок!       Дазай в ужасе приложил руки к лицу, изображая абсолютное непонимание.       — Выебать взглядом? Какой же ты грубый, любовь моя. Я ведь просто вдохновлялся талантом своего парня-       — Так, конкурс был твоей идеей, так что прояви хоть немного уважения! Сейчас не время и не место вдохновляться! Выкинешь что-то подобное ещё раз — и твой пряничный малыш полетит на пол!       — …А я ведь ревную-       — ЗАТКНИСЬ!

***

      Чуя попытался заставить Дазая обратить на него внимание, похлопав его по руке своей, измазанной в креме.       — Хэй… Мне нужна посыпка с радужными жемчужинками. Готов обменять на парочку мини-леденцов.       — Договор с врагом… и кто теперь не воспринимает соревнование всерьёз? — перед тем, как у Чуи появилась возможность возразить, Дазай поднёс к его губам такой же измазанный в креме палец, призывая к молчанию, — добавишь пару-тройку шоколадных квадратиков и, считай, сделка заключена, мой ангел.

***

      К приходу Дазая солнце заходило за горизонт — это Чуя запомнил отлично, всё-таки, Дазая в лучах заходящего солнца можно было считать произведением искусства.       Сейчас же небо было практически чёрным, с маленькими яркими точками в виде звёзд. А на их кухне были два уставших мужчины, только-только покончивших с украшениями.       Домик Чуи был прост и аккуратен — каждая деталь мало того, что была расположена идеально ровно, так ещё и прекрасно дополняла другую.       Да, конечно, освещение у них в доме было тускловатым, но глядя на домик Дазая можно было подумать, что он создавался в кромешной тьме. Часть крыши съехала набекрень, разноцветная глазурь перемешалась, образуя новый, совершенно непонятный цвет, посыпка была кое-как разбросана по периметру домика. У Чуи в голове не укладывалось, как на это мог уйти целый вечер.       — Скажи-ка мне, Дазай, зачем ты влез в соревнование, сам не зная, что делать?       — Ты так жесток, Чуя! Я делился с тобой радужными жемчужинками, и вот что получаю взамен?       — Расслабься, здоровяк. Нам всё ещё надо выбрать судью, а?       После небольшой дискуссии (читай: спора) они решили, что победителя определит Ацуши — оба сочли его в достаточной мере беспристрастным. К тому же он быстро отвечал на сообщения.       Не пришло и минуты, как сообщения было прочитано, а победа присуждена Чуе.       Да, было неловко, стыдно, кому расскажешь — не поверят. Но Накахара Чуя, исполнитель Портовой Мафии, самый настоящий джентльмен, прыгал от радости и волнения, узнав, что именно он одержал победу.       Дазай опустил плечи и, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, рухнул на диван, будто наступил конец света. Чуя, между прочим, крайне серьёзный мужчина, продолжал тешить себя тем, что никак не отставал от Дазая, напоминая о своей победе.       — Скажи-ка, Дазай, а что, если бы ты выиграл? Делал бы ты то, что сейчас делаю я? Какой приз бы потребовал?       Чуя улёгся на своего бойфренда, подложив руки ему за спину. Крайне удивлённый Дазай вскочил с дивана, распахнув глаза и смотря Чуе в лицо. Как они усидели в таком положении — оставалось загадкой.       — Разумеется, я бы злорадствовал. Разве это не очевидно?       Встретившись взглядом с голубыми глазами Чуи, Дазай нежно положил ладонь на щёку своего парня. Чуя покраснел.       — А ещё я бы потребовал поцелуй в качестве приза.       Близость не была им в новинку — они обнимались, целовались, а когда были наедине и вовсе занимались чем-то, что свойственно только влюблённым парам. Однако даже этот факт не помешал Чуе покраснеть от столь романтичного заявления со стороны своего парня.       — …Дазай, ты же в курсе, что тебе не обязательно побеждать меня на конкурсе, чтобы поцеловать, да?       — А что, если бы я хотел большего? Если бы я хотел провести с тобой волшебную рождественскую ночь, мой любимый, ненаглядный, любовь всей моей жизни?       — Я- ну… то есть… тебе ведь и для этого не нужен повод. — Привычная дерзость Чуи куда-то испарилась, ему оставалось только прижаться щекой к забинтованной руке, что всё ещё обхватывала его лицо.       — Что ж, Чуя, победа за тобой. Что же ты выберешь в качестве приза?       Кажется, из возможных ответов верным был лишь один.       — Приза? Думаю, я бы хотел поцелуй от своего любимого идиота.       — Не смею ничего возразить.