Отныне и навечно

      Конец всех бед. Покончено со злом, все загадки разрешены, и каждый идёт своей дорогой. На этих просторах, что простираются зеленью, кажется, в объятия заключив весь мир, остались лишь они вдвоём. Друг напротив друга два замеревших облика. Наконец, когда вся суета покинула мир, они могут просто стоять и любоваться друг другом. Подмечать мельчайшие детали в обликах друг друга.       Выражение Вэй Ина наполнено искренностью, несравнимой с его шутками и открытостью ранее. Сейчас он просто обнажён перед ним. Улыбается также светло, гоня прочь мысль о скором расставании. Ему не хотелось бы этого расставания, но он молчит.       Лань Чжань любуется им, словно фарфоровой статуэткой. Восхищается. Он ощущает, поднятое внутри, волнение. То ли от вида этих черных лёгких прядей, что ювелирно, узором прикрывают глаза, где так часто играют демоны, но сейчас Лань Чжань видит в них бездну. Бездну, которая унесла всю боль Вэй Ина, всё зло. И Ван Цзи теперь спокоен. Казалось бы.        — Я пойду в эту сторону. — Указывает флейтой Вэй Ин, легко оповещая своего друга, и Лань Чжань переводит взгляд.       Ван Цзи следит за каждой его эмоцией, стараясь уловить хоть единый намёк на то, что нет. Надеясь, что Вэй Ин не желает этого на самом деле. Он бы не хотел их расставания, но с присущим ему спокойствием, отвечает лишь:       — А я в ту. — И внутри ощущая мелкий, едва ощутимый надрыв, Лань Чжань не сменяет на лице и толики эмоций, подавляя своё непозволительное желание, что кричит ему сейчас во все голоса: не ври. Держи его, держи.. — Куда ты теперь отправишься? — Заглушает свои мысли Лань Чжань.       Вэй Ину не лучше. Он сейчас борется с собой, подавляя нахлынувшую грусть, непонятное желание, схожее с желанием его спутника, но он не знает. Притворно легко, но все же справившись, в своей манере, Вэй Ин отвечает:       — Не знаю, но ведь мир так велик. С вином да на верном скакуне я везде буду, как дома. — Не теряет оптимизма юноша, умолчав, что лишь Лань Чжаня ему будет не хватать.        Лань Чжань кивает, проявляя согласие. Сейчас все ниточки души внутри медленно рвутся, но никто не знает. Они не знают друг о друге, о желании. Вэй Ин подавляет желание заплакать, но Лань Чжань видит слезу, он её видит и убеждается, что не одинок в своём странном, недопустимом желании.        — Ты не зря зовешься Хангуан-цзюнем. — Произносит Вэй Ин, молясь, чтоб дрожь в голосе не выдала его, но Лань Чжань чувствует. Ему не нужны его слова. Лань Чжань, словно растворяется в нём.       — А ты не зря зовёшься Вэй Ином.       Удерживая его от поклона, Лань Чжань понимает: это в последний раз. Слова о том, что они ещё встретятся, обоим приносят адскую боль и прибавляют лишь больше неверия. Лань Чжань знает, если сейчас отпустит Вэй Ина — тот уйдёт навсегда. Переплетение их линий судьбы и так можно назвать бесконечным чудом. Хрупким, ранимым, осторожным.       Лань Чжань ощущает внутри крушение, протест. Он только что от него отказался. Может, это и не выглядело так, и Вэй Ин, конечно, не расценил, но для Лань Чжаня это было именно отказом. От своей родной души. Она — единственная в мире для него. Он — единственный, Вэй Ин, для него.        Расстояние между ними — уже можно мчатся конём. И лишь звуки дивной мелодии ещё отзываются Лань Чжаню, отзываются в его сердце. Ему кажется, что будет слышать теперь её всю жизнь. Останавливается и оглядывается. Вот сейчас он кончит играть и скроется из вида, скроется, покинет его, но не сердце. Сердце — никогда.       Лань Чжань понимает, что слишком слаб, чтобы пережить это. Сильный — нет, не сегодня, не сейчас. Расстояние преодолено, словно они все это время находились в шаге друг от друга. И тихое это:       — Вэй Ин…       Замирание. И ослепительная улыбка спустя мгновение. Вэй Ину не скрыть выступившие слёзы, и Лань Чжань их видит, только не знает, что теперь говорить. Для него главное — Вэй Ин все ещё здесь, перед ним. Лань Чжань смог. В его сознании вертится, что теперь слова не имеют силы. Лишь эта улыбка. Обнаженная улыбка его Вэй Ина.       — Лань Чжань… — У Вэй Ина не хватает слов также и его прерывают, сделав шаг навстречу и, смахнув легонько слезу. В глазах читается теперь смущение.       И оба понимают, что это — не конец.       — Позволь отправиться с тобой. — Выдает Лань Чжань, ещё большее подкрепляя неверие Вэй Ина.       На Нефрита смотрят удивленно, едва дыша от услышанного. Вэй Ин смаргивает очередную слезу, смахивает непослушную прядь тёмных волос и теребит в руках свой инструмент. Тело покрывается мурашками, и он, едва слышно отвечает:       — Ты ведь теперь… Твоя семья, клан. Я не могу просить тебя об этом, а ты не должен идти за мной. Моя жизнь полна опасностей, риска, которым я не могу подвергать тебя, не могу подвергать им свою родную душу, Лань Чжань, пойми.       Лань Чжань лишь протягивает руку, заправляет за ухо чёрную прядь, и это приносит Вэй Ину покой, заставляет замереть снова, и слова теряются, растворяются. Он ощущает, словно услышали его душу, словно её раскрыли в сотый раз, заставляя сознаться в самом сокровенном.       — Наши судьбы переплелись много лет назад. Ты не можешь подвергнуть меня опасности, как и я не в силах этого допустить. Я не смогу жить, Вэй Ин, не зная, что ты ешь и пьешь, где просыпаешься. Не зная о тебе и твоих планах. Я давно уже решил, что буду частью твоей жизни.        Вэй Ин дрожал от проснувшихся в нём эмоций. Он готов был сейчас отправиться с ним, куда угодно. Ему только что признались. И никто — нибудь, а человек, который стал для него самым близким, неповторимым, родным. Не прозвучало этого банального: " я люблю тебя», но оно им было и не нужно, ведь по слезам Вэй Ина и одному взгляду Второго Нефрита, всё становилось слишком уж прекрасно.        Это было больше, чем " люблю». Это короткое слово не способно было выразить все их трепетное отношение друг к другу. Они стоят — ближе некуда. И уходить теперь точно никто не собирается. Это приносит облегчение. Лань Чжань просит небеса лишь об одном: более не видеть в жизни слёз на его лице, чтобы более сердце так не разрывалось.       И Вэй Ин сам внемлет его внутреннему шепоту, вновь улыбнувшись. Он всё ещё не верит и хочется дотронуться, но он не знает: как. Его душа стоит пред ним и никуда не спешит, она осталась ради него, потому что по — другому быть не может. Разве возможно теперь желать ещё и касаний, ещё и самой любви?       — Отправляемся, Лань Чжань. — Весело произносит Вэй Ин, поворачивая в сторону Гусу. В Гусу, потому как теперь у Вэй Ина, словно появился долг за подаренное счастье, словно теперь он готов вытерпеть там, лишь бы Лань Чжань оставался рядом. Теперь, когда он услышал это признание — все остальное кажется пылью.        Но его тут же останавливают, выставляя руку вперёд. Разворачивают к себе и заставляют посмотреть в глаза. И Вэй Ин видит бесконечную нежность, любовь и огонь, котрого ранее не было. Лань Чжань готов идти с ним туда, где им будет хорошо вдвоём, а Гусу для Вэй Ина, словно золотая клетка. Лань Чжань берёт за руку, заключает за талию и целует. Ожидаемое столь долго свершается. У Вэй Ина глаза блестят, округляются. Он поддаётся вперёд и отвечает уверенно и долго. Они так и стоят там, на просторе, не в силах отпустить друг друга, даже из объятий.       — Но куда же мы теперь, Лань Чжань? — Будто после это все ещё оставалось важным, выпытывал Вэй Ин. Его только подхватили сильные руки, усаживая на меч. У самого уха лёгким дыханием пронеслось:       — Туда, куда ты хочешь.       — Сейчас мне всё равно, где быть, только бы с тобой и…       Лань Чжань понял, потому лишь снова его поцеловал.