Руки

Руки Хуайсана невозможно не любить. К ним всё внимание привязывается ещё в Гусу, во время первой встречи. Такой далёкой, ставшей в воспоминаниях размытым событием с теплотой атмосферы. Наследник Не тогда активно жестикулировал. Радостное волнение от новых знакомств захватило с ног до головы и пальцы чуть тряслись, — Цзян Чэн озадаченно вскинул бровь, признав дрожь в движениях собеседника. И когда тот склонялся в приветственном поклоне, руки впереди сложив; и когда держал веер, обмахиваясь им. Забавно, не иначе. Небольшие ладони с худощавыми пальцами всё роняли. Как-то неуклюже Хуайсан хватал тренировочные оружия, пропускал мимо подкинутые ему вещи, даже мог выронить то, что давно держал. Цзян Чэн сперва чувствовал раздражение. Но сходило оно так быстро, что молодой заклинатель не замечал за собой нежной улыбки и добродушных смешков при взгляде на неловкость Хуайсана. Оказалось, что руки у него нежные и хрупкие. Почти девичьи, но Цзян Чэн мог лично убедиться, что вовсе не женская сила в них скрыта, что очертания их чуть резче выражены. Оказалось, что ловкость властвовала ладонями, только когда сам владелец нуждался в этом. Шустрые, скользящие, Цзян Чэн взглядом не успевал поймать их в танце, который хмельной Хуайсан шутя устраивал перед другом. Складывая оригами, заплетая косы, крутя тонкую кисть или прикасаясь к щеке Ваньина — он всё делал слишком красиво, чётко и правильно. Вызывал восторженный вздох. Глава Цзян целовал нежные подушечки пальцев, обводил губами каждую фалангу и прирученным зверем утыкался в середину ладони. Хотелось крепче сжать эту руку в своей, и провести в храм на несколько поклонов. Только теперь Не Хуайсан прячется за широкими рукавами. Избегает личных встреч и держится отстранено далеко, лишая возможности разглядеть его внимательнее. Он скрывает внутренний мир, заточив мысли, желания и чувства — следом прячет внешний. Цзян Чэн задерживает взгляд на плотно прилегающих перчатках, узор которых сложен, наполнен вышитой растительностью. Вполне в стиле Главы Не, если бы только не само их наличие. Хуайсан говорит с Ваньином о многом. Доверяет его в свои тайны, не сдерживает перед ним эмоций, отчаянных рыданий, и только руки остаются скрытыми от глаз. На вопросы Глава Не молчит, переводит тему незаметно и ловко, либо отвечает болезненно сухим: «Один из последних подарков брата.» Подробности не уточняет. И Цзян Чэн смиряется, хотя нечто тоскливое и раздражённое мелькает в его лице, когда он вновь чувствует касание холодного материала, а не теплых рук. Так истекает долгое время. Пока однажды Цзян Чэн не заглядывает в Цинхэ с очередным визитом. Его путь в Юньмэн из отдаленных земель как раз шёл через Нечистую Юдоль. Слуги в темно-зелёных шелках встречают чужого главу с тихим уважением, глаз высокого не поднимая — по привычке. Также они привыкли сразу отводить Цзян Ваньина напрямик к своему лидеру, не вдаваясь в глубокие подробности их взаимоотношений. — Хуайсан,— мужчина закрывает за собой дверь самостоятельно и обводит взглядом покои, разыскивая в них желаемое. Тот сидит у стола, погруженный в свои раздумья. Цзян Чэн хочет сесть рядом, но на первом шагу его останавливает тихий голос Хуайсана, настороженно серьезный.— На столе мазь. Захвати её, пожалуйста. Лёгкая баночка излучает аромат жасмина, который всегда витает вокруг Главы Не. Привычный, родной, стягивает напряжение, оставшееся после длительного путешествия. — Держи,— Цзян Чэн наконец-то присаживается рядом и тянется поцеловать Хуайсана, но к удивлению тот не наклоняется в ответ. Прикусывает свои обветренные губы, решая в голове какие-то трудные мысли. Янтарный взгляд направлен туда же, в глубину размышлений. Цзян Чэн вздыхает и выпрямляется. Если Хуайсан посчитает необходимым, он выдаст всё, о чем думает, но если пожелает оставить в секрете, то никакими угрозами не заставить его выболтать и крупицу. Поэтому гость разливает чуть остывший чай по пиалам и предлагает Хуайсану. Тот запоздало соглашается. Протягивает руки к пиале и Цзян Чэну сразу бросается в глаза то, что ладони обнажены. Они такие же, как он и помнил. Но присмотревшись внимательнее, Цзян Чэн наконец-то понимает. — Позволь мне... — бормочет Ваньнин, отодвигая чай в сторону, а ладони ближе к себе. Хуайсан выныривает из глубины размышлений и полностью оказывается с Цзян Чэном. Напрягается, точно хищник готовится к атаке, но рук не убирает, а только следит, давая немое разрешение. Чуть погодя, немного расслабляется и кивает на небольшую баночку. Слабая улыбка расцветает на его губах,— Глава Цзян не мог бы мне помочь? Кожа рук из-за холодов стала такой сухой... Цзян Чэн даже не думает задавать вопросы — пока. Он набирает на пальцы прохладную мазь и ведёт ею по внутренней стороне ладони. Там расплывается шрам, затрагивая запястья, расползаясь на пальцы. То не получить лезвием. Смутно мелькают языки пламени. Хуайсан неотрывно следит за чужими движениями по своим шрамам, его дыхание меняется. Цзян Чэн втирает в кожу мазь и не отпускает больше. Наклоняет лицо, как раньше прижимаясь щекой к середине ладони. Молчит, закрывает глаза. Хуайсан хрипло смеётся. — Знаешь, тогда я думал, что спасаю самое дорогое, что у меня есть. Слишком высоко ценил на самом деле ничего не стоящее. Поднимая взгляд на Хуайсана, Ваньин улавливает в его тоне нотки непривычной жестокости. — А потом оказалось, что я всегда всё ценил неправильно. Дорожил тем, что не заслуживает золота, улыбок, моей радости...— Хуайсан мрачнеет под озадаченное внимание, впрочем, перебивать его никто не намерен. Но Хуайсан сам спохватывается, не позволяет себе потонуть в вязких размышлениях. Он меняет курс и нежнеет,— хотя теперь я точно уверен, что в моих руках самое дорогое, самое любимое. Никаких сомнений. Он наклоняется, запечатлев поцелуй на волосах Цзян Чэна. Руки нежно гладят щёки, чувствуется осторожность касаний, Хуайсан всё ещё не уверен, что раскрыл уродливые шрамы на своих красивых ладонях. Ваньин хочет сменить тему и утягивает сидящего рядом в крепкие объятия. — О чём ты думал, когда я пришёл? — Мм. О братце Гуанъяо. — Ты выглядел напряжённым. Что-то случилось? — О, нет-нет. Планы на будущее. Ты узнаешь всё позже, А-Чэн. — Опять какое-то нелепое торжество собираетесь устраивать? — вздыхает Цзян Чэн, зарываясь носом в зелёные шёлка под утвердительный смех Хуайсана. Крепко держа его руку в своей.