Не в нашей власти

Цзючжун-цзюнь отшатнулся, хватаясь за нос. Воспользовавшись заминкой, Шэнь Цинцю успел призвать Сюя. Сяолянь отчаянно взвизгнула: — Как ты сумел развязать путы, мерзавец?! Но Шэнь Цинцю было не до того, чтобы впечатлиться ее актерской игрой. Цзючжун-цзюнь взревел и, достав меч, всей мощью обрушился на заклинателя. Воздух потяжелел от пропитывающей его демонической ци, ее черные завихрения, словно хлысты, устремились к Горному Владыке. Шэнь Цинцю парировал выпады и старательно уворачивался, в то же время лихорадочно соображая. Что делать?! Вот-вот нагрянет успевший получить сигнал звереныш. Если против Цзючжун-цзюня они выступят вдвоем, этого может быть недостаточно, чтобы сорвать печать. Может, выставить Ло Бинхэ одного? А чтобы щенок не подумал, будто учитель пытается его убить таким образом, как два года назад со Старейшиной Тяньчуй, скажет, мол, «давай, парень, учитель верит, что этот демонический ублюдок тебе на один зуб, выйдет отличная тренировка». Унизительно, конечно, но все же лучше, чем похоронить недели упорного труда. Душевные метания Владыки Цинцзин неожиданно разрешила Сяолянь. Краем глаза Шэнь Цинцю заметил движение сбоку и, осознав, что у его проблемы есть решение проще, намеренно подставился под удар демоницы исподтишка. Сяолянь вонзила кинжал в правую ладонь заклинателя по самую рукоятку. Сквозь жгучую боль, Шэнь Цинцю все же не смог не восхититься тому, как быстро она соображает. Так, одним махом суккуб вернула план в первоначальное русло и прикрыла свою шкуру от подозрений в пособничестве. Левой рукой Шэнь Цинцю ударил ее мощным потоком ци, впечатавшим ее в стену. От столкновения гнилые доски хрустнули, и обмякшее тело Сяолянь осело на пол. — Как ты посмел?! — зарычал Цзючжун-цзюнь. Шэнь Цинцю выдернул из руки кинжал и отбросил в сторону. Будучи правшой, использовать в сражении левую руку бессмертному было тяжко — он едва успевал складывать печати для заклинания меча, чтобы отражать яростные атаки врага. Теперь Ло Бинхэ придется взять лидирующую роль на себя. Только вот где его носит?! Против священного демона раненый Шэнь Цинцю не продержится долго. Звереныш, как и полагается главному герою, появился идеально вовремя: как раз, когда Цзючжун-цзюнь создал десятки темных клинков, состоящих из плотной демонической ци, и бессмертный осознавал, что эту атаку он отразить не в состоянии. — Учитель!!! Ло Бинхэ кинулся наперерез, и, благодаря двойному выбросу ци, лезвия удалось отбить. — Учитель, вы ранены?! — испуганно воскликнул звереныш и попытался осмотреть увечье. — Следи за боем! — рявкнул Шэнь Цинцю. — Еще один, — прошипел Цзючжун-цзюнь. Его голос из-за разбитого носа звучал гнусаво. — Значит, это ты его освободил? Решили мне ловушку устроить?! Прекрасно, щенок, сперва я разберусь с тобой. А вот твоему учителю так просто не отделаться — его буду истязать годами. — А ну заткнись!!! — взорвался Ло Бинхэ. — Ты и пальцем учителя не тронешь! Никто не смеет так обращаться с ним! Как же. Никто, кроме тебя. Шэнь Цинцю опасался, что, столкнувшись с двумя заклинателями, Цзючжун-цзюнь может отступить до того, как снимется печать Ло Бинхэ, но священный демон был так взбешен затрещиной Владыки Цинцзин, что, похоже, был готов скорее убиться, чем позволить ему ускользнуть от возмездия. В чем-чем, а в том, чтобы выводить окружающих из себя, заклинателю не было равных. Динамика боя изменилась — теперь ведущую роль на себя взял Ло Бинхэ, а Шэнь Цинцю, пользуясь поводом, лишь создавал видимость участия. В любом другом случае, будучи таким бесполезным, бессмертный ощущал бы себя хуже некуда, однако сейчас, держа ситуацию под контролем за спиной неубиваемого протагониста, он даже получал от этого недо-сражения удовольствие. Впрочем, скоро стала очевидна еще одна проблема. Демоненку приходилось непросто — одних заклинательских способностей было недостаточно, чтобы одолеть Цзючжун-цзюня, а использовать демонические при учителе, раскрывая себя, он не хотел. Так демоническую метку не пробудить. Решение пришло мгновенно: нужно просто использовать свой, уже ставший коронным, прием и, как следует, разозлить звереныша, чтобы он перестал себя контролировать. Дождавшись, когда юноша неловко уклонится от очередного выпада, Шэнь Цинцю процедил: — Жалкое зрелище. Возьми я с собой Мин Фаня, толку было бы больше. Или семилетнего ребенка, только прошедшего вступительные испытания. Или вообще кого угодно. Ло Бинхэ на провокацию не отреагировал и, крепче сжав челюсти, кинулся на своего противника. Зато издевательства подхватил Цзючжун-цзюнь, решивший рассорить «соратников» между собой, раз уж одолеть по-быстрому не выходит. — Видишь, парень? Твой учитель тебя ни во что не ставит. Так нужен ли тебе такой учитель? Я заберу его с собой, и больше ты его не увидишь. А со стороны заклинателей к тебе никаких вопросов не возникнет — все-таки битва со свящ… Шэнь Цинцю мощным потоком ци направил Сюя прямо в разбитый нос Цзючжун-цзюня, и тот на время заткнулся, чтобы увернуться. Заклинателю совершенно не понравилось направление, в которое свернул разговор. Не затем он прошел через перерождение, чтобы вновь оказаться во власти сумасшедшего демона! Несмотря на некоторые колебания, которые Шэнь Цинцю отметил в Ло Бинхэ, юноша лишь крепче сжал рукоять Чжэнъяна, так, что на внешней стороне ладони выступили вены, и продолжил яростно атаковать болтливого Повелителя демонов, по-прежнему не прибегая к демонической ци. Впрочем, его выдержка уже находилась на грани — об этом ясно свидетельствовали алые всполохи, мелькающие в глубоких черных глазах, словно раздуваемые угли. Заметил их и Цзючжун-цзюнь, поняв, наконец, что щенок перед ним отнюдь не так прост. — Ха! Так ты, выходит, подкинутый кукушонок! Интересно, а твой орден знает, что за змею они пригрели на груди? Переполошенный Ло Бинхэ, испугавшись, что его тайна вот-вот раскроется, застыл на мгновение, но этого хватило, чтобы демонический клинок Цзючжун-цзюня ранил юного заклинателя в плечо. Закричав, Ло Бинхэ отбросил врага сокрушительной волной демонической ци. Глаза юноши потемнели от усталости и боли, по бледному лицу градом катился пот. Шэнь Цинцю оторопел. Какого дьявола?! Ты же, мать твою, главный герой, а он — третьестепенный расходный материал! Как ты мог позволить ему ранить себя, да еще и метку при этом не пробудить?! — А ну соберись! — воскликнул он взволнованно. — Ты на любые оскорбления будешь реагировать, как маленькая девочка?! Ло Бинхэ, нахмурившись, через силу поднялся, чтобы парировать внезапную атаку Цзючжун-цзюня. Боль и злость затуманили его сознание, и, наплевав на последствия, он уже в открытую пользовался демоническими приемами. Однако было поздно. Юноша морщился от каждого удара, держась на ногах из последних сил, и было видно, что он потеряет сознание раньше, чем сорвет печать. Шэнь Цинцю вступил в поединок всерьез — уже было не до выполнения тайных замыслов, речь шла о его выживании. Вдвоем заклинатели начали понемногу теснить Цзючжун-цзюня, и тот предпринял отчаянную попытку сменить стратегию и направил всю мощь своей демонической энергии на Шэнь Цинцю. Горный Владыка, уворачиваясь от темных хлыстов, не сумел удержать равновесие и начал падать прямо на демонический клинок. — НЕТ!!! — заорал Ло Бинхэ, и в следующий миг барак взорвался яростными черно-белыми потоками ци, сметающими оконные рамы и вырывающимися ослепительными вспышками через сломанные стены и крышу. Дезориентированный Шэнь Цинцю прижался к полу, прикрывая руками голову от падающих обломков. Когда все прекратилось, заклинатель вскочил, как ужаленный, боясь поверить в свои догадки о происходящем. Тело ныло от усталости и напряжения, а раненая рука успела занеметь, но, увидев тяжело дышащего на четвереньках звереныша, Владыка Цинцзин был готов прыгать от радости, хлопая в ладоши, как маленький ребенок. Все было не напрасно. Цзючжун-цзюнь, которого выброс энергии Ло Бинхэ отбросил аж на целый чжан*, отдуваясь, поднялся на ноги. На его груди цветком распускалось алое пятно, а выражение лица было чрезвычайно мрачным. Повелитель демонов отчетливо осознавал: если у него и было преимущество в этом бою, он его упустил. Не желая затягивать этот фарс ни на мгновение дольше, Шэнь Цинцю процедил: — Убирайся. Цзючжун-цзюню не надо было повторять дважды. Аккуратно подхватив на руки бесчувственную Сяолянь, он напоследок грозно произнес: — Это еще не конец. Вы оба пожалеете, что посмели со мной связаться. Его мрачная фигура растворилась в ночи. Шэнь Цинцю повернулся к Ло Бинхэ, который, мелко дрожа, встал на ноги. В его алых глазах плескалось отчаяние, а во лбу клеймом рдела демоническая метка, своим зловещим светом делая бледное лицо юноши похожим на мертвеца.

***

Ло Бинхэ чувствовал себя просто ужасно. Он едва мог соображать от усталости и тупой боли в плече, все еще напоминавшей о том, что он ранен, голова раскалывалась, а от демонической метки по телу расходились волны жара. Но ужас, ядом просочившийся в его кровь, был ледяным. Шэнь Цинцю буравил его пристальным взором, направленным прямо на лоб юноши. Учитель знает, что я демон. Сейчас учитель меня убьет. «Беги», — приказ Мэнмо эхом отозвался в его голове. И Ло Бинхэ побежал. — Стой, бестолочь! — раздалось сзади. Желание выжить прибавило ему сил, почти иссякших во время сражения, и Ло Бинхэ со всей мочи несся в сторону рощи, где у него была возможность скрыться среди деревьев. Было невыносимо жарко, а голову при каждом приземлении пронзало острой болью. Бороться с подступающей паникой становилось все труднее. Это же учитель! Какие у меня шансы против него?! «Успокойся, парень! Он тоже ранен, а демоническая метка прибавит тебе сил!» Ло Бинхэ не мог видеть, но чувствовал, что Шэнь Цинцю настигает его. — Ну и куда ты бежишь, глупец?! Некуда бежать! Учитель прав. Даже если ему удастся оторваться, даже если удастся победить, что дальше? Мне нигде нет места. Мне некуда бежать. Воздуха не хватало, то ли от быстрого бега, то ли от горечи осознания. Юноша вспомнил разговор с Лю Минъянь, ее предупреждение, вспомнил, как бравировал тем, что ничего учитель ему не сделает. Вспомнил, как последние две недели старался увидеть в Шэнь Цинцю нечто хорошее. Какой же я дурак. Мэнмо прав. Имеет ли значение, способен учитель сострадать или нет, если сейчас он хладнокровно расправится с ненавистным учеником? Ло Бинхэ больше не мог этого выносить. Мне некуда бежать. Юноша выхватил из ножен Чжэнъян и с отчаянным криком бросился навстречу учителю, вкладывая в удар все оставшиеся силы. Над клинком закружились разрушительные потоки демонической ци. Шэнь Цинцю был готов к чему-то подобному, однако атака все равно оказалась слишком мощной — меч оцарапал ему скулу, и заклинатель едва успел уклониться и поднырнуть под выпад, вплотную приблизившись к Ло Бинхэ. Юноша почувствовал шлепок по спине, а в следующее мгновение он понял, что не способен пошевелиться — учитель налепил на него обездвиживающий талисман. Не сумев удержать равновесие, Ло Бинхэ рухнул оземь. Шэнь Цинцю навис над ним. Сердце демона пустилось вскачь, жалобно отбивая: за что, за что, ЗА ЧТО? Не моя вина, что я родился таким. Я не хочу умирать… Но говорить это было бесполезно: если у учителя и было сердце, Ло Бинхэ точно знал, что не способен до него достучаться. Юноша зажмурился и подумал о матери, ожидая, как такое же ледяное, как сущность учителя, лезвие Сюя пронзит его охваченное огнем тело. Но удара не последовало. Вместо этого Ло Бинхэ, вздрогнув, ощутил прикосновение к руке, от которой живительным ручьем по организму потекла ци. Юноша удивленно распахнул глаза. Передающий ему духовную энергию учитель был явно зол, но смертоносного намерения от него не исходило. — Болван! Закончил с игрой в догонялки? Никто не собирается тебя убивать. Но еще раз выкинешь что-нибудь подобное, и этот учитель запросто может передумать. Поэтому немедленно прекращай истерику! — Учитель… — слабым голосом промямлил Ло Бинхэ. Юноша до сих пор не мог поверить в происходящее. Зато поверило его сознание, которое, перестав чувствовать опасность, начало медленно от него уплывать.

***

Шэнь Цинцю ошалело смотрел на бесчувственного звереныша. Он что, действительно посмел упасть в обморок? Заклинатель требовательно похлопал Ло Бинхэ по щекам, но никакой реакции не последовало. Шэнь Цинцю выругался себе под нос. Мало того, что ему пришлось бегать за недоумком, как наседка за цыпленком, так теперь еще и до постоялого двора его тащить?! Он и сам ранен вообще-то! Бессмертный всерьез задумался над тем, чтобы за такую наглость бросить ученика прямо тут, но пришел к выводу, что тогда Ло Бинхэ может снова попытаться улизнуть. Шэнь Цинцю взвалил юношу, который телосложением уже ничем от него не отличался, а в будущем обещал стать еще крупнее, на спину и вскочил на меч. Лететь приходилось низко, практически прижимаясь к земле, чтобы звереныш не расшибся, если в полете соскользнет вниз. Достигнув города, Владыке Цинцзин и вовсе пришлось тащить Ло Бинхэ на своих двоих. Когда он добрался, наконец, до постоялого двора, раненая ладонь горела, а спина так затекла под тяжестью ученика, что он несколько раз порывался скинуть обузу со своих плеч и тянуть за собой волоком за воротник или волосы. Уложив звереныша на кровать, Шэнь Цинцю понял, что поспать ему сегодня едва ли удастся. Ло Бинхэ лихорадило, алая метка во лбу то вспыхивала, то вновь угасала, а потоки ци в теле были крайне хаотичными. В таком состоянии у мальчишки может произойти внезапный выброс демонической энергии, способный разнести полгостиницы. Шэнь Цинцю раздраженно схватил ладонь Ло Бинхэ и начал вливать в него ци, стараясь стабилизировать ее потоки. Этого было недостаточно: демоническая метка угрожающе замигала, а брови юноши сошлись над переносицей. Ну что за неженка! Как он выжил в Бесконечной бездне после снятия печати? Дурацкий ореол протагониста! Заклинатель закатал рукав ханьфу и вцепился Ло Бинхэ в предплечье так, что их руки почти полностью друг с другом соприкасались. Чем больше поверхность касания — тем больше ци можно передать. Этих мер тоже было маловато, но на большее Шэнь Цинцю был не готов пойти: прикосновения к мужчинам и так вызывали у него стойкое внутреннее отвращение. Спустя палочку благовоний Горный Владыка все же почувствовал улучшение — мышцы звереныша слегка расслабились, а метка потускнела, хотя лихорадка по-прежнему не отступала. Рану на плече юноши Шэнь Цинцю решил оставить без внимания: все равно после снятия печати увечья будут заживать на нем, как на собаке, даже шрамов не останется. Заклинатель тяжело вздохнул и принялся за обработку и перевязку собственной раны. Ло Бинхэ беспокойно ворочался, что-то неразборчиво бормотал и даже звал некоторых людей: изредка Лю Минъянь и Нин Инъин, иногда учителя, но чаще всего свою мать, чем каждый раз вызывал у заклинателя приступы гнева. Твоя любящая мамочка тебе не поможет! Ты — один! Спустя некоторое время со стороны кровати раздался стон, и Шэнь Цинцю снова пришлось делиться с неблагодарным зверенышем своей ци, пока беспорядочные потоки в его теле более или менее не успокоились. Шэнь Цинцю отстранился, рассматривая лицо человека, годами истязавшего его. До чего же Ло Бинхэ выглядел уязвимым! Волосы каскадом рассыпались по подушке, по вискам катится пот, ресницы трепещут, рот слегка приоткрыт. Казалось, звереныша сейчас так просто убить — просто протяни руку и делай, что хочешь, он даже сопротивления не окажет. Шэнь Цинцю не смог удержаться и положил руку на его горло. Кожа была горячая, как раскаленная сковорода, а под тонкими пальцами рвущейся на волю птицей суматошно бился пульс. Заклинатель почувствовал, как ускоряется собственное сердце. Это все иллюзия. Он не умрет. Небеса рухнут, земля разверзнется и горы раскрошатся, чтобы не позволить этому случиться. Но ладонь, тем не менее, убирать не спешил. Ощущение жизни мальчишки в собственных руках, пусть и обманчивое… опьяняло. Шэнь Цинцю сжал пальцы. Видимо, почувствовав дискомфорт, звереныш внезапно распахнул глаза и схватил учителя за руку. Обычно лучистые глаза сейчас были словно подернуты туманом, и в них отсутствовала и капля осмысленности. Ло Бинхэ умоляюще посмотрел на заклинателя и взволновано забормотал, переходя время от времени на неразборчивый шепот: — Пожалуйста, не надо… мне так плохо… не оставляй меня… я все сделаю… Шэнь Цинцю понимал, что олух бредит и говорит это не ему, но бессмертному все равно стало ужасно неуютно, и он попытался вырвать руку. Ло Бинхэ, почувствовав сопротивление, вцепился еще крепче, словно отчаявшийся утопающий, поднес ладонь к своим губам и почти невесомо поцеловал. Шэнь Цинцю оцепенел. Юноша продолжал покрывать ласковыми поцелуями, выражающими самую нежную привязанность, тыльную сторону ладони, а затем внутреннюю и запястье, а Горный Владыка все не мог сдвинуться с места. Даже женщинам в весенних домах он такого не позволял. Горячее дыхание ощущалось обжигающей тяжестью на коже, от мест прикосновений губ по телу проносилась дрожь, а живот будто скрутило в тугой узел. Никогда в жизни заклинатель не испытывал подобных ощущений. Но хватило одного неаккуратного поцелуя, чтобы привести Владыку Цинцзин в чувство — едва ощутив мимолетное влажное касание языка, Шэнь Цинцю раненой рукой выхватил веер и, что было мочи, стукнул им наглеца по лбу, а потом еще пару раз проехался по щекам. Ло Бинхэ охнул, отпустил руку и откинулся на подушку, вновь уйдя в забытье. На его лице наливались кровью отметины от ударов. Шэнь Цинцю продолжал сидеть неподвижно, недоуменно глядя на собственную ладонь так, будто впервые ее увидел. Барабанная дробь сердца гулом отдавалась в ушах, поглощая все прочие звуки, а лицо полыхало. Собственная реакция пугала заклинателя. Что происходит? Звереныш никогда не отличался сдержанностью и целомудрием, и для него подобное поведение объяснимо, но почему я так разволновался? От отвращения? Стыда? Заключив, в конце концов, что иного объяснения быть не может, заклинатель решил немного помедитировать, чтобы прояснить ум. Из мебели в комнате находилась только кровать, поэтому Шэнь Цинцю уселся прямо на полу. Однако не прошло и половины шичэня**, как он снова почувствовал эманации демонической энергии. Резко прекращать медитацию чревато искажениями ци, с которыми у Шэнь Цинцю и так было слишком много проблем, поэтому, разобравшись со зверенышем, Горный Владыка не стал вновь погружаться в медитацию. Ночь все тянулась и тянулась, а Ло Бинхэ не становилось лучше. Шэнь Цинцю валился с ног от усталости. У него была снята своя комната, но отойти от бредящего небесного демона, способного одним чихом перевернуть гостиницу вверх дном, Владыка Цинцзин не осмеливался. Кровать была достаточно широкая, чтобы на ней поместилось двое, однако после недавней неловкой сцены лежать рядом с Ло Бинхэ заклинателю не хотелось. Обласканная ладонь до сих пор горела. Впрочем, уже почти под утро переутомление заставило Шэнь Цинцю забыть все аргументы против, и Горный Владыка, не раздеваясь, завалился на кровать и тут же провалился в глубокий сон. * Чжан — 3,3 метра ** Шичэнь — 2 часа