Костры инквизиции

      Рассвет занимался тягуче, последовательно. Чуть светлел горизонт. Первый луч солнца скользнул на шпиль церкви, лениво лизнул окно часовенки.       Фигура приоткрыла глаза.       — Рассвет. Так прекрасен. Агата, посмотри туда. Птицы кружат над двориком.       Чуть бледный силуэт проступил около пыльного стекла. Кто-то хмыкнул.       — Птицы кружат не над двориком, дорогая. Они кружат над трупами!       Фигура воспрянула, рванула к оконцу. Весь ужас инквизиции проступал вслед за солнечным светом.       Гора сожжённых ведьм виднелась поодаль.       — Это место проклято, Ванда. Призраки монахинь, которых ты освободила в прошлый раз, не были злом. Они защищали нынешних служителей от пастора. Он — сам дьявол. Поэтому он позвал тебя. Заманил в ловушку.       Красные — не от магии, а от недосыпа — глаза налились злобой.       — Я — его главный трофей.       Силуэт кивнул, призрачные изгибы бровей нахмурились в решительном порыве.       Алые нити заструились по телу, кандалы брякнули, раскалываясь на куски. Дымка заклубилась у ног ведьмы, пожирая старое тряпьё, в которое её одели.       А когда магия закончила свои деяния, фигура предстала взору Агаты в своём полном обмундировании — высокие сапоги, красный плащ и кровавая корона.       Ванда провела рукой по воздуху. Под ногами зажглась пентаграмма. Из углов потянулись души, послышались жуткие завывания.       — Я призываю монахинь, служивших четыреста лет назад на этой земле! Я позволила вам уйти за грань сущего, позволила обрести покой, и я призываю вас вновь на место, которому вы были преданы! Явитесь из тьмы на свет! Изгоните дьявола из этих святых земель!       Агата, сама будучи призраком, поёжилась от проявившихся душ. Девушки-монахини в подобающих одеждах окружили Ванду, тянули к ней свои руки, что-то говорили ей.       А потом вдруг всё померкло.       Из церкви послышался крик.