My Way Home Is Through You

Тихий двор сменяется шумной дорогой, автомобили проносятся один за другим, но среди них ни одной машины с надписью «свободное такси». Чимин от волнения кусает губы, не зная, что вообще скажет Хосоку, но сердце подсказывает, что сейчас он поступает абсолютно правильно. Наверно, подсознательно он всегда ждал от Юнги именно этих слов. Чувство вины всё ещё никуда не ушло, но оно притупилось, забилось в дальний угол. Чимин все эти четыре года позволял себе мечтать о Хосоке, изводил себя этими мыслями, только и думал о том, как бы сложилась их судьба, если бы несчастного случая с Юнги никогда не было. Проходит около пяти минут прежде, чем перед Чимином останавливается свободное такси. Чимин быстро называет адрес, запрыгивая в салон, и кидает водителю: — Пожалуйста, езжайте скорее. Я очень опаздываю. У Чимина потеют ладони, а в ушах звенит от волнения, но он всё же надеется, что ему всё ещё будут рады. Хосок ведь любит его, он ведь постарается понять. Сейчас, когда счастье кажется таким близким, Чимин просто не может его упустить. — С вами всё хорошо? — интересуется таксист, когда заезжает во двор. — Д-да, — хриплым голосом отвечает Чимин. Его глаза всё ещё опухшие и красные от слез, волосы растрепанны, а сам он чуть ли не дрожит, не зная куда себя деть. — Вы выглядите напуганным, — поясняет мужчина, почему он задал такой вопрос. — Я просто взволнован, — Чимин роется в кармане в поисках денег, чтобы заплатить за такси. — Пожелайте мне удачи. — Удачи, — тепло улыбается мужчина и благодарно принимает деньги. — Чтобы это не было, уверен, что у Вас всё получится. — Спасибо, — искренне благодарит Чимин и выходит из машины. Чимин, стоя у подъезда, думает нажать на заветные цифры, но боится, что Хосок даже не откроет ему дверь, не пожелав слушать. В этот момент в подъезд заходит школьница, и Чимин залетает следом за ней, проносясь мимо неё по лестнице и пугая, отчего та роняет портфель. И когда перед его носом оказывается знакомая дверь, Чимин старается ни о чем не думать, коротко стуча. Дверь открывается быстро, и на пороге застывает удивленный Хосок, который с кем-то говорит по телефону. Он осматривает Чимина с ног до головы, а потом кивает ему головой, мол, заходи. Чимин послушно заходит, закрывая за собой дверь, и идёт вслед за Хосоком, который проходит в спальню. — Да-да, — продолжает говорить по телефону Хосок. — Думаю, это займёт какое-то время. Хосок выглядит очень серьёзным. Он не обращает никакого внимания на Чимина, который осторожно присел на край кровати. Чимин откровенно любуется аккуратным профилем и тем, как хмурится Хосок, слушая то, о чем говорит ему его собеседник. Чимину кажется, что с Хосоком ему нестрашны никакие беды. Почему он сразу ему всё не рассказал? Ведь Хосоку можно доверить всё... даже свою жизнь. — Это неважно. Германия — лучший вариант, — говорит Хосок, и Чимин напрягается. Почему он говорит о Германии? Он хочет уехать? — Да, было бы здорово. Давайте я ещё раз позвоню Вам чуть позже? Хосок сбрасывает звонок, кладёт телефон на тумбочку и вопросительно смотрит на Чимина. — Ты уезжаешь? — спрашивает Чимин, надеясь услышать «нет». — Говори, зачем пришёл, — грубо бросает Хосок вместо ответа. — Только не говори, что ты уезжаешь, — Чимин встаёт с кровати и осторожно подходит к Хосоку, но тот тут же отходит назад. — Что тебе надо? — Хосок холоден и неприступен, и Чимин не знает, что нужно сделать, чтобы получить его прощение. — Я хочу сказать, что я солгал тебе... — Про что именно ты сейчас говоришь? Ты слишком много мне лгал. Так что, будь добр, уточняй. — Все эти четыре года я любил тебя, — Чимину на удивление легко даются эти слова. — Я не люблю Юнги. После тебя я никого бы не смог полюбить. — И что ты предлагаешь? Быть мне третьим в вашем романе или стать второй сиделкой для Юнги? — Хосок злится, это чувствуется даже в воздухе, что сгущается вокруг них. — Зачем ты так говоришь? — тихо произносит Чимин. — Я хочу, чтобы мы были вместе. — Я не могу больше доверять тебе, Чимин. Я не могу быть уверен, что завтра ты не убежишь к Юнги из-за чувства вины и твоего грёбаного доброго сердца! Ты ведь делаешь всё ради кого-то, только не ради самого себя, а уж тем более не ради меня! Чимин прикрывает глаза, когда Хосок буквально выкрикивает последние слова. Хосок как-то нервно хмыкает и подходит к окну, становясь к Чимину спиной. — Каждую ночь все эти четыре года я ждал от тебя сообщения, ждал хотя бы объяснение, почему ты так внезапно бросил меня, — голос Хосока дрожит, и Чимин чувствует его боль, хоть и не видит лица. — Ведь нельзя разлюбить за один день. И тогда я начал думать, что ты всегда любил только Юнги. А я был лишь подушкой для твоих слёз, временным утешением, заменой. И даже сейчас я думаю, что ты любишь именно его, потому что ради него ты пожертвовал нашей любовью. — Я сделал это не только ради Юнги! — выкрикивает Чимин, резко подходя к Хосоку и обнимая его со спины. Хосок от неожиданности дёргается, но не отталкивает, замирая. — В первую очередь я сделал это ради тебя. Если бы я сказал тебе правду, ты бы остался со мной в Корее, отказавшись от Америки, и не стал бы тем, кем являешься сейчас. Да я лишил тебя выбора, но я знал, что танцы это твоё призвание, поэтому я и выбрал за тебя. Прости... но как бы ты не был сейчас на меня обижен, я сделал это и ради тебя, ради твоей мечты. Чимин замолкает, вдыхая запах Хосока и наслаждаясь столь долгожданной близостью. Хосок же почти не дышит, но время спустя Чимин слышит, как тот всхлипывает: — Неужели ты не понимаешь? Какая вообще к черту мечта? Всё, что я всегда хотел, это быть с тобой... Я готов даже вагоны разгружать, но только чтобы ты ждал меня дома. Моя работа не имеет никакого смысла, если вечером мне не к кому возвращаться... Господи, Чимин, почему же ты такой глупый? Хосок уже не сдерживает рыданий, и Чимин насильно разворачивает его к себе и вытирает своими руками его слезы. — Дай мне шанс, я больше никогда... никогда не сделаю тебе больно, я постараюсь, — говорит Чимин, с надеждой в глазах смотря на Хосока. — А как же Юнги? — О нем позаботится его семья, — отвечает Чимин, и Хосок, согласно мыча, обнимает его, тесно прижимая к себе. — Кстати, тебе предложили контракт в Германии? Ты уезжаешь? — Нет, мне нужна история болезни Юнги, я хочу оплатить ему операцию, если она будет возможна. Германия лучшая страна в вопросах, касающихся проблем с позвоночником. Чимин не верит своим ушам. Хосок, которому Чимин сказал, что больше его не любит, пришёл домой и сразу начал искать варианты лечения для Юнги. — Хосок... — Я знаю, какой ты человек, Чимин. Знаю, что ты будешь винить себя всю жизнь, поэтому если можно вылечить Юнги, то мы это сделаем. — Операция возможна, но она стоит очень больших денег, и процент успеха всего тридцать процентов. Юнги сразу отказался. — Возможно, Германия даст больший процент успеха, но даже если нет, мы должны попробовать. — Не знаю, не уверен, что Юнги согласится... — Мы что-нибудь придумаем. Чимин не может сдержать счастливую улыбку, чувствуя, что жизнь начинается налаживаться. Хосок держит его в своих руках так бережно, что Чимин чувствует себя самым дорогим и ценным сокровищем. — Так... так ты меня прощаешь? — осторожно спрашивает он, Хосок на это лишь улыбается, а потом резко приближает своё лицо к нему и властно целует губы Чимина. Этот поцелуй совсем не такой, как их первый. В нём много горечи, но одновременно столько любви и страсти. Чимин охотно отвечает на поцелуй, едва не мыча от удовольствия. Как же ему этого не хватало. Как же он скучал по Хосоку. Сильные руки гладят Чимина по спине, и он не замечает, как поцелуй перерастает в нечто большее. — Если ты меня сейчас остановишь, мне кажется, что я просто взорвусь, — шепчет Хосок, переходя влажными поцелуями на длинную шею. — А если зазвонит твой телефон, то я просто разобью его. Чимин тихо смеётся, позволяя ласкать себя, и говорит: — Если ты сам остановишься, то мне придётся ударить тебя. Хосок понимает, что Чимин дал этими словами своё согласие, и становится более настойчивым, запуская руки под футболку. Чимин осознает, что просто ужасно скучал по этим прикосновениям, по этим эмоциям, которые бушуют в нём, когда его касается именно Хосок. Всё его тело становится одной сплошной эрогенной зоной, и Чимин рвано дышит, когда незаметно остаётся без футболки. На Хосоке серый пуловер, и Чимин настойчиво тянет за его концы, чтобы наконец соприкоснуться кожей к коже. Хосок усмехается, но стягивает с себя пуловер и тут же прижимается к Чимину, прикусывая зубами его нижнюю губу. Чимин знает, как старший любит его губы, как боготворит их и готов целовать ночи напролёт, поэтому он дразнится, немного отстраняясь. Хосок недовольно мычит, пытаясь урвать поцелуй, но Чимин не поддаётся. Тогда Хосок толкает Чимина на кровать, а сам устраивается между его ног и фиксирует обе руки над его головой, схватив их за запястье. Чимин теряет доступ к сопротивлению и поддаётся, закрыв глаза и позволяя горячему языку проникнуть в свой рот. Хосок, оторвавшись от чужих губ, имитирует толчки прямо в одежде, проходясь своим возбуждением по возбуждению младшего. Оба болезненно стонут и хотят большего, поэтому каждый принимается избавляться от мешающей сейчас одежды. — Я ужасно скучал, — говорит Хосок, утыкаясь Чимину в бедро, когда они оба остаются абсолютно голыми, и ведёт носом вверх до рёбер. — Всё, что мне оставалось, это сны, в которых я ещё мог тебя касаться. Чимин краснеет от столь откровенных действий и слов, тянет Хосока на себя и чмокает в губы, говоря: — Теперь я даже на день тебя от себя не отпущу... — Я и сам от тебя никуда не уйду, — шепчет Хосок. — Я никому тебя не отдам. Чимин не замечает, как у него стекает слеза, теряясь где-то в волосах. Его сердце бешено бьётся, а внизу живота всё сводит от желания. Он уже и забыл, что значит иметь близость с тем, кого так сильно любишь. Все эмоции зашкаливают, но всё кажется совершенно правильным. Чимин внезапно теряет тепло, но тут же вновь его ощущает, видя в руках Хосока небольшой тюбик. — Даже знать не хочу, почему он неполный, — комментирует Чимин и поджимает губы. — Ему четыре года, малыш, — усмехается Хосок. — Срок годности, наверняка, прошёл, но другого нет. — Верю, — улыбается Чимин, узнавая знакомый логотип на тюбике. Хосок откладывает тюбик в сторону и наваливается на Чимина, страстно целуя в губы. Они оба шумно дышат, их возбужденные члены задевают друг друга, от чего они чуть слышно постанывают. Чимину кажется, что так ненасытно и пошло Хосок его ещё никогда не целовал. Ему так хорошо, что он поджимает пальчики на ногах и совсем ни о чем не думает, отдаваясь целиком своему любимому человеку. Хосок отрывается от губ Чимина и спускается поцелуями ниже, уделяя внимание ключицам, соскам и низу живота, от чего тот его втягивает, не в силах выносить эту мучительную ласку. Хосок переходит поцелуями на розовую головку и параллельно тянется за тюбиком со смазкой, открывая его. Чимин чувствует, как что-то холодное касается его входа, но Хосок тут же отвлекает его от неприятных ощущений тем, что вбирает его член полностью в свой рот. Чимин громко выдыхает и прикрывает от наслаждения глаза, запуская руку в мягкие волосы Хосока. Тот бережно его растягивает, никуда не спеша, хоть и ёрзает от нетерпения на кровати. Хосок всегда был таким, всегда ставил удовольствие Чимина на первое место, а уже потом думал о себе. Когда с растяжкой покончено, Хосок, чмокнув Чимина в губы, устраивается между широко разведённых ног и медленно входит, давая младшему время привыкнуть к его размерам. Чимин шумно сглатывает, впиваясь ногтями в широкую спину, и Хосок делает первый осторожный толчок. Чимин тут же отзывается тихим стоном, потому что всё внутри него буквально горит от столь долгожданных ощущений. Терпения Хосока хватает ненадолго, и вскоре он переходит от медленных и аккуратных толчков на быстрые и резкие. Он закидывает ноги Чимина себе на плечи, оставляя поцелуй на коленке, и комнату заполняют откровенные стоны и громкие шлепки. Они оба были слишком возбуждены и очень долго этого ждали, поэтому достигают оргазма достаточно быстро. Хосок валится на Чимина всем своим весом, и тот обвивает его своими руками, оставляя поцелуй на вспотевшем виске: — Я люблю тебя... И всегда буду любить.