Хулиганка

      Макс ничего не говорил, пока я продолжала судорожно всхлипывать, но уже по инерции. Я снова ему благодарна за то, что он не стал говорить ничего лишнего. Это такое редкое качество в людях… Интересно, дружит ли он с парнями прямо хорошо? Я думаю, что Макс — это тот самый лучший друг, который вряд ли предаст. Хотя, учитывая то, что я слышала о себе… Необходимо поговорить начистоту. А там уже видно будет, ошибаюсь я или нет. Макс помог мне подняться и по-дружески приобнял за плечи. По дороге на выход я зашла в туалет, чтобы умыть лицо. Глянув в зеркало на своё опухшее от рыданий лицо, подсохшие струйки крови из носа, следы размазанной крови на подбородке и безобразно отрезанные пряди волос, я едва не рухнула на пол. Схватившись трясущимися руками за края умывальника, до боли сильно, я постаралась сдержать порывы слёз от жалости и презрения к себе. Нет ничего хуже для меня, чем жалеть себя, но часто иначе не получается, ведь я по жизни в полной заднице, и не знаю, выберусь ли когда-нибудь из неё вообще. Может быть я сдохну раньше даже, чем попаду в клуб 27?       Открыв кран, я начала умываться холодной водой. В носу неприятно защипало, однако я стала приходить в себя. Набрав воды в ладошку, я попила немного, и тут же вздрогнула, услыхав какие-то крики из коридора. Выскочив из туалета, я дверью едва не пришибла Белова, который толкнул Макса в стену и прижал его шею рукой в захват. — Что здесь происходит?! — я попыталась оттащить Фила от Макса, но моих сил едва хватило на то, чтобы его сдвинуть на миллиметр, зато я едва не порвала его кофту. — Кое-кто не может воспитать свою шлюху, — выплюнул Макс со всей злостью, хотя уже начал хрипеть. Я испугалась, что Белов его ненароком придушит, и снова попыталась его оттащить. — Я тебе уже сказал, она не шлюха, понял ты, — Фил ударил Макса по лицу, после чего парень ответил ему ударом, и я не успела отойти от Белова, поэтому отлетела спиной к стене, а оба парня покатились по полу, не прекращая наносить удары друг другу. — Прекратите, — я уже не могла кричать. Тело пронзила боль, голова снова заболела с ужасной силой, виски сдавило. Через пару мгновений в глазах погас свет. Очнулась я от резкого запаха и тут же узнала нашатырный спирт. Как-то мать меня после пьянки приводила в чувства им и хлестала по лицу. — Что это за хуйня, дебилы? Я сейчас ментов вызову, блять, — донёсся до меня голос. Кажется, это Ковалёв. — Вы что, избили её? А потом передрались? Придурки! Я попыталась открыть глаза. В висках всё ещё болит. — Очнулась, Фролова, — Ковалёв облегчённо вздохнул, не сводя с меня глаз. — Это они тебя так? — Я всё объясню потом, — облизнув пересохшие губы, ответила я. — Они здесь не при чем. Антон помог мне подняться, и я наконец увидела осевшего на пол Макса с разбитым носом и рубашке в крови, и Фила, стоящего неподалеку, схватившись руками за голову и тяжело дыша. Я вспомнила, что его на днях здорово отмудохали. — Настя, ты как? — Белов тут же рванулся ко мне, но Ковалёв остановил его. — Не приближайтесь к ней, дебилы! Не хватало, чтобы вы её добили тут. А потом друг друга! Сейчас же я отвезу Настю домой, а потом вернусь и вы мне расскажете, что здесь произошло, — у Ковалёва аж челюсти свело от ярости. Мне показалось, хотя наверное нет, что он сам готов был броситься на них и избить до полусмерти, так они взбесили его. — И не дай бог пиздеть будете мне, я ментов вызову, связи есть, поняли меня?! — мужчина ударил кулаком в стену. — Это вы с ним разбирайтесь, Антон Пи… Владимирович, — поправил себя Макс. — Его подружка себя в руках держать не умеет, пусть скажет спасибо, что это он пизды получил, а не она. — Только тронь её, уже никакой Ковалёв тебе не поможет, — прошипел Белов в ярости. — Может не стоит их здесь вдвоем оставлять? — спросила я, потирая виски. — Дело говоришь, Фролова. Опасно для жизни. Это же не дети. Это уголовники без будущего! Тьфу, как же я заебался, — Антон сплюнул на пол, после чего махнул рукой, — короче, так: вы трое сейчас садитесь в машину и мы едем ко мне. Будет воспитательная беседа. И скажите спасибо, что Герман Алексеевич не в курсе. — Мне сейчас нежелательно в таком виде появляться домой. Спасибо, — тихо сказала я. Я действительно зауважала Ковалёва после этого поступка, хотя раньше его считала занозой в заднице. А он вроде бы неплохой мужик. Думаю, его пассии сказочно повезло. Кто умеет решать проблемы, так это он. А не наш херовый бесплатный психолог. И сдались мы ему? Стыдно как. Впервые за несколько лет, между прочим. За внешний вид в частности. Втроем мы поплелись за классным. Фил и Макс то и дело обменивались недобрыми взглядами, а я разозлилась на Фила. Получается, он ещё в этой ситуации Ленку защищает? Как мерзко. Абсолютно опустошенная и подавленная, я села в машину и отодвинулась подальше от этих двоих, после чего даже отвернулась. Как же я не хочу сейчас никого видеть. Желание свалить на другую планету из этого цирка. И ощущение, что клоун в нем — я. Мы ехали молча. Видимо, Фил с Максом таки пристыдились перед Ковалёвым, поэтому закрыли рты и даже не стали колошматиться в тачке на ходу. Хотя, в ментовку никому не хочется. А то, что нервы Антона на пределе, видно невооружённым глазом. Всё-таки его подопечные не такие идиоты. Или у нас всех срабатывает инстинкт самосохранения, не знаю. Но скорее да, чем мифическая совесть. По приезде мы так же зашагали за Ковалёвым в элитную многоэтажку. Квартира студия классного оказалась внушительного вида. Богатая, роскошная: такая, какую я видела разве что в телевизоре. Разувшись и пройдя внутрь, я подумала, что хочу заработать себе на такую же, хотя честным путем это нереально, а в футбол меня не возьмут. Вообще у меня довольно сомнительные мысли о собственном будущем, и вовсе не радужные, если честно. — Анастасия, тебе я предлагаю сходить в душ. У меня вроде как есть какие-то женские вещи. А я пока поговорю с парнями по-мужски, — меня поставили скорее перед фактом, чем предложили, но я согласно кивнула головой, осознавая, какой у меня сейчас внешний вид. Однако прежде чем закрыться в душе, я включила воду, и тихо вышла. Подкравшись на носочках, замерла у стены в коридоре, так, чтобы меня не было видно из гостиной, где Ковалёв собрал одноклассников на взбучку. — Ну и что это было, мать вашу? Чью честь вы отстаивали, рыцари недоделанные? Кто тронул девушку из вас? — судя по тону, Ковалёв максимально пытается держать себя в руках. — Я ворвался в раздевалку, когда Фокина набросилась с ножницами на новенькую, — стал говорить Макс не без тени злости, — я прогнал её и Янку, которая держала двери, поэтому я буквально вломился туда. Если бы не я, эти чокнутые избили бы её до реанимации, наверное. И я понял, что это всё из-за Белова нашего. — Поэтому ты на меня с кулаками налетел в коридоре? Я должен отвечать за бабские разборки? — вспылил Белов. — Я хотел, чтобы ты разобрался со своей неадекватной. Настя не заслужила этого. И ты не заслужил, чтобы она получала из-за тебя, придурок ебаный, — выплюнул Макс агрессивно. Получается, он бросился на Белова, чтобы защитить меня? Вроде бы мне должно быть приятно, а вроде бы Фил действительно не при чем здесь. Не зная как реагировать, я осталась слушать дальше. — Фил прав, это бабские разборки, а не ваши, — наконец сказал Антон. — Но если бы Макс не защитил Фролову, то чокнутая твоя точно бы её отмудохала. Мне так хотелось возмутиться! Я бы и сама могла её отделать запросто, раскрасить её личико, но я не хочу в полицию. И на неё писать тоже не хочу, ибо будут разборки, а мне это нахер не надо. Да я никогда ни на кого не жаловалась. По крайней мере, ментам. — Она не моя. Я сам не знаю, какого хера она напала на Настю. Я с этим ещё разберусь, — ответил Фил. — Ой, не хватало ещё, чтобы ты разобрался. Я вижу как ты это делаешь! — в ужасе воскликнул Ковалёв. — Я сам с ней поговорю. Как педагог. Короче, чтобы больше я не видел такой херни, вам ясно?! Я не буду вас вечно прикрывать, вы у меня вон где сидите! Ладно, а теперь держите лёд. На ваши разбитые рожи смотреть тошно. Поняв, что больше ничего интересного я не услышу, я наконец пошла в душ. Намылившись очень приятным и явно не дешёвым гелем, я стала под воду и закрыла глаза. Нужно помыть голову и заскочить в парикмахерскую, чтобы этот пиздец как-то исправили. Так не хотелось выходить из душа, но нужно. Уверена, что мать уже звонила. Сколько там времени? Натянув на себя большеватое бежевое платье длиной мне ниже колен, я рассчесалась и вышла. Парней уже не было в гостиной. Остался только Ковалёв, что сидел на кухонном столе и пил виски со стакана под какую-то болтовню из телека. Взявшись за телефон, я увидела, что мне никто не звонил. Ясно, ей уже настолько стало плевать, что не звонит даже чтобы поругаться. Я подавила горькую усмешку и подошла к Антону. — Уже поздно. Мне домой пора. Спасибо большое за то, что не оставили меня. Мне нельзя было домой. — Да я уж понял. Мать твоя наверное с ума бы сошла, увидев тебя в таком виде. Сейчас уже явно получше, только на голове что-то… — Ковалёв критично оглядел меня. — Ну, уже десять часов почти. Всё салоны закрыты, — я пожала плечами. — Все да не все. Короче, сейчас всё будет, — Антон Владимирович взялся за айфон, а я осталась ждать, пока он стал говорить с кем-то, называя собеседницу то солнышком, то заей. Воспользовавшись его отвлеченностью, я плеснула в его бокал ещё виски и выпила почти залпом, после чего отвернулась, поморщившись, и едва сдержала покашливание, закрыв рот кулаком. Крепкий, сука. Но нервы успокоить надо. — Я договорился. Сейчас поедем в один хороший салон. Естественно, за деньги и за мои красивые глазки его откроют в любое время суток, — футболист пригладил волосы, улыбаясь. — У меня наверное столько нет сейчас, — я растерялась. — А с тебя никто и не спрашивал, Фролова. Шагом марш обуваться. Не знаю, почему он со мной так носится. Как отец, что ли? Я не привыкла к такому обращению, потому по пути пару раз просилась всё отменить и домой, но Ковалёв остался неприклонным, и мне пришлось сдаться. Мы приехали в элитную студию, наверное даже Барбер шоп. Нас встретила красивая девушка лет тридцати. Она то и дело заигрывала с Ковалёвым, и меня приняла как подругу. Пока она стригла меня под массивное каре на уровне плеч, Антон рассказывал ей всякие истории, от которых она громко хохотала и порхала вокруг меня, как бабочка. Посмотревшись в зеркало, я осталась довольна. Кое-как отрезанные Фокиной пряди исчезли. Теперь у меня ровное каре. Конечно, я не хотела прощаться с длиной, но выхода не было. Спасибо стерве. Она за это ещё ответит. Я снова вспомнила, как Фил её защищал перед Максом, хотя последний был прав. Как-то меня отвернуло от него после этого. Не хочу с ним говорить даже. А вот с Максом даже не успела. Что-то он хотел сказать же. Ну да ладно. Ему же можно позвонить? Поблагодарив стилиста и Ковалёва, я пошла за ним на выход к машине. За короткое время мы доехали до моего двора. Мне пришлось попросить Антона, чтобы он остановился вне зоны видимости из моих окон. Объяснять почему я таки отказалась. Не хочу ещё больше жаловаться, он и так мне помог. — Я не знаю как благодарить Вас, Антон Владимирович, — честно сказала я. — Я знаю как. Нормальным поведением. Чтобы хотя бы за тебя голова моя не болела и я не поседел, как дед. Дай бог самому с катушек не слететь с вашим центром, — Ковалёв тяжело вздохнул. — Ладно, беги давай домой. Завтра жду на занятиях. — Спасибо ещё раз. До свидания, Антон Владимирович. — Пока, Фролова. Я вышла из машины и, оглянувшись, пошла к арке, по пути набирая номер Макса. Почти сразу в трубке раздался его голос. — Ты как? — первое, что он спросил. — В порядке. Ковалёв меня отвёз домой, прочитал лекцию, — приврала я. — А вы? — Нас он выебал и высушил, как говорится, а потом отпустил по домам. Филу бы я все равно рожу начистил, конечно. Я уже хотела сказать, что не стоит, но не успела. Удар сзади по затылку, темнота в глазах, и звук упавшего на асфальт телефона. — Давай в тачку её, — скомандовал голос, доносящийся будто сквозь толщу воды. Я ещё не полностью потеряла сознание, когда меня подхватили и понесли на себе в неизвестность. Мобильник остался на асфальте, а в него отчаянно кричал обеспокоенный Макс. Пришла я в себя только тогда, когда в лицо мне вылили ледяную воду из ведра. Открыв глаза, я стала моргать, и поняла, что руки мои связаны. Я посмотрела на взрослого мужчину кавказской национальности, сидящего на стуле напротив меня. С обеих сторон от него стояли амбалы его национальности, подобно цепным псам. — Где твой дружок наркоман? — спросил мужчина. — Я понятия не имею о ком вы, — ответила я, после чего увидела, как мой похититель сделал знак, и меня наотмашь ударили по мокрому лицу, к которому прилипли волосы. Пиздец укладке, хах. — Думай ещё, — скомандовал мужлан. — Я правда не понимаю. У меня не один знакомый наркоман. Кирилл, что ли? — спросила я, выплевывая прядь волос, попавшую на язык. — Фил, — ответил мне похититель. — Где ты его спрятала? Он должен мне теперь уже не клад, а бабки. Ты в доле с ним? Поделили уже? — Я не принимаю наркотики. Я понятия не имею где Фил. Позвоните ему сами, — я попыталась пожать плечами. — Ясно, — мужлан изобразил притворную улыбку, но все равно получился оскал. Он поднялся со стула, который оседлал до этого. — Чё с ней делать, Карыч? — спросил один из псов. — Закрыть? — А чё хотите, то и делайте, — мужлан махнул рукой и вышел из помещения в тот момент, когда ко мне приближались двое мужчин. Под мои крики и мольбу отпустить, один из них грубо задрал платье и провел рукой от колена выше, хищно усмехаясь, и полностью игнорируя мою истерику.