Давай!

Как же она любила это слово, это: «Давай!» – которое в самом деле давало право на всё! Это щит, за который всегда можно спрятаться, который отгораживает от всего внешнего и позволяет душе нестись, куда угодно! И она неслась, как на санках с горы, когда абсолютно не представляешь, что там в конце, но состояние полета невероятно прекрасно и прерывать его нет никаких сил и возможности! Вот и сейчас, даже не столько услышав, сколько угадав по рисунку губ, по кивку головой, по напряженной жилке на шее это слово, она почувствовала не только творческий порыв, но и куда более приземлённое чувство. И с этим надо было что-то делать! А сделать ничего нельзя, даже лишний взгляд тут же был бы подхвачен и расшифрован, не то, что жесты и движения. Но она все-таки исхитрилась, и добавила к вполне дружескому объятью один штрих – убирая руку с плеча, пальцами коснулась горячей кожи на шее. И Света безусловно всё поняла и почувствовала, но она так же сознавала необходимость этих шпионских игр, и сумела шепнуть: «У меня». И всё. Дальше можно прыгать и резвиться, мир опять прочно угнездился на спине задумчивых слонов. Перед выходом на улицу она вызвала такси, чтобы якобы ехать к себе в гостиницу, но, сев в машину, сказала совсем другой адрес. Такси летело по пустому ночному шоссе, а по салону метались блики придорожных фонарей, чьи всполохи казались вспышками звёзд. Диана вышла из машины у Светиного дома, и тут же открылась калитка. – Держи! – охапка букетов легла на руки Свете. – Зачем? – Ну, во-первых, ты любишь цветы, а во-вторых, я не могла без них уйти, я же, типа, к себе поехала. – И всё? – Я просто хотела тебе их подарить! – Диана часто начинала злиться, когда ей приходилось говорить что-то задушевное. – Проходи, – улыбнулась Света. В доме было темно, свет горел в холле и на широкой веранде. Пока заканчивала концерт, пока говорила с ребятами и журналистами, пока ехала Диана немного успокоилась, но сейчас, в тёмном доме, рядом с домашней уютной Светкой непозволительная волна опять стала подниматься, грозя перерасти в цунами. Света наклонилась, опуская цветы в широкое ведро с водой, Динка подошла и провела ладонью по её спине, и она изогнулась в пояснице, продлевая это касание. И это тоже было привычное, но такое забытое движение! Диана прислонилась к стене, засунула руки в карманы, заставляя себя сдерживаться, а не сгрести хозяйку дома сразу в охапку и не впиться в неё губами, потому что она знала, что та всё отлично понимает, но не делает никаких движений навстречу. Конечно, времени у них было предостаточно, но нетерпеливой Динке это было очень тяжело. Она сжала кулаки и старалась дышать ровнее, что делать рядом со Светкой, с ее серыми сияющими глазами, тонкими сильными руками и губами, которые сейчас были приоткрыты и слегка подрагивали, было прямо-таки мучительно сложно. Света прислонилась к противоположной стене. – Ты дразнишься, – констатировала Динка. – Есть немного. Ты же знаешь, я люблю длинные прелюдии. – О, да! Во время одной такой я чуть не сдохла! Ты помнишь, как мы ездили на Ваську? – И что было сдыхать? Всего-то полтора часа! – Вот именно! Полтора часа гонки за тобой на велосипеде! – Зато потом… – Вот потом точно сдохла! – Ага, пришлось идти пешком, потому что кое-кто не мог держать равновесие. – Да ладно всё сваливать на меня! Сама хороша была! – А как не быть рядом с тобой? – о, это был взмах красной тряпкой перед мордой быка! – Светка! – Динка рванулась и подняла Свету на руки, а та обняла её за шею и подставила губы. Её любимая, несмотря на свою порывистость, умела быть очень нежной, и Света замерла в предвкушении: – Может, мы все-таки уйдем из прихожей? – прошептала она. – Веди, – Диана опустила Свету на пол. Они шли по темному дому, пока не попали в спальню с большим окном без занавесок. Света присела на подоконник. Динка огляделась, хмыкнула, сняла пиджак и отбросила его в сторону, потом под заворожённым Светиным взглядом стала расстегивать рубашку. Неровный вздох, донесшийся от окна, был лучшей музыкой, которую она готова была слушать всегда. Белеющим в полумраке тонким пальцем Света поманила Диану, и, когда та подошла, поймала ее за ремень брюк и притянула к себе: – Поцелуй меня! – Подними руки! Диана быстро сняла со Светы футболку и прижала её к своей обнаженной груди. Света затрепыхалась в её руках и подставила губы для поцелуя, чем Динка сразу воспользовалась. В какой-то момент Света отстранилась: – Дина… – Ты что, меня не узнаёшь? – Диана усмехнулась в ответ. – Я не могу до конца поверить. – Во что? – В то, что мы вместе. – Мы всегда были вместе. Но не всегда рядом. А сейчас… Диана подхватила Свету на руки и перенесла на кровать. Света изогнулась в талии и потянулась к ней рукой, но Динка покачала головой, отвела её руку в сторону: – Сегодня я… Прижалась всем истосковавшимся телом, заскользила соскучившимися руками, обожгла прикосновением изголодавшихся губ… Светино дыхание стало тяжелеть, и наконец она выгнулась и застонала… – Давай, давай, моя девочка, давай!

***

Диана проснулась от яркого солнечного света, бьющего в глаза, и коронное: «Какого чёрта!», уже готово было сорваться с губ, но в тот же момент она увидела рядом Свету, и сразу вспомнила весь вчерашний вечер. Она у Светки дома, а та никогда не зашторивает окна, из-за этого у Динки в своё время выработалась привычка, входя в комнату, сразу гасить свет, потому что соседям из домов напротив совсем не обязательно было знать, что у них происходит, так как Светка могла с порога устроить такой приём, что всем моралистам впору только повеситься. А сейчас эта возмутительница спокойствия спала рядом и выглядела так мирно, так безобидно! Годы только прибавляли ей красоты и шарма, и это казалось невероятным. Ну невозможно без колдовства, чтобы женщина спустя 15 лет выглядела моложе, чем тогда! Или всё же красота в глазах смотрящего? Динка повернулась на живот и приподнялась на локтях. И тут увидела, как дрогнули Светины длинные ресницы. – Не спишь, – констатировала она, – притворяешься, как всегда. – Ты единственная, кто не ловится на такие вещи, – совершенно не сонным голосом ответила Света, но глаза не открыла. Динка не стала уточнять размер выборки, в пределах которой она была той самой единственной, запустила руку под одеяло и коснулась Светиного бедра. Ресницы снова дрогнули. Диана провела рукой до колена, потом сдвинулась к внутренней стороны ноги и стала медленно поднимать руку вверх. – Эй-эй! – Светины глаза распахнулись. – Лежи, лежи, ты же спишь по собственной легенде, тебе должно быть всё равно… – Ты так считаешь? – Надеюсь, что всё же нет… Рука тем временем поднялась так высоко, насколько это возможно и упёрлась в промежность. Света с лёгким стоном закусила губу, а Динкина вторая рука легла ей на грудь. Диана очень хорошо понимала, что делает, она изучила свою подругу вдоль и поперёк и не сомневалась, что годы разлук ничего не изменили. Она физически чувствовала волны наслаждения, проходящие по телу любимой, и горячо зашептала в самое ухо: – Ну давай, не сдерживай себя, я же понимаю, как ты хочешь! Давай! Но Света упорно сопротивлялась велению своего тела, хотя часто дышала, облизывала губы, а Динка уже стала опасаться за благополучный исход и остановилась. Светкины глаза тут же распахнулись: –Ну! – раздался требовательный рык, и на первое же возобновившееся движение Динкиной руки выплеснулась-таки сумасшедшая сила Светкиного удовлетворения, которая, казалось, скинет их с кровати. Тяжело дыша, Света дотянулась до стакана с водой, смахнула со лба капельки пота: – Ну всё, теперь твоя очередь! Повернись! Динка медленно развернулась к ней спиной. Светино дыхание чувствовалось вдоль позвоночника, а руки обнимали её со спины, теребили грудь, спускались по животу, и вдруг неожиданно оказывались снова сзади и, оглаживая талию, опять устремлялись вперёд. Светкина упругая грудь прижималась к ней, и это дарило давно не испытываемое наслаждение. Она выгибалась, всей кожей чувствуя близость Светиного тела, а уж когда округлое колено, резко раздвинув её бёдра, устремилось вверх, ждать не стала… А Света не прекращала, она целовала выступающие лопатки, гладила грудь, и всё время прижималась, как будто хотела срастись с Динкой, пока следующая сладкая волна не накрыла их обеих.