Крепкая мужская дружба

Лёша максимально не понимает, когда это началось и как вообще это могло начаться. Когда он начал залипать на его губы, расплывающиеся в ехидной ухмылке, на волосы, так мило завивающиеся на макушке, на мускулистые ноги в коротких, обтягивающих шортах и руки, так эстетично завязывающие шнурки на кроссовках? Всё ведь было хорошо. Он и подумать не мог о таком. Презирать геев и самому в итоге им оказаться. Карма — это вам не шутки. Проверено на собственном опыте. У него были девушки, хорошие, красивые, и всех он вроде как любил. Но ни на одну из них он не смотрел так, как смотрит на него. Ненормально ведь влюбиться в своего друга. Когда твой друг Даня — это совершенно естественно (оправдание, конечно, так себе). Даниил красивый, высокий, умный, веселый и в футбол играет отменно, потому что футболист. Но как сдерживать свои чувства, когда вы в одной паре на физ-ре? ***** — Класс, стройся! Равняйся! Смирно! Шагом марш! — третий урок — урок физической культуры, и ничего не предвещает беды. Пара кругов по спортзалу, и нет же отправить играть в футбол? — Сдаем нормативы! Качаем пресс на время! — кричит Владимир Владимирович, и вроде всё хорошо, но: — Разбивайтесь по парам! — Твою мать, — озадаченно шепчет парень. — Лёш, пошли! — Перед глазами выскакивает лицо Дани. В этот момент все существующие проклятия летят в сторону Захара, лучшего друга Дани. Почему у того освобождение? Ведь мог же он пойти на физ-ру и заменить Лешу? Но нет, сейчас Лёша лежит на матах, а парень сверху садится на его ноги, обхватывая их руками и прижимая к себе. — Я засекаю минуту! Мальчики должны сделать сорок восемь раз, девочки — тридцать восемь. Итак, начали! Раз… Его лицо слишком близко… Два… Выдыхает ему прямо в шею… Три… Тихо в губы шепчет, ведёт счёт… — Осталось пятнадцать секунд! — крик физрука отрезвляет. — Быстрее! Что как улитки вялые? Лёша, чего завис? Хочешь три получить? — напряжённая атмосфера улетает к чертям. Даня отходит на второй план. Главное докачать пресс. Потому что не пристало ему, спортсмену, три по физкультуре получать. Над ним потом весь класс смеяться будет: девочки все пять получили, а он — тройку. Ещё и Даня поугарает. И физрук. ***** Но тяжело справиться с чувствами, когда он так близко. … Тридцать пять… Глаза в глаза. Тридцать шесть… Все цифры вылетели из головы… Руки потряхивает, коленки упираются прямо в пах… Желание встать и убежать нарастает с геометрической прогрессией. Даниил все также считает, когда у Лёши на уме только то, какие красивые глаза у его друга. Тело двигается на автомате. Тяжесть в животе от качания пресса, немного напоминает возбуждение, но Лёше сейчас не до этого. Мозг и сердце у человека останавливается только после смерти. Так может Лёша умер, и сейчас он в раю? Иначе как объяснить его губы, такие близкие к губам друга. Но нет, стук собственного сердца так звонко отдаёт в ушах, что кажется, его слышит вся школа. От этого убежать хочется ещё сильней. Но сейчас важно не то, что думают другие, важно, что подумает о нем друг. А если он узнает, что тот в него влюблен? Тогда их дружба разрушится. Даня назовёт его пидором и перестанет с ним общаться. И Лёша больше не удостоится возможности посмотреть в его глубокие, цвета сумеречного неба глаза и получить насмешливую улыбку в ответ на глупую шутку. И самый главный страх воплотится в реальность. …Сорок четыре… По щеке бежит капелька пота. И весь мир останавливается на этом моменте. Потому что Даниил — чёртов — Подаляк решает помочь другу. Он тянется к Лёше и медленно, словно по хрупкому фарфору, изъятому из бабушкиного советского шкафа, проводит по щеке, аккуратно стряхивая пот. И думать о чем-то нормальном не получается. Лёша сидит и залипает на Даню, а тот не понимает почему. Наверное Лёша ошибся, когда решил, что его друг умный. Потому что весь класс замечает его взгляды на одноклассника. И только Даниил сидит в танке — нихуя не знает, нихуя не понимает. Но это ведь к лучшему? — Лёша! Пять секунд осталось, чего сидишь? — физрук снова возвращает в реальность. И Лёша захлебывается в волне неловкости. Потому что это пиздец. Потому что уже даже физрук замечает его влюблённый взгляд. И это вообще не хорошо. Потому что, в отличие от его одноклассников, яро выступающих за разрешение однополых браков в России, Владимир Владимирович считает это неправильным. И выслушивать от физрука, что это самые настоящие беды с башкой он не хочет. Потому что сам знает. Сам понимает, что так нельзя. Но радует то, что одноклассницы его уж точно поддержат. Ещё и помогут. Они у него вообще удивительные: дружные, общительные, добрые. Почему только мальчики с ними общий язык найти не могут? И вот сейчас девочки сидят и смотрят. Смотрят и шипперят. И Лёше нравится. Потому что с Даней шипперят. Лёша понимает, что девочки заметили, увидели. Как Даня к Лёше прикасается, как Лёша на Даню залипает, как физрук осуждающе смотрит. Но девочки добрые: ни в коем случае не скажут, что неправильно, сами от счастья будут прыгать, ещё и фанфик про друзей напишут. А Лёша с радостью его прочтёт. Может хоть где-то он выйдет из френдзоны. Вообще френдзона — очень странная штука. А люди в ней ещё странней. Потому что ничего не делают, чтобы из неё выйти, а потом ноют, что их как партнёра в отношениях не воспринимают. Но ведь для этого надо действовать. И Лёша бы действовал. Но общества боится, осуждения. Поэтому сидит на жопе ровно и ноет о том, что Даню любит. А девочки поддерживают, советы дают. Но пока безрезультатно. Как вообще Лёша до такого дошёл? Как рассказал обо всем? Да не рассказывал он. И так все поняли. А он рад и благодарен. Не пришлось краской заливаться. Хотя нет, пришлось. Когда помимо Вики с Катей, главных шипперов Лёни (Леша+Даня), о его чувствах узнали и остальные девочки. Очень дружные девочки. Конечно было стремно, когда толпа из четырнадцати девчонок останавливала после уроков и спрашивала о его продвижениях. Но зато его не осуждали. И это было важно, потому что стать изгоем — не лучшее последствие его влюблённости. Потому что изгои — люди, которых ненавидят, которых презирают. Лёша смотрел немало американских сериалов, в которых присутствовали люди этой касты. И он боится, и наверное даже больше не издевательств, а того, что все от него отвернутся. Родные, друзья и учителя тоже будут относиться к нему с презрением. Он останется один. И его жизнь просто превратится в самый худший кошмар. Но сейчас с ним рядом друзья, которые ничего не знают и девочки, яро пытающиеся помочь. Сейчас всё хорошо, сейчас он счастлив. Потому что имеет возможность общаться с Даней. ***** Физ-ра закончилась. Быстро переодевшись, чтобы не наблюдать Даню топлесс, Лёша выскочил из раздевалки. — Лёха! Меня подожди! — кричит Даня. — Ок, давай быстрей! У нас сейчас алгебра, опоздаем — Татьянка пиздюлей ввалит. — Да я всё уже, — говорит Даниил, выходя из раздевалки и закидывая рюкзак за плечи, а Лёша в открытую пялится на него, пока есть возможность. — Ты сегодня какой-то странный… — Замечает на себе взгляд друга Даня. — Это ты странный! Что это ты меня лапал? — Я тебя не лапал. Когда такое было? — Только что на физ-ре ты мне по щеке рукой провёл. — У кого что болит, гений. Я пот стёр, — пояснил Даня. — Зачем? — удивлённо вскинул брови Лёша. — Ну как? Я думал он тебе мешает. Думал ты из-за него завис. — Ага, из-за этого… — Нет? А что случилось? — Случилось то, что я влюбился, — утопая в своих мыслях ответил Лёша, только потом поняв суть сказанного. — Серьёзно?! В кого? — удивлённо, с ноткой… разочарования? спросил Даниил. — Не скажу, это — секрет. — Эй, в смысле? Мы же друзья! — Ну и что, у каждого человека должен быть секрет, о котором никто не знает. — Но не такой же! — возмутился Даня. — Окей! Хочешь знать в кого я влюблен? — Даниил, удивлённый резкости друга, легонько кивнул, — Хах, в тебя. — Чего? Лёш, не смешно! — А кто сказал, что я смеюсь? — Лёш, ты пидор? — Походу… — усмехнулся парень. И думается: в экстрасенсы что-ли податься? Как знал, что пидором назовёт. — Это странно, я думал тебе Романова нравится, — у Лёши искреннее недоумение, потому что с лучшей подругой уже сватают. — С чего бы? — Ну просто. — Я тебе не нравлюсь, да? — Лёш, но это не правильно… — Я понимаю! — раздражённо выкрикнул Лёша. — Но блять, что я с этим могу поделать?! — Любить тихо, молча. Ты мне тоже нравишься… Но… — Смешная шутка, — усмехнулся Лёша. — Согласен. Шутка смешная, ситуация страшная. Потому что я, блять, кажется тебя люблю! Ещё с первого дня в этой чёртовой школе! Но так нельзя! — Кто сказал? — Закон. Лёш, как бы то ни было, мы не можем быть вместе. Нас же засмеют. — Это действительно то, что тебя волнует? — ведь Лёшу тоже раньше очень волновало, но когда уже признался, отступать некуда, ведь так? — Да! Если бы не волновало, давно уже признался бы. Я почти два года сомневался в правильности своей ориентации из-за тебя. Два года. Думаю если мы не будем вместе, я от этого не сдохну. Переживу. Пару лет терпел, ещё пару потерплю. А там уже выпуск из школы. — Вот ты придурок, Дань… — грустно изрёк парень. — Что есть, то есть, — не мог не согласиться Подаляк. Лёша медленно приблизился к другу. — Но если ты готов просто так отпустить, то я — нет. Так что, уж извини, я постараюсь, чтобы мы были вместе. — Ха! Такой решительный. И как? Думаешь насильно удерживать меня? — улыбаясь, спросил Даня. — Если понадобиться, на цепь в подвале посажу, — Лёша стукнул зубами прямо перед Даниным лицом, от чего тот дёрнулся в испуге. — А вот это уже не смешно. Лёш, ты переигрываешь. — Смешно — не смешно, какая разница? Если ты меня отшил. — Успокойся. Не падай ещё ниже в моих глазах. — Что? — Сильные не устраивают истерики из-за неразделённых чувств, не ревут по поводу разбитого сердца. Я думал ты сильный, что, как я, спокойно воспримешь ситуацию и мы разойдемся, как в море корабли. Но сейчас ты стоишь и треплешь мне нервы, падая в моих глазах. Ведёшь себя как баба, но не понимаешь одного, блять, восьмой класс. Ты хочешь чтобы тебя презирать начали? Я — нет. Закон идёт против нас. Всё государство, нахер, против наших отношений. Ты видимо ещё веришь в сказки, раз думаешь, что мы сможем быть вместе. — Сильные — что? Не устраивают истерик? Это ты, Даня, какой-то сказочник. Даже сильные порой могут биться в истерике. Это не показатель силы или слабости. Я бы даже сказал, что только сильные могут выплеснуть это из себя, и я выплескиваю. А слабые люди все обиды и чувства держат в себе. И как ты думаешь? Какой ты? Сильный или слабый? О, ну конечно же наш Даниил сильный, в физическом плане. А так? Ты самый слабый человек, которого я когда-либо встречал, — краснея от раздражения, парировал Лёша. Их лица находились в паре сантиметров, карие глаза, потемневшие от злости, рассматривали оппонента, пока их обладатель не понял в каком положении они находились. Один стоял, прижатый к стенке, пока другой, облокотившись рукой возле головы друга, нависал сверху. Вот и закончились хихоньки да хахоньки. Быстро, даже не пытаясь сообразить, что он сейчас делает, Лёша примыкает своими губами к губам друга. И весь мир отходит на задний план. Потому что сейчас он сосётся с причиной своей бисексуальной ориентации, и это нереально ахуенно. У Дани в глазах звёздочки ча-ча-ча танцуют, потому что целуется Лёша просто фантастически. И ревность потихоньку накатывает — с кем-то же он учился целоваться? И обидно в какой-то степени становится, ведь у него это первый поцелуй. Лёша медленно прикусывает нижнюю губу партнёра, а тот неумело пытается отвечать, от этого ещё ахуенней становится, потому что, блять, такой невинный. Медленно углубляет поцелуй. Внизу живота возбуждение растёт. Тихий стон из губ Дани вылетает, и крыша к чертям летит. Целовать грубее начинает. Лёша за шею друга к себе притягивает, чтобы ещё ближе находиться, а Даниил ладошку Лёшину сжимает. Обоим хорошо до дрожи в коленках. — Ах! — удивлённый вскрик звучит где-то рядом, заставляя Лёшу от Дани оторваться. Там в сторонке Вика стоит, с удивлением и нескрываемым наслаждением наблюдая за друзьями. Дане стыдно, а Лёша рад, потому что Вика за него рада. — Прошу прощения! Я не знала, что вы тут. Не буду вам мешать, — Девушка быстро ретируется, вновь оставляя парней одних. — Знаешь, — начинает Даня, — пошло в жопу это общество. Я тебя люблю, а остальное неважно. Правда? — Ещё какая.