Слишком много переживаний

Тем утром Гон проснулся от крика Мито-сан. Кричала она звонко и громко, так что Гон вскочил с кровати так резко, словно его оттуда вытолкнули. Ещё не подбежав к её спальне, он уже почувствовал нечто, что заставило его сердце болезненно сжаться, а его самого — припустить ещё быстрее. Чужая жажда крови. Когда он увидел идущего от её комнаты Хисоку, он уже занёс руку для удара, но в последний момент остановился. Хисока всё также источал желание убивать, значит... — Мито-сан! — позвал он, промчавшись мимо Хисоки прямо в открытую дверь. Невольно из груди вырвался облегченный вздох — жива, хоть и напугана. — Что случилось? Ты в порядке? — В норме, — кивнула Мито. Её голос чуть дрожал, губы были плотно сжаты — она пыталась не подавать виду, что перепугалась до полусмерти. Кажется, понемногу страх её покидал, на смену приходило раздражение и... Стыд? — Что произошло? — повторил Гон, присев на кровать и взяв Мито за руку. — Он ничего не сделал? — Н-нет, он просто... Стоял здесь, — растерянно и сердито ответила она. — Сама не знаю, почему закричала. Просто он так выглядел, будто... А, неважно это. Я даже не успела спросить, что он здесь забыл — он тут же ушёл. Так ничего и не сказал. Либо он лунатик, либо... — договаривать Мито не стала, только громко откашлялась, оставив Гона гадать, каким эпитетом она наградила Хисоку. Впрочем, для Гона не было загадкой, почему Хисока оказался в спальне Мито ещё до рассвета. Тяжёлая аура, следы которой до сих пор ощущались в воздухе, красноречиво на это намекали. И хотя, в отличие от Гона, Мито этого не осознавала, но инстинктивно чувствовала. Стало понятно, почему сейчас Мито казалась слегка пристыженной: всё, что в ней было рационального, твердило, что она испугалась так сильно без особой на то причины. Ведь, с её точки зрения, всё, что Хисока сделал — просто постоял у изголовья её кровати и ушёл, когда она закричала. Но... «Он так выглядел, будто хотел меня убить». «Это ведь ты хотела сказать, Мито-сан?» — подумал про себя Гон, но вслух говорить не стал. — Я поговорю с ним, — пообещал Гон. — Извини, что так вышло. Мито внимательно посмотрела на Гона. Хоть она проснулась буквально пару минут назад и ещё не отошла от пережитого, от неё не укрылось, что Гон даже не попытался никак его оправдать. — Кто же... этот твой друг, Гон? — тихо спросила Мито. Гон лишь улыбнулся и сжал её руку чуть крепче. Однако всё же ответил после долгой паузы: — Он человек, которому я, несмотря ни на что, всё равно доверяю, — твёрдо сказал он. — Но не беспокойся, я это просто так не оставлю. И... Меня ты тоже извини. Всё же это я настоял, чтобы он поехал со мной. А утро испорчено у тебя... — Ну, что мне с тобой делать, — вздохнула Мито. Её губы тронула слегка нервная, но всё же искренняя улыбка. — Со всеми вами... — она вздохнула гораздо тяжелее, под «всеми», очевидно, подразумевая охотников вообще — то есть, и Гона, и Джина, и всех их странных друзей, в число которых входил и нынешний жутковатый гость. — Давай, я помогу тебе приготовить завтрак? — предложил Гон, тоже чуть улыбнувшись. — Это будет лучше, чем простые извинения. — Хорошо, всё равно сна теперь ни в одном глазу, — кивнула Мито. — Только проверь бабушку... Раз она ещё не здесь, то вряд ли проснулась, но всё-таки. А я пока в порядок себя приведу. — Ладно, тогда жду тебя на кухне! Аккуратно прикрыв за собой дверь, Гон замер, словно вышедший на опушку леса дикий зверёк. Присутствие Хисоки заставляло волоски на его шее встать дыбом, а мышцы сами собой невольно напряглись, готовые к броску. Однако несмотря на вопящие об опасности инстинкты, Гон был спокоен. Хисока подошёл к нему сам, сложился пополам, будто его ударили под дых, зашептал, почти касаясь губами кожи: — Сегодня я побуду в своей комнате, хорошо, Гон? Скажи, чтобы меня не беспокоили, и передай своей маме мои извинения. — Сам потом извинишься, — Гон смотрел прямо, ощущая тёплое дыхание у самого уха. — Я могу зайти вечером? — Ты — можешь, — после небольшой паузы ответил Хисока. Больше ничего Гон сказать не успел: Хисока исчез, а вместе с ним пропала и удушающая аура. Гон жадно вдохнул воздух полной грудью с ощущением, будто только что вынырнул из воды. Чуть отдышавшись, он выпрямился и уверенно зашагал по коридору. «Надо сказать Мито-сан, что Хисока завтракать не будет».

***

День прошёл на удивление быстро: в качестве извинения Гон помог Мито не только с завтраком, но и с обедом, уборкой и покупками. О случившемся вслух не упоминали, и даже думать об этом Гону было некогда. Честно говоря, он и не очень этого хотел, полностью сосредоточившись на домашних заботах. Что, впрочем, не означало, что он не знал, что сказать, когда стоял перед дверью, сжимая в руках поднос с едой. — Хисока, я войду? — Открыто. Гон толкнул дверь плечом и прищурился, привыкая к темноте: в комнате, которую отвели Хисоке, не горел свет. Несколько мгновений спустя Гон уже мог разглядеть, где что находится, так что он легонько пнул дверь обратно и шагнул вглубь комнаты. — Я принёс ужин. Ты голоден? — Да, но, боюсь, это тут не поможет, — донесся из полумрака тихий смешок. — И всё равно спасибо. Поставь пока где-нибудь. Гон поставил поднос на комод и подошёл к кровати. Хисока лежал на ней, и хотя Гон чувствовал, что до состояния спокойствия ему ещё далеко, находиться рядом теперь было во всяком случае терпимо. Гон присел на краешек постели боком к Хисоке. Медленно, словно это стоило ему больших усилий, Хисока перевёл на него взгляд золотистых глаз и коснулся кончиками пальцев загорелого плеча. — Я не очень сильно напугал твою маму, Гон? — Вообще-то довольно сильно, так что тебе следовало бы извиниться. Но Мито-сан в порядке. Кажется, даже не особо обиделась. — Я не собирался её беспокоить. — Знаю. Гон помолчал. У Хисоки были холодные руки, но Гон не подавал виду и не торопился убирать плечо. Ему не хотелось спрашивать, что Хисока забыл в спальне Мито, и подозревал, что Хисока не горит желанием отвечать. Ничего плохого не случилось, так что и разговора нет. — Тебе получше? — Гон положил ладонь поверх бледной руки на своём плече. Длинные ногти слегка царапнули кожу, когда Хисока мягко перехватил руку Гона своей. — А ты сам не видишь? — Ну, что я вижу, так это что поесть тебе бы всё же не помешало, — Гон состроил смешную гримаску. — Мито-сан всю душу в это жаркое вложила! А ещё, если ты не поешь, бабушка завтра примется кормить тебя в двойном объёме. — Ой-ой, — поморщился Хисока. — Смерть от переедания явно не входила в мои ближайшие планы. Да и вообще конец довольно бесславный, — Хисока нехотя выпустил ладонь Гона и сел на кровати. — Давай-давай, пока не остыло! — Гон подскочил, схватил поднос и передал его Хисоке. Тот вздохнул, страдальчески надломив брови, но, как он ни старался, усмешка пробивалась через его попытки изобразить из себя великомученика. — Ах, выглядит неплохо... Фу, это что, баклажан? — капризно скривился Хисока, подцепив неугодный овощ вилкой. — Не привередничай, ешь всё вместе, — строго сказал Гон. — Бессердечный… — Вовсе нет! Будешь правильно питаться, быстрее наберёшься сил и… Гон осёкся и на мгновение отвёл взгляд. Когда он всё же снова взглянул на Хисоку, тот встретил его на удивление мягкой улыбкой без тени насмешки. — Ты не расскажешь мне, что случилось с твоим Нэн? — осторожно поинтересовался Гон. Хисока прикрыл глаза и демонстративно взялся за еду, делая вид, что ничего не слышал. Гон нахмурился — это был далеко не первый раз, как он задавал этот вопрос, но Хисока отказывался пролить хоть немного света на произошедшее. — Это такая большая тайна или ты просто не хочешь рассказывать? — слегка сердито снова спросил он. — А тебе всё-то надо знать, — наконец отозвался Хисока. — Может, если бы я знал, мы бы быстрее нашли способ… — Не принимай всё так близко к сердцу, Гон-кун. От переживаний нет пользы, только кожа портится. — Ты сейчас звучишь прямо как Биски, — надулся Гон. — До чего лестное сравнение, — невозмутимо парировал Хисока. Затем он подмигнул и сказал: — Не посягай на моё право иметь свои секреты, ладно? — Иногда мне кажется, что ты состоишь из одних секретов, — выпалил Гон и снова замолчал. Он не хотел, чтобы это звучало как упрёк, но и беспокоило его это уже давно. Хисока только пожал плечами — не похоже, чтобы его это хоть как-то задело. Впрочем, Гон почти никогда не видел его расстроенным, недовольным или всерьёз рассерженным, так что наверняка сказать, что Хисока чувствует, было нельзя. — Просто, — Гон опустил взгляд на свои сцепленные в замок руки, — я помню, как себя чувствовал, когда потерял Нэн… Я не сомневаюсь, что ты справляешься с этим, но!.. Как ни крути, мне было тяжело. Даже когда я смирился с мыслью, что так теперь будет всегда. Но мои друзья меня очень сильно поддерживали, так что я стараюсь поддержать тебя тоже, понимаешь? Извини, если тебе это кажется надоедливым… Когда Гон наконец поднял глаза и встретился взглядом с Хисокой, он сразу понял, что тот внимательно его слушал. Таким серьёзным и сосредоточенным Гон тоже едва ли видел его хоть раз. — Всё в порядке. Моя ситуация не столь драматична, как твоя, Гон-кун. Ты ведь и сам грешен, ни разу не заикался о произошедшем в НЗЖ… Но слухи дошли даже до меня. Так что с учётом того, что я знаю о тех событиях, сравнивать их… Не очень корректно. И, боюсь, ты приписываешь мне чувства, которые я не способен испытывать в силу особенностей характера, — Хисока слегка рассмеялся на этих словах. — Но твоя забота меня очень трогает. Что мне сделать, чтобы ты не так переживал? Кроме как, — Хисока с усмешкой закатил глаза, — рассказать тебе свою историю. — Не знаю. Наверное, я так и продолжу за тебя переживать. До самой смерти. Так что просто смирись! Широко распахнутые глаза Хисоки сияли так, что действительно казалось, будто они светятся в темноте, как у кошки. В них читалось и удивление от ответа, и задор от предвкушения новых игр, которым только предстояло состояться, и вся без остатка любовь, на которую в принципе были способны его сердце и больной разум. Гона немного пугал этот взгляд, потому что восхищение Хисоки всегда граничило с чем-то хищным и вызывало притуплённое чувство опасности, и всё же за холодными мурашками, пробегающими по его спине, следовало разливающееся в груди тепло. Он улыбнулся, издав смущённый смешок, и чуть покачнулся на кровати, не в силах сдержать эмоции. — На самом деле, — вдруг сказал Хисока, отложив в сторону поднос и подавшись к Гону всем телом, — я мог бы ответить на один твой вопрос — совершенно любой. Даже про мой Нэн — но не за просто так, естественно. Чем дальше, тем больше Хисока понижал голос, так что под конец даже Гону с его острым слухом пришлось повернуться и наклониться к нему, чтобы всё расслышать. А любопытство и вовсе заставляло его придвинуться так близко, что они едва не соприкасались лбами. — А за что, например? — Гон тоже заговорил тише, невольно подражая загадочному тону Хисоки. — Например… — интригующе протянул Хисока, выдерживая паузу. Гону казалось, что он сейчас взорвётся, если Хисока не назовёт свои условия, поэтому, сгорая от нетерпения, он не заметил, как насмешливо сощурились золотистые глаза. — А, ещё не придумал, — Гон даже не успел ничего понять, когда Хисока, хоть и слабо, но вполне ощутимо схватил Гона за нос и чуть поводил из стороны в сторону. — Потом скажу, Гон-кун. — Хисока! — возмущённо прогундосил Гон, чем вызвал ещё больше веселья со стороны своего собеседника. — Прости, прости, — Хисока поднял руки в жесте примирения. — Не удержался… Но я правда подумаю над этим. Ты заслуживаешь хотя бы шанс получить от меня то, чего ты хочешь, и утолить любопытство. — Честно? — со смесью недоверия и надежды спросил Гон. — Клянусь, — Хисока нарисовал воображаемый крест на своей груди. — Просто потерпи немного. Сегодня я немного не в том настроении, Гон-кун. Гон замер, изумлённо моргнув. За всеми этими разговорами он и забыл, с чего вообще всё началось. Неудивительно — жажда крови, ещё утром заставлявшая Гона трястись от желания сбежать подальше, сейчас утихла совсем. — Ой, — только и сказал он, наконец заметив, что Хисока выглядел действительно уставшим. — Ты точно в порядке?.. Внезапно, но совершенно закономерно, Гона снова охватило беспокойство. В последний раз, он же первый и единственный, Гон видел Хисоку в таком состоянии на экзамене, и в тот день, хоть жажда Хисоки и сошла на нет, всё закончилось двумя смертями. И если люди на экзамене хотя бы знали, на что шли, и принимали риск, то сейчас их окружали лишь мирные жители Китового острова. Конечно, Гон отдавал себе отчёт, что подобное может произойти. Но очень не хотел думать о том, что ему придётся в таком случае сделать. Хисока же, в свою очередь, не был настолько глуп, чтобы воспринять вопрос Гона просто как беспокойство о его здоровье. — Пока я здесь, я не сделаю ничего, что испортило бы репутацию тебе и твоей дорогой семье. Если бы я не мог сдерживаться, мы бы с тобой уже не разговаривали, малыш. Почему-то именно сейчас Гон даже не обратил внимания на то, как его назвал Хисока. В другой момент не миновать бы ему очередной волны возмущений, но почему-то, почему-то… почему-то, даже лишённый Нэн, полностью открытый, почти беззащитный перед юным, но всё же профессиональным охотником, одним лишь взглядом, одной лишь спокойной, как гладь подземного озера, фразой, он вселил в него липкий ужас. Не тот будоражащий кровь, призывающий к действию страх, который по-своему даже нравился Гону, а страх парализующий, лишающий воли. Одной фразой Хисока напомнил, что их милые игры — результат его выдержки и терпения, которым в любой момент мог настать конец. Не то чтобы их странная дружба ничего для Хисоки не значила, совсем наоборот. Это лишь означало, что ему чужды те правила и нормы, по которым жил Гон, и следовал он им, скорее, из вежливости, нежели из идеологических соображений. — Эй, не делай такое милое испуганное лицо, — Хисока едва ощутимо подтолкнул его подбородок в приободряющем жесте. — Всё хорошо. Правда ведь? Гон кивнул — выдавить хоть слово, к собственному стыду, он из себя не смог. — Ах, совсем тебя запугал… — трудно было сказать, действительно ли Хисока чувствовал себя виноватым. Даже если и так, произведённый эффект нравился ему не меньше. — Боишься? — Очень. Извини. Я думал… думал, что научился справляться со страхом. И всё равно… — Иди спать, — мягко сказал Хисока. — И так слишком много переживаний для простой вечерней болтовни, разве нет? Гон не ответил, сверля взглядом сжатые в кулаки руки. Он чувствовал, что должен что-то сделать, что-то предпринять, чтобы не проиграть собственному страху… Ответ пришёл сам собой. Гон вскинул голову и бросился прямо на сидящего перед ним Хисоку. Он даже успел поймать его удивлённый взгляд, прежде чем обвить руками бледную шею. — Спокойной ночи! — почти что выкрикнул он, зажмурившись и крепко сцепив руки за затылком Хисоки. Затем, всё так же стремительно, он отпрянул и пулей унёсся в свою комнату, ни разу больше не взглянув на Хисоку. Пожалуй, тот был прав — Гон переживал слишком много. И вообще, и конкретно в этот вечер. И всё же Гон знал, что поступил правильно.