Последствия

            Никто не скажет, верно ты поступил или нет, пока не столкнешься с последствиями.

Леви Аккерман

***

Как только Робин постучал в дверь дома Реджины,на ум пришла мысль , что его не особо здесь жаловали. Локсли уже успел изучить их рутину, так как это была одна и та же старая история каждый раз, когда он приезжал. Неведомым образом они установили порядок по воспитанию дочери и его визитам; несколько раз в месяц мужчина прилетал из другой части страны на один день, чтобы повидаться с Софией. Как часть этой предопределенной схемы, Миллс открывала дверь с мрачным выражением лица, и вела его прямо на задний двор, где находилась небольшая беседка, куда и приводила девочку. Таков был их распорядок в течение последних десяти месяцев, и, хотя, Робин привык к привычной обыденности, легкомыслие всего этого всё ещё беспокоило его до раздражения. Да, он понимал, что она ещё таит на него злобу, но в глубине души, блондин надеялся, что со временем она станет относиться к нему как к отцу своего ребенка и что, как только это произойдет, она позволит ему больше вольностей, когда дело дойдет до Софии. Например, то, что его не пускали в дом, было чем-то, что он не понимал, даже мелочная Мэриан не доходила до такого, и когда Локсли попросил забрать Софию к себе, чтобы он мог более свободно взаимодействовать с ней, ответ всегда был один и тот же – «нет». По её словам, их дочь была еще слишком мала, чтобы путешествовать одной без матери, но когда Робин предлагал поехать с ними, брюнетка наотрез отказывалась. Это было до некоторой степени неприятно, потому что теперь, когда он смог получить совместную опеку над своим сыном Роландом, ему пришлось вступить в похожую битву с Реджиной. И в отличие от его бывшей жены, которая просто-напросто отказывала ему в встречах с Роландом, Реджина без проблем разрешала ему навещать дочь всякий раз, когда он просил, в прошлых визитах Локсли упомянул что хотел бы, чтобы его родители и Роланд познакомились с Софией, она была не против и пригласила их к себе. Это был неловкий визит, потому что, после того как Реджина приехала в дом его родителей и солгала, мать Робина была несколько отстраненной с брюнеткой. Не только с Реджиной, но и с ним за то, что он заварил всю эту кашу. Так уж вышло, что откровенность с матерью принесла ему нагоняй на всю жизнь. Но, возвращаясь к тому, что имело значение – Локсли чувствовал себя оптимистично, так как Реджина позволила его семье навестить их, и верил, что их будущее вскоре изменится к лучшему… Софие вот-вот должен исполниться 1 год, и он не хотел разочаровывать близких. Мужчина не посчитал это не невозможным, потому что когда он упомянул о том, что собирается обустроить свободную комнату в его доме для их дочери, то Миллс только предостерегла его, чтобы собака не поднималась наверх, а это уже считалось хорошим знаком, благодаря этому он старался быть не слишком настойчивым в этом вопросе. Выдохнув, мужчина снова постучал в дверь. Он знал, что Реджина была дома, так как перед посадкой Робин предупредил, что будет у них около полудня, и она ответила ему своей привычной фразой «хорошо». Его беспокоило то, что они почти не разговаривали. Как только он возвращался домой, Локсли довольно часто писал ей, чтобы разузнать о самочувствии дочери, и она всегда отвечала, но их диалог в основном ограничивался текстовыми сообщениями. Кроме того, их взаимодействие было минимальным, и они разговаривали крайне редко, и только в случае необходимости. Конечно, это было лучше, чем их споры, так что приходилось довольствоваться малым. Он хотел большего, но знал, что у него связаны руки, и старался не давить на неё. Постучав еще раз чуть сильнее, Робин нахмурился. Было странно, что Реджина до сих пор не откликнулась, и мужчина начал было волноваться. Но когда темноволосая женщина открыла дверь, и встала напротив него, вопрос о том, всё ли в порядке начал беспокоить его больше, чем следовало. Реджина выглядела не очень хорошо, волосы были собраны в неряшливый пучок, который грозился распуститься в любой момент, её щеки раскраснелись, а глаза остекленели. Она выглядела далеко не так безупречно, какой он её привык видеть, и Локсли невольно нахмурился и почувствовал, как его захлестнула сильная волна беспокойства. – «Ты в порядке?» Повернувшись и не обращая внимания на его вопрос о самочувствии, брюнетка вошла в дом и села на диван в просторной гостиной. «София в манеже.» – сказала она рассеянно, откинув голову на спинку дивана и закрыв глаза. «Она немного капризна сегодня. Все, чего ей хочется – это ползать по всему дому и есть всё подряд; Когда я посадила её туда, она закатила истерику.» – Закрыв за собой дверь и подойдя ближе, Робин ничего не сказал о том, что это, вероятно, было самое большое общение между ними. Локсли заглянул в игровой загон, чтобы убедиться, что София действительно стоит там и подглядывает за ними. Она выглядела какой-то расплывчатой, глаза у неё были мутные, как у мамы, носик красный, а на щеках виднелись засохшие слёзы. «Мама...» – Малютка пробормотала уже знакомое слово, протягивая маленькие ручонки. Улыбаясь дочери, Робин поднял её на руки. «Привет, » – прошептал он, притягивая девочку ближе и прижимаясь губами к её лбу. – « Почему не слушаешься маму?» – блондин пощекотал ей живот. Хихикая и показывая ему все свои четыре зуба, София оживилась. «Знаю, знаю….» – мужчина шептал на ухо успокоительные слова, глядя на Реджину. Теперь, подойдя ближе, он заметил, что она выглядела слишком бледной, а под глазами проявились темные круги.… явный признак того, что она либо устала, либо больна. Увидев Миллс в таком состоянии, он мысленно вернулся на несколько недель назад, когда приехал навестить дочь, в то же время у неё гостила старшая сестра – Зелина. Он общался с этой женщиной больше, чем с Реджиной с тех пор, как узнал о ребёнке. И было пару вещей, что она успела ему сказать, которые по сей день беспокоили его. Первое, что она упомянула было то, что он не должен винить Реджину за то, что она такая упрямая. Такими их воспитала мать. Второй причиной было то, что брюнетка безостановочно работала – вела домашний бизнес. Но по своей натуре слишком горда, дабы просить о помощи. Зная её занятость, Зелина время от времени заходила, чтобы посидеть с Софией. Помня эту информацию, Локлси старался навещать ее чаще, готовый к тому, что женщина, наконец, попросит о помощи или даже впустит его в свою жизнь, но она никогда не спрашивала и даже не говорила ни о чем, что не было связано с ребенком, и нет, он никогда не видел никаких признаков того, что она борется. По крайней мере, до сих пор. Это заставляло его одновременно удивляться и желать большего, чем быть сторонним наблюдателем, когда дело касалось женщины, близкой и в то же время такой далекой. Пожевав губами и прекрасно понимая, что она никогда не попросит о помощи, он решил подойти по-другому и просто предложил. – «Почему бы тебе не пойти немного отдохнуть, я присмотрю за ней.» Открыв глаза, Реджина нахмурилась. – «Ты уверен, что справишься?» Немного удивившись, что она не отказалась от предложения, Робин сверкнул улыбкой. – «Да, с нами всё будет отлично.» Не дожидаясь новых вопросов, брюнетка встала и подошла к нему, чтобы поцеловать Софию. В нос сразу ударил запах её шампуня и лёгкий аромат духов, которыми она пользовалась. Локсли вспомнил как её аромат оставался на его простынях после того, как она ушла. Было забавно, что запах казался таким знакомым спустя долгое время. – «Хорошо… Мне просто нужен час, ладно?» Не сводя с неё глаз, Робин кивнул, и вскоре Реджина уже поднималась по лестнице, не оглядываясь. – «Ну, я думаю, сегодня только ты и я.» – сказал он, глядя на дочь и улыбаясь. Это был первый раз, когда он остался с ней наедине, и мужчина надеялся, что все будет хорошо. Он пропустил больше половины первых месяцев с Роландом, так что то, что он уже был отцом, ещё не делало его экспертом. Что касается Софии, то, конечно, когда он приезжал в гости, Реджина ненадолго оставляла его наедине с маленькой девочкой, но всегда приходила к ним, чтобы сменить пеленки, покормить или просто проверить, всё ли в порядке. Теперь этого не будет и благополучие дочери зависит от него самого. Но, как оказалось, Робин справлялся не так уж и плохо. София хотела в основном того, что недавно упоминала Реджина, ползать и исследовать окружающую среду по своему желанию, и поскольку её папа позволял ей делать всё, что ей заблагорассудится, она была счастлива. Но прошло уже несколько часов, а Реджина так и не подавала признаков жизни. София снова начала капризничать, Робин обнял её и принялся успокаивающе гладить по спине, спустя некоторое время она удобно уснула у него на плече. Локсли уложил малышку в детскую кроватку, а сам направился к Реджине, чтобы разбудить её, в конце концов, ему уже пора было уходить, но когда блондин стоял у порога и увидел, как она лежит поверх одеяла, он снова начал беспокоиться. «Реджина?» – прошептал он, входя в комнату, пока не оказался рядом с кроватью. – «Эй, ты в порядке?» Миллс не выглядела здоровой, волосы частично скрывали её лицо, но он всё ещё мог заметить раскрасневшиеся щёки. От неё исходил жар, и когда мужчина наклонился вперёд, чтобы коснуться губами её лба, он понял, что она лихорадит. Очевидно, у нее была температура, и очень сильная. Взяв на себя смелость сесть на кровать, он начал трясти её до тех пор, пока она не начала шевелиться. Затем Робин усадил её, прислонив спиной к подушке. Обхватив лицо брюнетки руками, он убрал с лица волосы, выбившиеся из под заколки. Открыв глаза до щёлочек, а затем снова закрыв их, черноволосая женщина застонала. – «Где София?» «Она спит в своей комнате. Реджина, у тебя сильная лихорадка» «Я не очень хорошо себя чувствую.» – призналась она, полностью открыв глаза и глядя в его голубые. Не отнимая руки, Робин нежно погладил её по щеке. Он волновался, и ничего не мог с собой поделать. Их отношения были не самыми лучшими в данный момент, но она была матерью его ребёнка, и он должен заботиться о них. Кроме того, это Реджина, и даже после всего, через что они прошли, она была той, кого он просто не мог изгнать из своих мыслей. В течение нескольких месяцев он встречался с ней почти каждую неделю, и хотя её стены были высоко подняты, когда дело касалось его, он не мог избавиться от чувства тоски, которое испытывал каждый раз, когда видел её. Он знал, что не имеет права так себя чувствовать, но мужчина ничего не мог с этим поделать. Локсли старался подавить нахлынувшие чувства. – «Пойдем, я отвезу тебя в больницу.» «Нет, мне просто нужно принять душ, и я почувствую себя лучше.» Усмехнувшись отказу, он перевёл взгляд на её губы. Как всегда, они выглядели более чем привлекательно... Но поскольку это не имело отношения к делу, он попытался сосредоточиться на текущей ситуации. – «Ты всегда такая чертовски упрямая? Стой, можешь не отвечать, так как я уже знаю ответ.» Сделав глубокий вдох, Реджина ничего не сказала. К тому времени он уже мог чувствовать тепло, исходящее от ее кожи огромными волнами, и это автоматически заставило его вспомнить, какой легкой она была, когда он усадил ее. «Давай я отвезу тебя в больницу.» «Я в порядке...» «Нет, ты больна, Реджина.» «Не спорь со мной, я знаю, что чувствую, и со мной всё будет хорошо.» Вздохнув, он скользнул пальцами по её шее, и тот факт, что она не оттолкнула его руку, был явным признаком того, что она не в здравом уме. – «С каких пор ты так себя чувствуешь?» Пожав плечами, Реджина снова закрыла глаза. – «Не знаю, вчера у меня ломило всё тело, но к утру стало только хуже.» «Знаешь что, я останусь здесь ещё немного. Но если температура не спадёт, я отвезу тебя в больницу, даже если мне придется тащить тебя.» Кивнув, Реджина выдохнула. – «Хорошо, я приму душ и приготовлю ужин. После этого я почувствую себя намного лучше.» «Нет, ты прими душ, а я принесу тебе что-нибудь поесть. И под присмотром ты будешь соблюдать строго постельный режим, поняла?» В взгляде на мгновение промелькнула сумрачная тень непонимания, но позже её губы невольно изогнулись в подобии улыбки. Это была самая искренняя улыбка, которую он видел на её лице, не считая ночи, когда они пошли ужинать, и при виде её он был немного ошеломлен. Робин помнил ту ночь до мельчайших подробностей, начиная с того, как она беззаботно смеялась, и заканчивая тем, как страстно разговаривала с ним. Очень жаль, что всё это было основано на лжи и слишком большом количестве вина, и теперь, в их реальности она даже не посмотрела бы ему в глаза. Самое искреннее, что они когда-либо делали в ту ночь, был момент, когда их дочь была зачата, и если уж на то пошло, он был уверен, что непредвиденная беременность заставила её ненавидеть его ещё больше, чем раньше. По его мнению, это был прорыв в их отношениях; она рассматривала это как пустяковое дело, которое несло в себе изменяющие жизнь последствия. Конечно, исчезли споры и, по-видимому, её месть, но горечь в ней была более чем ощутима, и временами казалось, что она была достаточно густой, чтобы заставить его задохнуться. Отвлекая его от мыслей, Реджина выскользнула из кровати и направилась в ванную. Но потом, уже в дверях, она обернулась и посмотрела на него. «Робин…» «Да?» «Спасибо, что присматриваешь за Софией.» Поджав губы, он пожал плечами и медленно моргнул. – «Это не проблема, поверь мне.»

***

Ледяная вода, льющаяся из душевой насадки, словно острые иглы, терзала ее чувствительную кожу. От этого ощущения все тело покалывало, а по спине бежали мурашки, но как бы ей этого ни хотелось, она просто не могла заставить себя протянуть руку, чтобы выключить воду. Реджина не совсем понимала, что с ней происходит, но ей казалось, что все её тело парализовано с сочетанием отсутствия воли и усталости, и в результате она застыла на месте. Отчасти это было вызвано тем, что она плохо себя чувствовала: кожа горела, голова раскалывалась, а конечности казались тяжелыми, как камни. Но другая, самая большая причина, по которой ее разум колебался между явью и беспамятством, была из-за Робина. Да, Робин, потому что, как бы плохо она себя ни чувствовала физически, она не могла отрицать, что он был главной причиной её нервозности. Брюнетка надеялась, что, оставаясь здесь, стоя неподвижно и закрыв глаза, она избежит злосчастной встречи. Это было глупо, в глубине души она знала, что не может оставаться там часами, но на пике продолжающейся лихорадки, стоять под холодным душем, казалось хорошей идеей. Может быть, ему надоест ждать, и тогда он просто уйдет и тогда она наконец-то почувствует облегчение. Честно говоря, его присутствие не избавило её от отчётливого ощущения, что она тихонько входит в знакомое измерение, которое не хотелось исследовать снова. Это странное чувство таилось в ней с тех пор, как она проснулась, глядя прямо в его голубые глаза. Как будто его глаза служили неким порталом, который перенёс её назад во времени, и теперь она была потеряна, паря, но не совсем приземляясь в месте, которое она не посещала очень долгое время. Откладывая в сторону размышления, брюнетка заставила себя открыть глаза и завершить водные процедуры. Как она и ожидала, Локсли все еще был там, сидел на краю ее кровати, как будто он имел полное право располагаться в её спальне. В любом другом случае Реджина бы огрызнулась при одной мысли о том, что он вторгся в её дом, но в этот момент она слишком устала, чтобы делать что-то, кроме как просто смотреть. «Привет» – неуверенно произнёс он, вставая, и в этот момент их глаза нашли друг друга в светотени ее спальни. – «Я принес тебе это, думал, тебе станет легче.» Миллс отвела взгляд от голубых глаз и сосредоточилась на таблетках, которые он держал в руке. – «Что это?» – спросила она, когда её ноги, наконец, начали слушаться хозяйку и продвинулись в путь. «От температуры, я нашел их в кухонном шкафчике. Я также принёс тебе поесть.» Подойдя к нему, она взяла таблетки и стакан, мысленно благодаря его. Приняв таблетки, брюнетка повернулась в сторону выхода. – «Я проверю Софию.» «Она все еще спит» Не обращая внимания на слова Робина, Реджина прошла мимо него и направилась в спальню дочери. Как он и сказал, девочка мирно спала в своей кроватке и при виде её брюнетка улыбнулась. «Спасибо, что позаботился о ней, пока я спала.» – повторила она, не отрывая глаз от ребенка, потому что знала, что Робин стоит у двери. Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять это; она чувствовала его нежеланное присутствие так же, как чувствовала на себе его взгляд. «В любое время, не стоит благодарности». – Услышав его голос она снова кивнула и, обернувшись, увидела мужчину на том же месте, где и представляла: он стоял под дверным косяком, прислонившись плечом к дереву, и пристально смотрел на неё. «Эта футболка… Я почти уверен, что она моя.» – заметил он, его голос был едва выше шепота, в то время как его губы изогнулись в призрачной улыбке. Нахмурившись, Реджина наклонила голову, внимательно разглядывая свой внешний вид. Это была старомодная футболка "Битлз", которую она время от времени надевала дома; и теперь, когда она задумалась, брюнетка не могла вспомнить, откуда её прихватила. «Знаешь, ты носила её... когда жила у меня.» – мягко произнёс он, пожимая плечами. «Ох. Ну что ж, я верну твою вещь. Я ... только дай мне переодеться» Реджина не могла поверить, что среди всех футболок и рубашек, которые у неё были, она должна была надеть ту, которую якобы получила от него. Но поскольку ей ничего от него не нужно, Миллс собиралась вернуть ему всё, чтобы он уже мог убраться из её дома. «Прошу прощения.» – парировала она, когда попыталась выйти из комнаты, но Локсли не дал ей прохода. «Мне не нужна эта футболка.» – сказал он мрачно и не двигаясь. «Ну, так и мне она не нужна. А теперь позволь мне пройти.» – прошипела она, понимая, что так устала от всего. Но вместо того, чтобы отойти, Робин стоял на своем. – «Реджина, прошу тебя…» «Нет, ничего не говори. Просто дай мне пройти.» – закрыв глаза и с трудом сглотнув, она произнесла чуть надтреснутым голосом. Да, она устала. В течение почти полутора лет своей жизни она потратила много времени на то, чтобы держать все свои чувства под замком, и ей просто казалось, что они хотят убежать от нее на полной скорости в этот момент. Гнев, боль, печаль… все они вдруг стали слишком тяжелыми для неё, чтобы держать их внутри. «Нет, я не позволю тебе пройти мимо, пока ты не выслушаешь меня» – сказал он, выдохнув и проведя пальцем по своим коротким волосам. «Я знаю, что тебе тяжело иметь дело со мной после того, что я сделал, и я не виню тебя. Но... тебе не кажется, что нам уже пора двигаться дальше? Прошло уже больше года и…» «О да, поскольку прошло уже больше года, я должна просто забыть об этом, верно?» – щелкнув пальцами и широко раскрыв глаза, она горько улыбнулась. – «Ну вот, я совсем забыла об этом, так почему бы нам не двинуться дальше? Давай дружить, пойдем выпьем чего-нибудь, я даже угощу!» Приподняв кончиком языка уголок губ, Робин сделал глубокий вдох, а затем медленно выпустил воздух. «Я знаю, что все испортил, Реджина.… Я живу с этим все это время, и нет ни одного дня, когда бы я не сожалел о том, что натворил. Но я думаю, что уже говорил тебе и показывал снова и снова, как мне жаль, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это уже отпустить мое горло.» Недоверчиво фыркнув, Реджина покачала головой. – «Ты просто невероятен. Просто... уйди с дороги...» – она положила руки ему на грудь и толкнула изо всех сил. Ей удалось заставить его сделать шаг назад, но не более. «Я здесь не играю, Робин, убирайся.» Восстановив равновесие, Локсли схватил брюнетку за плечи и заставил её развернуться так, что теперь она стояла спиной к стене напротив детской. Как только женщина оказалась в его объятиях, он прижался к ней лбом. «Прости...» – прошептал он, глубоко заглядывая ей в глаза. – «Я был глуп, что сделал то, что сделал, и я определенно не должен был этого делать... но в то же время я рад, что так случилось, и хочешь знать, почему? Потому что это дало мне возможность увидеть тебя настоящую, даже если всё казалось маленьким проблеском.» «Не говори глупостей, ты же все обо мне знаешь.» «Возможно, но я не знаю всего, я видел тебя, Реджина, я видел тебя, когда ты жила со мной, и я видел твою душу в ту ночь, когда мы были вместе; и даже если я сам этого не понимаю, мне понравилось то, что я видел, то, что ты мне показала.» Глубоко вздохнув, Реджина быстро заморгала, чувствуя, что в этот момент она была в шаге от того, чтобы выставить себя дурой. Брюнетка ничего не могла с собой поделать, всё, что она подавляла в течение последних нескольких месяцев, накапливалось в кучу, и теперь она чувствовала, что вот-вот взорвется. Может быть всё дело в её температуре, или же то, как он прожигал её своим взглядом. «Я знаю, что поступил неправильно, и ты имеешь полное право ненавидеть меня.» Прошипев эти слова, его руки переместились с женских плеч на лицо. – «Может быть, это моя карма – то, что ты меня так ненавидишь и не можешь ничего сделать, чтобы это исправить.» Прикусив дрожащие губы, Реджина почувствовала, как слезинка скатилась по щеке; как только она вырвалась наружу, женщина подняла трясущиеся руки намереваясь вытереть её. Но прежде чем она успела, Робин использовал свой большой палец, чтобы сделать это сам. «Я не ненавижу тебя, – сказала она наконец, потому что, как бы она не злилась, она не могла просто ненавидеть его. – Хотя, видит Бог, я должна тебя ненавидеть.» «Реджина … – прошептал он, его дыхание нежно ласкало её лицо. «Это не имеет значения и ничего не меняет.» – позволив словам повиснуть в воздухе, она поджала губы, но не оттолкнула его руки. «Для меня это важно.» – мужские пальцы остановились на её губах, чтобы он мог мягко провести по ним. Прежде чем она успела ответить, он наклонился вперёд и заменил пальцы губами. «Не надо ... » – пробормотала она, пытаясь отодвинуться от него, но он, словно и не слушая, последовал за женскими губами и в мгновение ока поцеловал. Скользнув рукой по затылку, чтобы он мог приподнять её лицо, Робин добавил немного больше давления в поцелуй, и по какой-то причине, которую она не могла понять, Реджина позволила ему, её глаза инстинктивно закрылись, когда она, наконец, переступила через свои принципы. Связываться с ним – это то, что она внушительно поклялась никогда больше не делать; но с её запутанным разумом и температурой, затуманившей ее суждения, Реджина уловила, что увлеклась моментом, и когда она почувствовала, как его большой палец тянет её подбородок вниз, чтобы освободить место для языка, она приняла его. Брюнетка не могла найти никаких аргументов против происходящего, поэтому просто... целовала его в ответ, а руки инстинктивно продвинулись исследовать мужскую грудь. В последний раз они так целовались так давно, что ощущение его губ на её губах и его языка, кружащегося внутри её рта, казалось новым опытом. Но... как бы ни было по-другому, брюнетка не могла забыть, что это был тот самый Робин, который лгал и играл с ней. С этой мыслью Реджина оторвалась от его губ и, стиснув зубы, устремила взгляд на спальню дочери. – «Думаю, тебе лучше уйти.» Опустив руки, мужчина смотрел на неё сверху вниз, а кончики его пальцев плавно скользили по подбородку. – «Ты этого хочешь?» Кивнув, не глядя на него, она скрестила руки на груди. Миллс ничего не сказала, хотя в этом и не было необходимости, потому что после того, как он следил за ней добрую часть минуты, Робин повернулся и пошёл прямо к детской кроватке. Оказавшись там, мужчина коснулся волос дочери, наклонился вперед, что-то прошептал ей и вышел. Реджина наблюдала за ним, её шоколадные глаза остановились на нём, когда он повернулся к ней. – «Это не то, чего ты хочешь, и ты это знаешь.» – стараясь не издавать шума, Локсли поспешил выйти из дома.