Соблазнить за 120 секунд

      Кругом тонна нереально бесящих людей, своими толстыми пятыми точками, назло толкающие туда-сюда в пьяном бреду, словно ощутили себя игроками пинбола. Грудастые и не очень, симпатичные и доминирующие, разложились по скромному помещению, двигая телом в каких-то позах диких гусениц. Особенно нос щиплет от полувменяемых парней, что кратко трутся пахом о женские прелести, щебеча искристую речь про неземную красоту.       Очередная вечеринка, каждый выкрикнет: «Это porn-party, детка!», раздирая на груди футболку и дергая в конвульсиях головой с выкинутым языком. На деле, это ничем не примечательная частная вписка на окраине города, куда пускают всех без билетиков или пропусков. Вон, подростки в открытую опустошают мини-бар, хватаясь за голые сиськи надувной секс-куклы, выполняющая всего-лишь элемент декорации.       Здесь воняет, черт знает, как эти животные могут спокойно смотреть на рыгающую девку и улюлюкать ей, задавая свой собственный ритм страсти. Девис бы развернулась на сто восемьдесят, туда, где еще помнится, находилась входная дверь, прикрывающая этот притон кринжа, но неоткуда взявшийся хороший знакомый, пересекает возможность аккуратно скрыться, сделать полноценный вид своего отсутствия.       — Выбрось все недуги из головы, моя маленькая любительница развлечься по-тихому, — Хосок на ногах, ровным счетом, стоит на одном дыхании, поскольку является хостом многолюдной попойки, и обязан осушить первые бутылочки сорока процентного спирта за пару тройку часов до начала безбашенной, по его словам, вечеринки, — я знаю, как ты обожаешь гасить пивко в одиночестве, специально для тебя пригласил больше народу! — он действительно валится на бок, его серьезно шатает, Тэй нисколечко не переживает за состояния друга, более того, она знает свою норму, и норму постоянных собутыльников. Хосок, по сравнению с остальными, очень даже трезвый.       — Мне хочется проблеваться прямо на твои ноги, друг, — намекает на вонь, разговор не задается; количество живых душ, громкая клубная музыка, бьющийся звук стекла, не передают информацию с точностью, приходится прижиматься и кричать отбитыми психами друг другу в уши, — куда мне можно усадить свой зад, не подскажешь?       Рыжий за весь разговор впервые мило улыбается, так довольно, что самой кажется неплохой идеей повторно оказаться в подобном месте, зная и догадываюсь о деградации товарища обещать маленькую вечеринку, а организовывать в двухэтажном доме целую деревню онанистов. Радует пока то, что никому не взбрело в голову прилюдно трахаться: они доходят до предела «Снимай всё, кроме белья и танцуй!».       Пускать слова в пустоту Чон не стал, он еще один раз обворожительно улыбнулся, пальцами хватая женское запястье, утаскивая волочащее тельце в другую сторону дома. Туда, где громкое звучание музыки притупляется, а убого пьяной молодежи в коридорах почти не видится. Оно как бы выглядит спокойным, уравновешенным, тем, в чем нуждается душа.       — Короче, мы тут с адекватными затеяли в бутылочку сыграть, твоё присутствие в игре обязательно, — в помещении, похожую на малую гостиную, примерно до десяти человек, собравшиеся на полу кругом, попивая легкие напитки из красных пластиковых стаканчиков,— либо больше никогда не прислушаюсь к твоим просьбам уделить индивидуальную территорию.       Тэй морщится, когда слышит не то угрозу, не то приглашение поиграть в банальное нечто, но Хоупа слушает, поджав гордость и принципы, размещаясь между симпатичным блондином и Мари — своей одногруппницей. Всё потому что друзья в какой-то степени гниды, и всегда, без исключений, держат слово.       — Предупреждаю: в этой игре я только пью, не старайтесь спрашивать это тупое «Правда или действие?».       Игра принимает обороты, вопросы или задания кажутся приторными: то поцелуй с обилием слюней, то «Скажи, у какого из присутствующих самый маленький член?». Мари, кстати, та еще оторва, попробовавшая за свои двадцать три, наверное, всё, что возможно, а блондинчик Томас, в прямом смысле не отрывает очей от Тэй, изредка, как бы случайно, касается своими горячими пальцами голой коленки.       Пятый раз за час, горлышко остановилось в стороне Тэй Девис, вынужденной единственной драть неизвестную гадость с градусами. Чон ликовал, растирая в томительном ожидании ладошки. Не всем интересно наблюдать за очередным повторным действиям девчонки, никто не делит эмоции с Хосоком. Они ждут опустошение взрывного коктейля.       — На этот раз никаких напитков, маленькая. Ты добровольно согласишься выполнить действие, — юноша переглядывается с присутствующими, откидывая разморенный корпус назад, бросая взглядом вызов, — соблазни Чонгука за две минуты абсолютно любым способом.       С её губ срывается смешок.       — Мечтай в своих мокрых фантазиях, Хо, — и выпивает полностью всю бутылку намешанной херни, по вкусу хуже дедовского не выветренного самогона.       Чон Чонгук один из игроков, слушатель, и тот, кто отпускает плоские шутки, разделяя интересы общего знакомого. Выбирает чаще правду, внимательно слушая вопрос и, наверное, всегда даёт честные ответы. Единственный, у кого ситуации сдержанные, а первый секс оказался самым лучшим в жизни.       Его влажные, достаточно отросшие волосы, раздражающе лезли в глаза, руки чесались как-нибудь открыть лоб, зачесать грязную в поту копну. Весь вечер ни одного диалога, ни одного приветствия или мелких взглядов, оба знали кто есть кто, плотно общались. По итогу прекратили видеться и сталкиваться с одними и теми же друзьями, компанией, если там уже был кто-то один, пришедший раньше.       А Хосок лучше всех знал причину, продолжая быть другом для каждой стороны.