Лондон

Лондон Тима оглушил с первой же секунды. Он бы никогда не назвал Бангкок тихим и спокойным городом, но тут царил какой-то совсем другой вид безумия. Мрачное и деловитое, оно разительно отличалось от родного, полного жизни и эмоций. Да еще и промозглый воздух пробирался под специально купленную для поездки куртку. То ли она оказалась недостаточно теплой, то ли организм, привыкший к круглогодичному теплу, так протестовал. Парень, сам не замечая того, нахохлился, попытался натянуть рукава на пальцы и завертел головой в поисках указателей. В кармане, благодаря маме Вина, лежала подробнейшая инструкция, как доехать от аэропорта до нужного адреса, и Тим выучил ее практически наизусть, но все равно доставал несколько раз, пока ехал, сверяя нужные станции, и потом еще снова и снова, на каждом углу и переходе. Слишком волнительно было. Город шумел вокруг, не обращая никакого внимания на Тима. И это было одновременно удобно и страшно. Интересно, испытывал ли что-то подобное Вин, когда впервые прилетел сюда? Он никогда такого не говорил, рассказывая больше про университет и про текущие события, но все же. По Вину Тим скучал, кажется, каждую секунду. Независимо от того, чем он занимался, на краю сознания всегда присутствовал образ его парня. Что-то хотелось рассказать, и Тим делал мысленную пометку не забыть при следующем созвоне. Иногда было жаль, что Вин не видит чего-то в ту же секунду. Иногда хотелось прийти вечером домой и просто уткнуться лбом в плечо, как он делал всегда, когда слишком уставал. Чувствовать, как по спине мягко кружат чуткие пальцы, и ничего не говорить какое-то время. Просто наслаждаться теплом. Но сейчас Тим скучал по-особенному. Они не разговаривали почти два дня, и это было катастрофически много. Он слегка опасался этого последнего разговора перед вылетом, боялся ненароком выдать великую тайну, потому что молчать не было уже никаких сил. Тим смотрел на экран ноутбука, на слегка тормозящее изображение и представлял, что всего-то через два дня сможет действительно коснуться Вина. В это верилось с трудом, но он все равно выпадал из разговора, и только чудом слишком сонный Вин не задал ни одного вопроса. До нужной квартиры Тим добрался хоть и не очень быстро, но без приключений. Еще раз достал бумажку с инструкцией, пробежал глазами, убрал и занес руку, чтобы позвонить, когда услышал из-за двери многоголосый взрыв хохота. Внутри тут же проснулась ревность и страх, что он зря сюда приехал, что не так уж Вин и скучает... В следующую секунду Тиму уже очень захотелось ударить самого себя за такие мысли. Не думал же он, что Вин со всей его общительностью и способностью притягивать людей в Англии будет сидеть в одиночестве и тоске. Тим знал, что несмотря ни на что, Вину нравится здесь учиться, что у него за полгода появились друзья и что нет ничего удивительного в том, что он проводит с ними выходной. Ревность практически утихла, но волнение все равно осталось. И Тим резко выдохнул, нажимая на кнопку звонка. Дверь открылась не сразу, парень даже успел задуматься, а слышали ли вообще в квартире звонок. Но когда на пороге появился Вин, он разом забыл все свои мысли, да и слова в общем-то тоже. На губах Вина сияла улыбка, как отголосок только что звучавшего смеха, и придумать что-то более красивое Тим сейчас был просто не в силах. А в глазах искрились смешинки, которые за доли секунды сменились изумлением. Тим видел, как побелели пальцы Вина, вцепившиеся в дверь, как приоткрылись губы. - Привет? - Тим слегка замялся, борясь с неожиданной робостью и неверием в то, что он действительно здесь. И этого, похоже, было достаточно. Вин сбросил оцепенение, но слов так толком и не нашел: - Как?... Ты? Ты тут? - он вцепился в Тима с такой силой, что у того перехватило дыхание. - Тииим... Тим обнял в ответ, слыша над ухом прерывистый шепот: - Тим... Тим... Тииим.... Он чувствовал, как Вин с силой цепляется за его спину... наверняка останутся синяки... и думал, что никогда не видел Вина таким. И ради этого стоило пахать полгода, откладывая деньги на билет. Это стоило многочасового перелета с пересадками, стоило всего. Краем глаза он успел заметить, как кто-то выглянул из комнаты и почти тут же скрылся обратно. Тим не знал, сколько времени прошло, прежде чем они прекратили обниматься, и Вин, вцепившись в руку, потащил его в комнату, так что кроссовки пришлось скидывать на ходу. Блондин сиял, как ребенок, у которого только что сбылась мечта: - Знакомьтесь, это Тим. Тим по привычке сложил руки в приветственном жесте, здороваясь, и подумал, что, несмотря на свой неидеальный английский, хотел бы познакомиться с друзьями Вина. Хотел бы, чтобы Вин устроил ему экскурсию по кампусу и просто показал свои любимые места. Хотел бы узнать, о чем они так хохотали, когда он звонил в дверь. Но сейчас он был не в состоянии хотя бы запомнить лица двух парней и девушки, находящихся в комнате. Он даже не сомневался, что не узнает их, если встретит еще хоть раз, но был искренне благодарен, за то, что они тактично собрались уходить, ссылаясь на совершенно неожиданные и очень срочные дела. Входная дверь захлопнулась, и Вин обнял его за шею, запуская пальцы в волосы, и прошептал в самые губы: - Ты не представляешь, как я скучал. Тим прекрасно представлял, потому что сам скучал не меньше, но вместо ответа он только подался немного вперед, наконец-то целуя Вина. Уже гораздо позже, ночью, когда они валялись на кровати, лондонский промозглый воздух снова добрался до Тима, заставляя вжиматься в Вина всем телом в попытке согреться. Но несмотря на весь холод, он, кажется, никогда не чувствовал себя более счастливым. Внутри теснилась такая мешанина чувств, что давать ей название было заведомо провальной идеей. Да и не был Тим мастером таких определений. Зато он точно знал про невероятную нежность, разлитую в воздухе. И про сожаление от того, что у них всего несколько дней, и когда они увидятся в следующий раз, одному Будде известно. И про тепло. И про восторг, который рождался от одного взгляда на Вина. Всего этого было настолько много, что просто невозможно удержать внутри. И Тим, еще сильнее вцепившись в своего парня, сказал, наконец, то, что ни разу до этого не произносил вслух: - Как же я тебя люблю! - И я тебя... безумно. И навсегда.