Одиноки

Он видел вокруг счастье, но никогда не чувствовал его сам. Как иронично. Человек, у которого всё есть — несчастлив. Он наблюдает, как она улыбается своим друзьям, учителям, абсолютно всем, но как только видит его… Кривит лицом, огрызается, отворачиваясь. Хотя… Сам определённо не лучше… Сколько всего ты натворил маленький, глупый мальчик? Сколько боли ты принёс другим, пытаясь заглушить свою? Скольких ты пытался сломать, втоптать в грязь других? А в итоге? Они улыбаются и смеются, забыв о тебе. Глупый мальчишка. Чего ты добивался? Почему сейчас кричишь и бьёшься в агонии? Гермиона проходит мимо кабинета профессора Снейпа, которого не стало после войны. Макгонагалл распорядилась пока не трогать помещение. Сам Хогвартс восстанавливался постепенно и медленно. Многие факультеты стали соседями по комнате, урокам и тому подобному, так как не все ученики остались доучиваться. Многих не стало, некоторые не смогли смириться с потерей, решив покинуть школу. Грейнджер вздрогнула, услышав шум за дверью профессора. На часах было достаточно поздно. Может быть за полночь, девушка немного увлеклась чтением книг в библиотеке. Гриффиндорка погрузилась с головой в учёбу после того, как друзья решили не доучиваться, оставив её. Нет, конечно, она всё понимала и не злилась на них. Нет, ни в коем случае. Но одиночество, поселившееся внутри никак не покидало её, лишь книги позволяли забыть обо всём. Грейнджер аккуратно открыла дверь. Перед ней на коленях сидел блондин. Драко Малфой собственной персоной. По рукам текла кровь, а на щеках слёзы. Внутри Гермионы всё сжалось, она никогда не видела его таким… Разбитым, потерянным, сломленным… Он был один. Все отвернулись от него, пусть его семью и оправдали, хотя Малфой старший отбывал наказание в Азкабане, но всё же. Пусть сейчас мать и сын на свободе, но былого доверия и славы уже нет. Ни к ним, ни к роду Малфоев. Доверие — сложная штука, чтобы заслужить его надо очень сильно постараться. Они старались, но получалось не очень, но они правда старались. По крайне мере Нарцисса точно, а вот Драко был гордым. Ему не нужно доверие. Бесполезная штука. Драко старался поддерживать мать во всём в чём мог, хоть получалось и не очень. Грейнджер осторожно подошла к парню, присев на корточки. Драко поднял свои серые, тусклые глаза на неё. Недолго думая, он схватил её за руку, уткнувшись в изгиб локтя носом. Парень отчаянно хватался за неё, будто за спасательный круг. Ему было так больно и дело даже не в стекле, которое сильнее впивалось в его ладони, когда он сжимал запястье девушки. Сейчас единственная боль, что разъедает его изнутри, заставляя сойти сума — душевная. Внутри будто вырвали сердце, нет конечно, что-то под рёбрами бьётся напоминая, что он живой, но это не то. Внутри пустота и боль. Раны прошлого, которые никак не затягиваются. Гермиона не задаёт вопросов, не спрашивает, не издаёт ни звука, ни слова. Просто успокаивающе гладить по волосам, прижимая его ближе. Он так ей благодарен, но вслух не скажет даже под прицелом. И сам не понимает почему. Гордый? Может быть. А может, потому что это ненавистная, маглорожденная грязнокровка? Тоже возможно. Но дело было далеко не в этом. Дело было в том, что эта занудная заучка посилилась в его сердце на пятом курсе, а в голове начала всплывать чаще положенного на четвёртом. Он думал о ней, когда ел, спал, тренировался, старательно пытался слушать учителя, но ни черта не получалось. Она была такой необыкновенной, смешной, порой неуклюжей, а ещё доброй, да как бы банально это не звучало, но это так. Она единственная кто волновалась за него, когда тот повредил руку. Она была идеальна, как бы глупо и клишировано это не звучало, но это была правда. Она просто неземная. А он… А что он? Он — трус. Стоял и наблюдал, как её пытает Беллатриса, вырезая на руке «Грязнокровка». Когда всё закончилось, она смотрела на него. Именно на него. Своими пустыми, заплаканными глазами. А он стоял и смотрела в ответ, в ушах всё ещё стоял её душераздирающий крик. Ему было чертовски стыдно и противно от самого себя, именно поэтому он не говорил с ней на протяжении трёх месяцев, что они учились в Хогвартсе.

***

С того случая прошла неделя. Малфой делал вид будто ничего не произошло. Он игнорировал её обеспокоенные взгляды, которые она бросала на него украдкой, когда проходила мимо в коридоре. Были ещё пару взглядов в столовой и на совместных уроках, но он их не видел. Гермиона не лезла, ведь прекрасно понимала, как важна для него его репутация. У него и так ничего не было. Все отвернулись от него после войны, даже собственный факультет. Он был один. Малфой был бы не Малфоем, если бы не задирал подбородок вверх, проходя мимо учеников. Он слышал, как его проклинали, шептались, говорили грязные и отвратительные вещи, но он шёл гордо, с высоко поднятой головой. Настоящий Малфой. Гермиона восхищается его выдержкой. Будь на его месте она, то плакала бы каждый день, не зная, что делать. Гриффиндорка сжала книгу покрепче, вспоминая как он впивался в её руку, пытаясь удержать. Будто она вот-вот испариться. Тогда она впервые почувствовала себя не такой одинокой. Книги пусть и позволяли забыться на какое-то время, но закрывая очередную прочитанную главу… Одиночество как холодная вода, накатывало на неё. Иногда она держалась за голову, чтобы не закричать от боли, которую она чувствовала. Рядом с ней были люди, которые хорошо к ней относились, они даже общались, но это не то… Она могла сидеть в зале или в библиотеке, находиться в обществе людей, но ощущала себя невероятно одиноко. Она со всеми, но одна. Так проходит месяц. Один упорно игнорирует другую, но чувствует ужасную потребность в ней. Будто воздух. Только без этого воздуха он живёт, как обычно, но ноющая боль в груди напоминает, что «Малфой, тебе нужна она, не отрицай». Гермиона почти забыла о том случае, подумаешь вспоминала о нём каждый вечер перед сном. Почти забыла. П о ч т и. А потом он вновь с новой силой напоминает о себе и приходит к ней. Весь побитый, уставший и раздавленный. Она ничего не говорит и не спрашивает его ни о чём. Просто усаживает к себе на кровать, шепча заклинания, чтобы его аристократическое лицо вновь приняло прежний вид. Он молча смотрит на неё. И она даже не чувствует дискомфорт, разве что его пустые глаза заставляют табун мурашек пробежать по коже не один десяток раз. Он ложится на её кровать, утягивая её за собой. Она молчит. Грейнджер никогда не признается, что чертовски сильно хотела прижаться к нему ещё раз, почувствовать его до ужаса дорогой парфюм, его приятные холодные руки, что так грели её душу. Малфой утыкается носом в её макушку, обвивая руками её талию. Она лишь сильнее прижимается к нему, и кажется по её щекам текут слёзы. Она плачет. Нет, ревёт навзрыд, хватаясь своими маленькими пальчиками за его наверно не менее дорогую рубашку. Он гладит её по волосам, как она его тогда. Он шепчет что- то приятное от чего её сердце обливается кровью.

***

Однажды Малфой пришёл к ней в комнату, но к его глубочайшему сожалению её там не оказалось. Тогда парень просто лег на кровать, вдыхая запах. Её запах. Кажется, он начинает сходить с ума, все мысли заполнены ей одной. Он не может без неё. Кажется, он становится зависимым от неё, как наркоман. А однажды он пришёл, когда Гермиона тихо сопела. Наверняка так перетрудилась, что свалилась спать без задних ног, бедняжка. Драко присел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Он только сейчас заметил, что она плакала. От слёз почти не осталась и следа, лишь высохшие дорожки выдавали её. Малфой аккуратно лёг рядом с ней, прижимаясь, как можно ближе. Парень осторожно провёл рукой по лицу, очерчивая контур её скул. Девушка немного поморщилась, когда он коснулся её носа. Он как -то странно даже для самого себя улыбнулся, поцеловав девушку в лоб. Это будет повторяться снова и снова.